Проклятие Друэллы

— О, неужели Их Величество соизволили присоединиться и почтить меня за ужином? — спросила Нарцисса Малфой стоящего на пороге просторной кухни Люциуса. Люциус неторопливой и решительной походкой пересек порог кухни и направился к дорогому дубовому столу и сел рядом с Нарциссой. Служанка тут же перенесла блюда поближе к нему с помощью магии. — Хельга, ты можешь быть свободна, я всё сделаю сам. Служанка учтиво кивнула и молча вышла из кухни. Нарцисса удивленно посмотрела на Люциуса. — Помнишь наши первые свидания? — Люциус нежно погладил её длинные тонкие пальцы. Нарцисса даже слегка порозовела. Конечно, она помнила. Только это были не самые первые свидания, а немного позже. Никаких слуг, только они вдвоём. И она помнила, чем заканчивались такие свидания. Люциус щелкнул пальцами, и бутылка вина перелетела кухню и разлила содержимое в бокалы Нарциссы и Люциуса. — А что же ужин сегодня такой скромный? Разве моя королева не заслуживает всего самого лучшего? Он и тогда называл её своей королевой — во время их свиданий в годы юности. — Не так уж и скромно, — сказала Нарцисса. Сегодня на столе была утка с хрустящей корочкой, белые грибы в соусе, тарталетки с черной икрой, несколько видов сыров: камамбер, рокфор, дорблю; фрукты и десерт, больше всего напоминающий итальянский тирамису. После того, как они немного поели и поговорили — а сегодня они больше говорили, чем ели — Люциус хлопнул два раза в ладоши, и на кухне появились скрипки. Они начали играть мелодии магического средневековья. По поверьям волшебников, под эту музыку танцевали раньше феи, под эту музыку танцевал Артур Пендрагон и Гвиневра — возможно, не лучший пример любовных отношений, — но музыка была хороша. Она плавно перетекала в более современный репертуар: «Танец Морганы» и «Вальпургиеву ночь» группы «Тёмные пегасы», которая выступала на школьном балу, когда Люциус и Нарцисса были на пятом курсе. — Моя леди, — Люциус встал и протянул руку Нарциссе. Нарцисса и Люциус давно не танцевали, очень давно. Но сейчас Нарцисса словно скинула добрый десяток лет. Кажется, в последний раз это было, когда Драко ещё не пошёл в Хогвартс, и к ним так часто захаживал Снейп. Он навещал их и потом, даже чаще, чем раньше, но разговоры становились всё серьёзнее, и в них не было места танцам. — Люциус… Мне уже жарко. — Тогда пойдём на балкон. Зимняя ночь уже вступила в свои права и пронизывала воздух морозной свежестью. На стенах горели свечи. Балкон обогревался при помощи магии, подстраивая температуру под желания отдыхающих. — Если тебе всё еще жарко, то вот, — Люциус взмахнул волшебной палочкой, и в воздухе появилась креманка. — Твой любимый. Это был сорбет из киви с кусочками клубники — любимый десерт Нарциссы. Впервые они попробовали его, когда отдыхали в Ницце. Она была приятно удивлена, что Люциус помнит об этом. — Знаешь, теперь мне уже, кажется, даже немного холодно, — поежилась Нарцисса, отставив пустую креманку из-под десерта в сторону. — О, это не порядок, — он подошёл ближе к ней и поцеловал её в лоб. Потом едва уловимым касанием обнял за плечи, нежно провел пальцами по шее, лицу и одним движением снял с Нарциссы заколку. Волосы шелком упали на плечи. — Так гораздо лучше, — он улыбнулся и опустил голову к ней, чтобы поцеловать впервые за долгие месяцы. Обнимая её, он на мгновение оторвал от неё руку, и свечи в миг погасли. Теперь только мягкий свет январской луны освещал балкон поместья. Утром Нарцисса проснулась среди лепестков роз. Часть их застилала атлас постели, приятно холодивший кожу, часть упала на пол и укрывала ковер, а часть застряла в волосах Люциуса и Нарциссы. Она сладко потянулась, повернулась к мужу, обнимая его и целуя в шею, как вдруг услышала стук в дверь. * * * Гарри сидел на холодном уступе полуразваленного крыла Хогвартса — его ещё не отстроили со времени битвы. Он размышлял о Сириусе. Размышлял, так ли это важно? Может, живые важнее? Он вспомнил слова Дамблдора: «Жалей не мёртвых, Гарри, жалей живых. Особенно тех, кто живёт без любви». Сириуса не вернуть. И всё же, он не мог смириться с тем, что тот сейчас болтается между двумя мирами. Он решил пойти к Малфою. Он ходил по коридорам, спускался в банкетный зал и в подземелье. Наконец, через несколько часов, он увидел Драко во дворе. — Драко! — позвал он его. Тот обернулся. Вся мрачность мира осыпалась зыбучими песками в этом взгляде — задержись хоть на миг — пропадешь. Любое лишнее движение — и ты утонешь. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Поттер, смиренно повинуясь обстоятельствам. В этот раз перевес был явно на стороне Драко, и с этим нельзя было не считаться, тем более, что тот об этом прекрасно знал. Драко пошел вслед за Поттером. Они пришли к тому месту, где до этого сидел в одиночестве Гарри. Развалины Хогвартса. — О чём ты хотел поговорить? — вскинул подбородок Малфой. — Мне нужна твоя помощь, — Гарри собрал все силы, чтобы посмотреть ему в глаза. Драко ухмыльнулся. — Я ждал этого, — скривился он презрительно. — Я знаю о Сириусе. Ты должен был сам ко мне подойти, — сказал он натянуто. — Ты трус, Поттер, — прошипел он злобно. Гарри мысленно с ним согласился и даже слегка кивнул. — И поэтому, — продолжал Драко, — я решил, что не буду тебе помогать, — сказал он тихо. — Да, я всего лишь-то спас тебе жизнь, — фальшиво улыбнулся Гарри. Взгляд Драко метал сердитые искры. Он отвернулся и пошёл прочь. Гарри сжал кулаки, громко дыша от злости. Он метнулся за Малфоем. — Знаешь, в чём твоя проблема, Драко? — И в чём же? — спросил он даже слегка довольно. — В том, что ты слишком себя жалеешь. Лицо Драко помрачнело. — А знаешь, в чём твоя проблема, Поттер? — сказал он злобно. Гарри молчал. — В том, что ты думаешь, что ты лучше всех. — Да ну. — Да. Ты думаешь, что ты непогрешим. Ты думаешь, что ты во всём прав. Ты думаешь, что Гриффиндор самый лучший. Гарри готов был рассмеяться — ситуация была комичной, но не смешной. Они снова вспоминали детскую вражду факультетов, но суровая правда была в том, что вражда и сейчас никуда не делась, после войны предрассудки не исчезли, а только окрепли. — Думаешь, я не знаю, чем занимались твой драгоценный Сириус и твой драгоценный папочка в школе? Думаешь, Снейп не рассказывал мне об этом? — Мне это известно, но какое это имеет отношение ко мне? — спрашивал Поттер, не веря в то, что Снейп мог рассказать ему это всё. — Такое, что ты и после этого считаешь свой драгоценный Гриффиндор лучшим факультетом в Хогвартсе. — Это не так, у меня есть друзья с Пуффендуя, с Когтеврана. — Но не со Слизерина. — Это не моя вина. — Ты так думаешь? Разве не я предлагал тебе дружбу? — Драко… Так вот оно что. Ты до сих пор обижен на меня за то, что произошло в детстве, да? За то, что я не пожал тебе руку. — Ты этого не сделал только потому, что я говорил, что хочу попасть на Слизерин… — Я этого не сделал потому, что ты обидел Рона. — Но он смеялся надо мной! Ты не думал, что он обидел меня? Гарри знал, что ему сейчас не следует смеяться. Во-первых, это опасно. И неразумно. Во-вторых, для Малфоя это слишком серьёзно. А над чувствами других нельзя смеяться. — Ты трус, Поттер. — Ты это уже говорил. — И то, что ты из Гриффиндора, этого не отменяет. Вы такие же изворотливые и хитрые, как и слизеринцы, только вы почему-то преподносите это как гордость, а нас за это же порицаете. — Всё не совсем так… У нас разные понятия о чести. — О чести? Какое понятие о чести толкнуло тебя отправить Гермиону решать твои семейные проблемы? Гарри хотел возразить, но не успел, потому что Малфой продолжил. — Хороша же твоя честь. Хваленый герой отсылает свою подругу в качестве подстилки. Что?! Гарри ушам своим не верил. Он не успел подумать, то ли имел в виду Малфой. Он сразу полез в драку, Малфой не успел защититься, и Гарри сильно врезал ему по лицу. Драко потрогал себя за губу. Из неё сочилась кровь. Он был в ярости. Он тут же бросился на Гарри и повалил его на землю. Пока они дрались, они припоминали друг другу все старые обиды: Гарри вспомнил, как Драко разбил ему нос и наступил на пальцы, на что тот парировал, что то было заслуженно, нечего было шпионить. Они сцепились, Гарри попытался опрокинуть Малфоя на спину, в конце концов, у него это получилось, но Драко вывернулся из-под него и вскочил. — Что ты имел в виду, Малфой? — говорил, запыхавшись, Гарри. — Ты подослал Грейнджер, чтобы она… чтобы она выведала у меня всё… с помощью… Он не договорил. Вместо этого он снова напустился на Гарри: — Да что ты вообще такого сделал? Ты не герой, ты не избранный, тебе все помогали, всегда, — говорил Драко, казалось, с обидой. — Так вот в чём дело? В том, что тебе не дает покоя, что я избранный? Но это не я себя избрал. Думаешь, я хотел этого пророчества? Думаешь, если бы я мог выбирать между пророчеством и семьёй, я бы выбрал пророчество?! И стать избранным? — Ты ничего такого не сделал, Поттер… — Зато ты много чего сделал, да? Сидел там у себя в поместье. Хлоп. В Гарри полетела искра невербальной магии и сшибла его с ног. Он попытался изобразить свой любимый приём и выбить палочку из рук Малфоя, но не успел — Драко парализовал его заклятием Петрификус Тоталус. Драко наклонился к Поттеру и схватился рукой за его рубашку, другой держа палочку. — Я ничего не сделал? Я сидел у себя в поместье? По-твоему, я там чай пил с Волдемортом и пожирателями? Гарри не мог не проникнуться к нему уважением за то, что он произнёс имя лорда. Драко продолжал: — А ты знаешь, что делала моя мать? А, Поттер? Она выносила чашки и бокалы за пожирателями смерти и приносила им чистые, — Драко трясло от злости. — Она делала это всё без магии. Волдеморт заставлял её. Он применял Круцио ко мне у неё на глазах. И к ней, и к моему отцу у меня на глазах. А ты знаешь, что было, когда вы нашли чашу Пенелопы Пуффендуй? Когда ему доложили об этом? Он убил всех. Всех, Поттер. И гоблина. Но тебе же всё равно. Ты только говоришь, что тебя заботят жизни других. Люциус и Белла успели убежать, поэтому их не убили. А я с мамой был в другой комнате. Иначе он мог бы убить и меня, и её… Драко встал, отряхнулся, разблокировал заклятие, наложенное на Гарри, и ушёл, не оглядываясь. Гарри поднялся, посидел немного и пошёл бродить по территории Хогвартса. Ему было над чем подумать. Он прошёл теплицы и вышел к лодочному сараю, который находился рядом с подземной пристанью. На сарае висела цепь с замком, хотя любой желающий мог проникнуть туда, даже не используя алахамору — двери на сарае не было. Гарри приблизился, на всякий случай проверяя, нет ли здесь ещё какой-то магии, и пролез под цепью внутрь. В сарае стояли лодки — на какой-то из них и он приплыл сюда в первый раз. Гарри походил вдоль лодок, после чего вышел и стал ходить вокруг сарая, который был обставлен кучей разного непотребного хлама. Гарри показалось, что он услышал щебет птиц, но он вдруг резко прекратился, и он посчитал, что это ему просто почудилось. В мысли Гарри закралась злость на слова Малфоя, в чём-то правого. И, чтобы выпустить пар, он стал заколдовывать разные предметы и швырять их в стену сарая, после ему это надоело, и он стал просто пинать их ногами. Ему снова послышались какие-то звуки, как будто вздох и всхлипывание, и снова вздох. Он достал палочку и осторожно пошёл на звук. Кажется, он доносился из-под пустой оконной рамы, накрытой какими-то лохмотьями. Магией он отбросил ткань и увидел, что под ней скрывалась Гермиона. Лицо у неё было в красных пятнах. — Что ты тут делаешь? — удивился Гарри. — А ты что? — Я просто прогуливался. Мне надо было подумать. Ты плачешь, Гермиона... Это из-за Драко, да? Он подсел к ней и обнял её за плечи. — Да, — всхлипнула Гермиона. — Я всё время о нём думаю. О его словах и… — Я тоже. — Что?! — Я встретил его только что. — И что? — Разговор не задался. — О чём вы говорили? О Сириусе? — Гермиона, давай потом. Сейчас главное тебя привести в порядок. Это важнее. Вытри слёзы. Пойдём, а то к ужину опоздаем. Гарри подал Гермионе руку, она поднялась, и они зашагали по направлению к замку. Каково же было их удивление, когда возле главного входа они увидели Рона, который никогда не опаздывал на ужин, да ещё и в компании девушки, в которой они узнали… Лаванду Браун! Сначала Рон слегка опешил, когда увидел их, но тут же его лицо приняло выражение нарочитой серьёзности, в то время как Лаванда, только переставшая хихикать на плече у Рона, сияла улыбкой. — Лаванда… — начал Гарри. — Мы, — он обернулся на Гермиону, которая продолжала вытирать высохшие слёзы, — мы рады тебя видеть. А… что ты тут делаешь? — У меня были кое-какие дела здесь с мадам Помфри, она лечила мне старую рану, но теперь всё в порядке, — Лаванда посмотрела на Рона. — Я рада, что с тобой всё хорошо, Лаванда, — сказала Гермиона и вдруг обняла её. Лаванда если и была удивлена, то не подала виду. — Ну, идёмте в замок? — сказал Гарри. — А то опоздаем. Когда они вошли в замок, Лаванда сказала, что ей нужно вернуться в больничные палаты, а Рон вызвался её проводить. Гарри и Гермиона зашли в Большой зал, взглядом оба принялись искать Драко и увидели его, нахмурившегося, в компании никогда не унывающей Луны. Герми хмуро тыкала ложкой в тыквенную кашу. — Поешь что-нибудь, — сказал Гарри. Она грустно оглядела пирамиду из варёных яиц, вздохнула и принялась дальше елозить по тарелке. Гарри подвинул к ней булочку с корицей. — Герми… — М? — Мне кажется, у Рона с Лавандой что-то есть… — Если так, то хорошо, — пожала плечами она, хотя для неё было очевидно, что у Рона с Лавандой роман. — Ты не думаешь что… что ты можешь теперь рассказать ему, что встречаешься с Драко? Гермиона на миг просияла, но взгляд её тут же потух. Нижняя губа начала трястись. Гарри клял себя за этот вопрос. Он быстро подвинул к ней пирог с патокой в надежде, что это поможет. Если верить Горацию Слагхорну, патока — это чудодейственное средство, хотя Гарри сейчас предпочёл бы хороший стакан огневиски. — Не оглядывайся, — шепнул он Гермионе, потому что ему показалось, что она хочет посмотреть на Малфоя. В эту минуту к Гарри подсел Рон. Сияя довольной улыбкой, он принялся налегать на курицу. — Ммм… Герми, если ты не будешь… — он указал на нетронутый пирог с патокой на гермионином блюдце. — Ради Мерлина, Рон, — начал Гарри. — Рядом с тобой целое блюдо. Рон с набитым ртом издал какой-то звук, видимо, выражающий согласие, и придвинул пироги поближе. — Я пойду в спальню, — сказала Гермиона. Гарри пошёл за ней следом, оставив Рона наедине с лакомствами. Пока Рона не было, Гермиона решила воспользоваться моментом и поговорить с Гарри о её чувствах. Они отошли в дальний угол коридора, подальше от портрета Полной Дамы. — Гарри, понимаешь, для меня это очень серьёзно. Со мной никогда такого раньше не было, ни с Роном, ни с Виктором Крамом. Гарри понимающе кивал головой и не перебивал. Но молчание затянулось, и он спросил: — А ты пробовала подойти к нему и поговорить? Вообще-то, Гарри считал, что Малфой и сам мог бы сделать первый шаг, но он, очевидно, совсем ослеп в своей обиде и надуманной ревности. Гермиона слабо замотала головой. — Он меня избегает. Я пыталась для начала хотя бы поймать его взгляд, два раза у меня получилось, но он сразу отводил глаза. А я вложила все свои чувства в этот взгляд. Я надеялась, что он поймёт, понимаешь? Как я могу подойти к нему и поговорить, если он так себя ведёт? — Да, ты права… Но… Гермиона, ты точно хочешь быть с ним? Гермиона сжала губы, уставилась в пол и кивнула. Потом она закивала сильнее и сказала: — Гарри, я его люблю. Она бросилась к Гарри, уткнулась ему в плечо и заплакала. Он обнял её, поглаживая по спине. — Всё уладится… В этот момент как раз подошёл Рон. Он стоял перед портретом и не спешил входить. Гарри и Герми подошли к нему. — Я забыл пароль, — сказал улыбающийся Рон. — Ты… давно тут стоишь? — спросил Гарри. — Да, — громко ответил тот. — Видел вас… Он замолчал, и, казалось, то, что он увидел, его даже обрадовало. Рон подумал, что Гарри и Гермиона встречаются. А он встречается с Лавандой, значит, всё хорошо. — «Чешуя дракона». — Что? — Это пароль. Все трое не спешили расходиться по спальням. Они задержались в опустевшей гостиной и присели на диван. — Рон, нам с Гермионой нужно тебе кое-что сказать. — Хорошо, — сказал Рон весело. — Мне тоже нужно вам кое-что сказать, чур, моя новость первая. — Хорошо. — Я встречаюсь с Лавандой. — Мы так и поняли, Рон, — сказала Герми и обняла улыбающегося Рона. — Я так за тебя рада. Он продолжал улыбаться. — А Гермиона встречается с Драко. Улыбка Рона начала медленно сползать с лица. — Что? — спросил он с таким выражением, как будто ему только что в деталях описывали приготовление зелья из мозгов летучей мыши. Гарри и Гермиона вкратце рассказали ему обо всём произошедшем, завершив историю ссорой Драко с Герми, которая очень страдает теперь из-за этого. Рон сердито сжал обивку дивана, мрачно уставившись в камин. — Рон… — Герми, ты моя подруга. Что бы между нами ни происходило когда-то, но ты моя подруга, мы всегда были вместе и поддерживали друг друга. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за этого… Я не хочу, чтобы ты страдала. — Я знаю, Рон, я… — Гарри! — поднялся вдруг Рон и угрожающе показал на Гарри пальцем. — Ты эту кашу заварил, ты и расхлёбывай! С Малфоем должен поговорить ты! Гарри закивал. — Нет, не нужно, — запротестовала Гермиона. — Я сама во всём с ним разберусь. Не впутывай в это Гарри. Она боялась, что Гарри, особенно учитывая последнюю его встречу с Драко, всё испортит. * * * На следующее утро после урока гербологии Гарри взял Малфоя под локоть и потащил к теплицам, которые сейчас не были в пользовании. Малфой вяло сопротивлялся, но позволил себя увести. — Что? — спросил он, сложив руки на груди. Они стояли в окружении трепетливых кустиков. Гарри вдруг почувствовал запах дома Уизли — Норы. Потом он вспомнил, что видел такие декоративные кустики в горшках, их высаживала на подоконнике Молли Уизли. Тогда они пахли дровами из камина, тыквенным пирогом, а как-то раз даже хижиной Хагрида. Молли Уизли рассказала ему, что эти растения, подобно зелью амортенции, издают аромат, уникальный для каждого человека и дарящий ему запах самых дорогих ему воспоминаний. — Я хотел бы с тобой поговорить… — Мне казалось, мы уже всё решили, Поттер… Драко собрался уходить. — По поводу Гермионы. Тогда он замер. — Я не просил её встречаться с тобой. Она сама вызвалась мне помочь, и тогда, когда она пригласила тебя — это была её затея. Драко внимательно слушал, стараясь не выдать волнение. — Она рассказала мне всё. Про ваше первое свидание. И про то, как вы встречались. Не похоже было, что она действует согласно какому-то своему плану. Он молчал, и Гарри продолжил: — Ты сам себя накручиваешь, Драко. Я знаю, из-за чего вы поссорились. Герми мне всё рассказала. И не обижайся на неё из-за этого. Просто мы друзья, и она многое мне рассказывает. Я тоже рассказывал ей про Чжоу, и она помогала мне. Так вот, когда я встречался с Чжоу, она не раз упоминала при мне Седрика, даже после того, как мы целовались, даже на свидании. Представь, как мне было обидно. Но я пытался понять её. И Гермиона тогда говорила мне, что это я нечуткий, что это мне не стоит её отталкивать. А Гермиона же упомянула при тебе о Роне просто потому, что они дружат много лет. У них ничего нет. Вам лучше поговорить с ней наедине об этом. Не отталкивай её, она хочет поговорить с тобой, а лучше, сделай первый шаг сам — она это оценит. Я прошу тебя об этом, потому что Герми — моя подруга. Но ещё потому, что если бы я не считал тебя достойным её, я бы не просил. Драко посмотрел на него. — Гарри. И мне нужно тебе кое-что сказать. Гермиона не знает. И не говори ей об этом. И Драко рассказал ему о проклятии. — По-моему, оно уже начинает действовать. — Драко, любое проклятие сойдёт на нет под действием сил настоящей любви… — Настоящей любви… — Она любит тебя. — Кто? — Гермиона. Или у тебя ещё кто-то есть? — Меня? — Да. Она сказала мне об этом. Она плачет и сидит в разных безлюдных местах в одиночестве. Вчера я застал её возле сарая с лодками. Она сидела в углу под грудой тряпья. Гарри наблюдал за реакцией Драко. Он мог бы спросить: «Ты её любишь?», но вместо этого спросил: — Чем для тебя пахнут эти кусты? Драко замялся, залился краской и как-то нервно заелозил по столу, на котором они сидели. Он ковырял потрескавшуюся древесину, опасаясь встретиться взглядом с Гарри. — Что… что за вопросы дурацкие, Поттер? Ай! — он одёрнул руку и прижал палец ко рту. — Я себе занозу загнал. Гарри узнал то, что он хотел. — Я ещё что-то хотел тебе сказать, Драко. Драко молча вглядывался в него. — То, что ты говорил мне в прошлый раз. Ты был прав. Я не знал, что происходило у тебя в доме, и мне жаль, ведь это же твой дом, это важно для каждого человека. И мне жаль, что мы так глупо и несправедливо ссорились всё время, и жаль что я когда-то по глупости считал тебя своим врагом. Но мы можем начать всё сначала. Ради Гермионы. Гарри протянул Малфою руку. Драко посмотрел на неё, колеблясь. Сейчас ему предоставлялся такой шанс отомстить. Но он не сделал этого. Он пожал дружески протянутую руку мальчика-который-доводил-его-до-бешенства-всё-время: — Ты не такой уж и придурок, Поттер. Гарри рассмеялся, и Драко улыбнулся ему. Вдруг, раздался какой-то тихий шелест, и Гарри заметил тревогу, вспыхнувшую в серых глазах. — Это Сильвер. Мой филин. Сильвер подлетел к Драко и протянул лапу. Он снял у него с лапы письмо. — Гарри… Мою маму арестовали.