Сборник ОВСяных зарисовок

      Если соблюдать полнейшую тишину, можно услышать, как опадают с деревьев листья. Падают с робким шуршанием на разноцветный подсохший ковёр, и изредка ветер закручивает их в маленькие торнадо, которые неуверенными вихрями отрываются от земли. Эмма уже минут пятнадцать не переворачивает страницу книги, а сидит с закрытыми глазами и слушает дыхание осени – размеренное, мягкое, тихое. Сложно поверить, что в небольшом парке в центре старого города может быть настолько тихо, но сюда действительно совсем не доносятся посторонние звуки.       Эмма живёт в Бостоне третий месяц, два из которых проводит в этом парке каждую свободную минуту. Ей здесь так нравится, что она даже не хочет искать что-то новое, как было в первые дни. Она чувствует себя счастливой здесь. В этом парке, в этом городе – везде. Почему после детского дома она поехала именно в Бостон, она не имела ни малейшего понятия, зато сейчас точно уверена: потому что знала, что этот город – её. Выбор не был случайным.       Она наконец смиряется с тем, что с чтением у неё сегодня не заладилось, вкладывает между страниц кленовый лист и закрывает книгу. Натягивает чуть ниже рукава красного свитера и прячет нос в широком вороте. Слышит сзади осторожные шаги, но не обращает на них никакого внимания, пока краем глаза не замечает, что кто-то садится на другой конец скамейки. Ноздри щекочет запах пряного какао.       — Возьмите, – звучит негромкий голос со стороны, и Эмма в недоумении оборачивается.       У незнакомца по левую руку глаза такие голубые, что она невольно улыбается: именно этого цвета порой так не хватает на низком осеннем небе. Красиво.       — Угощайтесь, – настаивает он, протягивая ей стаканчик, и тут она замечает, что у незнакомого мужчины их два. – Берите, не стесняйтесь, я вынес его специально для вас. Подумал, что вы, наверное, озябли. Почти два часа сидите здесь.       Она продолжает молча его изучать. Тёмные волосы, лёгкая щетина, серьга в левом ухе. Рубашка, жилет и кожаная куртка.       — Я одета точно теплее вашего, – наконец замечает она, и он улыбается.       — А голос у вас ещё приятнее, чем я предполагал. Возьмите какао. Я Киллиан, – без перехода представляется он, и она на автомате отвечает:       — Эмма.       — Раз знакомству. Возьмите уже какао, зефир наверняка почти растаял.       — Я никогда раньше не пила какао с зефиром, – робко отзывается она, но стаканчик всё-таки принимает.       Горячее какао греет замёрзшие руки. Эмма аккуратно снимает крышечку, умудрившись как-то не пролить на себя содержимое стаканчика, и чувствует запах корицы.       — Люблю корицу, – не сдерживается она и делает глоток.       Насыщенный шоколадно-сливочный вкус обволакивает изнутри, а зефирка сладко тает на языке. Горячо. Вкусно. По-осеннему.       — Читаете «Питера Пэна»? – ухмыляется Киллиан, проведя пальцем по обложке её книги.       — Мне не очень нравится, – морщится Эмма.       — Мне, честно говоря, тоже. Почему-то я уверен, что капитана Крюка в этой сказке слишком уж очернили.       Ей вообще-то тоже так кажется, но вслух она об этом не говорит. Неожиданно для самой себя она говорит другое:       — Моя любимая сказка – про Белоснежку и Прекрасного принца.       — Хорошая сказка, про истинную любовь, – с улыбкой одобряет Киллиан и спрашивает: – Ты давно в Бостоне?       — Чуть больше двух месяцев, – отзывается она, сделав очередной глоток. – А ты?       — Родился здесь. Все школьные друзья разъехались учиться по большим городам, а я остался. Не смог уехать, слишком привязан к городу.       Она не знает, что ему ответить. Это её первое уличное знакомство, и она понятия не имеет, как себя вести. Киллиан явно ненамного её старше, а ещё у него приятный голос, небесные глаза и красивая улыбка, и Эмма нет-нет да и косится на него.       — Ты завтра будешь здесь? – интересуется он, в отчаянии оглянувшись назад и посмотрев на часы. – У меня кончился перерыв, и да, я вижу тебя на этой скамейке каждый день... Нет, ты не подумай, я за тобой не слежу, просто работаю вон в том здании, – он указывает на восьмиэтажное краснокирпичное здание за спиной. – Или, может, увидимся вечером? Я за тобой заеду, хочешь?       — Завтра, – мягко прерывает она. – Завтра я буду здесь.       Завтра она действительно здесь, и он уводит её в сторону от парка. Оказывается, совсем недалеко, в небольшом дворике между домами, есть замечательный пруд, в котором плавают утки, а Киллиан вытаскивает из кармана булку.       Они встречаются и послезавтра, и через два дня, и через неделю, и каждый день он показывает ей что-то новое. На одиннадцатый день знакомства она видит его в длинном плаще и смеётся в кулак, а он смущённо напоминает, что работает аниматором, и говорит, что сегодня у одного мальчика – Генри Миллса – была пиратская вечеринка. Эмме немного неловко идти рядом с Киллианом, когда за ними развеваются полы тяжёлого кожаного плаща, но он приводит её на место такой необычайной красоты, что она забывает обо всём.       Это огороженный простым парапетом обрыв, и на правой стороне площадки уместилось небольшое кафе с простым названием «У бабушки». Но на кафе Эмма обращает внимание не сразу: стоит, крепко ухватившись за перила, и с замиранием сердца любуется на раскинувшийся внизу новый город и излучину реки. Здесь, на краю, ветер сильнее, но она не замечает.       Не замечает, как Киллиан отходит, чтобы несколько минут спустя вернуться с бумажным пакетом, в который уложены луковые кольца, картошка фри и запечённый сыр. Не замечает, как за разговорами за столиком на город опускаются сумерки. Не замечает, что голос Киллиана становится всё тише, и она подаётся ближе к нему, чтобы лучше его слышать.       Сердце колотится где-то в горле, когда Киллиан умолкает и тоже наклоняется вперёд. Эмме кажется, что она может рассмотреть каждый волосок, обрамляющий лоб, и сосчитать каждый завиток на резных пуговицах.       У него губы мягкие. Тёплые и мягкие, как она и думала.       То есть не думала, а...       Конечно, думала.       Мягкие губы и жестковатые волосы на затылке.       Эмме кажется, что она наконец-то поняла, что привело её в Бостон.