InquisitionTale

      Тамас с ужасом и неверием смотрел на торчащую из его живота рукоять кинжала. В голове роились сотни мыслей, они давили на и так перегруженный мозг, Инквизитор чуть не терял сознание. После той короткой вспышки боли всё прекратилось. Словно время издевалось над ним, давая время на принятие его состояния. И уже потом его пронзит страшной судорогой, а от агонии мозг отключится.       Но… нет! Нет, это невозможно! Как?.. Все ведь… мертвы! Никто не мог выжить! Каким образом…       Тамас машинально потянулся к кинжалу и схватился за рукоять. Он потянул, желая вытащить лезвие из живота, но всё тело пронзила острая боль. Инквизитор вскрикнул и выпустил рукоять кинжала. По его лбу катились капли холодного липкого пота. В конечностях чувствовалась странная, неприятная слабость.       По животу расплывалось пятно чего-то тёплого, окрашивая изорванную и грязную рясу в багровый. Инквизитор провёл рукой около того места, куда вошло лезвие кинжала, и поднял руку. На пальцах была липкая кровь. Тамас смотрел на неё так, будто это был сам Эрам, спустившийся на землю. Неверие, шок, невозможность поражения смешивались в его голове, мешая предпринять хоть что-то. Может быть, в другой ситуации он, игнорирую боль, вытащил бы кинжал и залечил себя. Но… сейчас…       Из горла вырвался только кашель. Во рту появился металлический привкус, губы измазались в крови. Инквизитор чувствовал, как кровь тоненькой струйкой стекает из уголка рта и уходит куда-то под одежды. Глаза наполнились слезами. Инквизитор начал хватать ртом воздух, словно этим мог продлить своё существование. Он отчаянно цеплялся за жизнь.       Та агония, о которой он думал, наступила. Боль вдруг заволокла сознание, выдавливая последние мысли. Тамас закашлялся, попытался закричать. Его голос дрогнул, он сумел выдавить из себя лишь тихое хрипение. Его тело само завалилось вперёд, и Инквизитор едва сумел упереться руками в траву, уже начавшую окрашиваться в чёрный от случайных капель его крови. Слёзы закапали из глаз.       Сквозь треск огня Тамас всё-таки услышал тихие шаги. Пыль и каменная крошка сыпалась под чьими-то ногами, чья-то израненная рука ухватилась за обломок стены. Инквизитор молча наблюдал, как стройная фигура появляется на фоне пламени, охватившего его поместье. Инквизитор поднял голову.       На него смотрели ненавидящие глаза его дочери.       Бок Фриск пронзила резкая боль, когда рядом с ней разорвался огненный шар. Пламя опалило спину и руку, и Фриск закричала от боли. Её подкинуло и ударило о потолок, девушка разбила своим телом люстру, осколки вонзились в кожу, разрывая одежду. Фриск упала, ударившись подбородком. Послышался хруст, паркет под девушкой прогнулся. Фриск поползла вперёд, но пол провалился, и девушка упала вниз.       Глаза заволокло красной пеленой, в ушах зазвенело. Волосы слиплись от крови, потекшей из раны на лбу. Фриск подняла руку к голове и зажала виски ладонями, словно этим можно было погасить боль. Из глаз брызнули слёзы.       Через несколько секунд Фриск взяла себя в руки и с трудом поднялась на ноги. Её шатало из стороны в сторону, дыхание спёрло от дыма, каменная крошка и опилки закрывали глаза. По руке стекала кровь. Но девушка упорно брела вперёд. Туда, где она видела испуганные глаза Тамаса.       Девушка усмехнулась. Вот прямо сейчас он лежит там, раненый, беспомощный! Он ничего не сможет сделать! Он сейчас слишком напуган и шокирован. Фриск победно рассмеялась. Осталось только дойти. Чуть-чуть… Ещё буквально метров двадцать…       Раздался страшный треск. Фриск застыла, скованная страхом. Сверху посыпалась побелка потолка. Девушка и Инквизитор одновременно взглянули вверх. По потолку побежала крупная трещина. Фриск почувствовала, что ноги подгибаются. Она побледнела. Где-то сзади крупный кусок стены рухнул, пробивая пол. Фриск рухнула на пол, учащённо дыша. Пол под ней ходил ходуном, стены трещали. Девушка завизжала, когда крупный кусок потолка рухнул прямо на неё.       Всё тело охватил огонь. Лёгкие словно вырвали из груди. Фриск и не подозревала, что может быть настолько больно.       Грохот рухнувших вниз этажей звучал словно из-под земли, подземные толчки девушка едва замечала. Лишь постепенно усиливалось давление на неё, и какая-то часть сознания Фриск, ещё не охваченная агонией, понимала, что сверху падает ещё что-то. К правой руке, на которую давило не так сильно — похоже, она была свободна, — подбирался жар пламени.       Вот и всё. Похоже, это конец. Инквизитор настолько могущественный, что даже с помощью души Санса она не справилась. Она допустила где-то ошибку? Возможно… Это было горько. Голова раскалывалась. Из глаз текли слёзы.       — Я… — Фриск скорее подумала. Навряд ли у неё хватило сил хотя бы прошептать это. — Прости, Санс… Я не…       Её мозг отреагировал молниеносно. Он словно получил сигнал извне и мгновенно подавил мысль о том, что она не справилась. Как будто кто-то, частично контролирующий её сознание, не желал признавать вину. Или поражение? Санс, похоже, не собирался сдаваться.       Фриск почувствовала, как её руки напряглись. Она застонала — мышцы начали болеть ещё сильнее. Она попыталась сопротивляться, расслабить руки, сделать что угодно, лишь бы эта боль прекратилась. Но второе сердце в груди забилось сильнее, и всё, что осталось от Санса, яростно приказывало рукам Фриск подниматься. Вот она упёрлась ладонями во что-то шершавое, напряглась. Спина страшно заныла, девушка сжала зубы, вены на шее запульсировали. Она коротко вскрикнула…       Огромный кусок потолка, придавивший её, приподнялся. Девушка толкнула его, и камень отскочил в сторону, освобождая Фриск. Она тут же перекатилась на бок, сжавшись. От присутствия Санса произошёл выброс адреналина, но всё равно было больно. Девушка лежала, слегка вздрагивая и постанывая, пока вокруг её тела закручивался голубоватый пучок света. Раны начали потихоньку затягиваться, ожоги белели и исчезали. Магия Санса лечила её и без её собственного вмешательства.       Однако если она пролежит так долго в горящем здании, то просто задохнётся, и Санс ей уже не поможет. Нужно выбираться! Борясь с утихающей болью и закусив губу до крови, Фриск медленно поползла в ту сторону, где, по её мнению, находилась улица. Она хваталась за борозды в полу, подтягивая почти переставшие двигаться ноги. Боль отчаянно стучала в голове, но Фриск затолкала её подальше в подсознание. Сейчас всё зависит от неё! У неё есть реальные шансы на победу!       За несколько минут она преодолела всего метров десять, но хотя бы вырвалась из охваченной огнём комнаты. Спазм уже не так сильно сжимал горло, дышать становилось легче. Ноги уже начинали потихоньку шевелиться, боль затухала. Добравшись до стены с полусожжённой картиной в расплавившейся раме, девушка схватилась за дыру в штукатурке и кое-как поднялась на ноги. Её тело дрожало, но всё же она устояла.       — Всё будет хорошо… — прошептала Фриск, давая душе Санса больше свободы действий. Перед глазами заплясали чёрные точки от переполнявшей её энергии. Слабость потихоньку уходила.       Страшный грохот заставил Фриск упасть на пол и закрыть уши руками. Её слегка подкинуло, наверху что-то затрещало. Девушка откатилась в сторону, и в пол в том месте, где она только что находилась, врезалась горящая тумбочка. Фриск отползла к полуразрушенной стене и привалилась к ней спиной, напряжённо дыша. Ещё бы чуть-чуть…       Что это был за грохот? На магию не похоже. Она прищурилась и увидела, что золотая статуя Инквизитора, стоявшая до того на постаменте во дворе, упала. Как иронично — именно падение статуи императора ознаменовало завершение Светлой Революции и создание республики. История повторяется!       В Фриск почему-то проснулся историк. И плохой юморист. Горько усмехнувшись, она не заметила движения где-то сбоку. Не увидела, как раненый мужчина в рясе поднимается с земли. Он засмеялся, но его смех был неразличим за треском пламени. Он прошёлся беглым взглядом по руинам дворца.       Санс среагировал быстрее, чем Фриск. Он резко толкнул тело девушки, и та, упав, докатилась до какого-то истлевшего предмета мебели. Девушка вжалась в пол, надеясь, что её не заметили.       Заряд магии не смешал её с землёй, что значит, она успела.       Фриск осторожно выглянула. Инквизитор стоял на заднем дворе, что-то весело, почти безумно крича. Девушка сжала кулаки и едва не выглянула. Санс внутри неё так и рвался к Тамасу, голову захлестнула ненависть. Фриск едва смогла сдержать душу скелета. Она ещё недостаточно восстановилась, нападение сейчас будет смертельно опасным, тем более, если Инквизитор её заметит. Нужно что-то сделать… Что-то придумать…       Тамас вдруг заковылял к развалинам. Фриск затаилась, внимательно разглядывая его. Зачем он сюда идёт? Проверить, не осталось ли кого живого? Фриск проследила за его воодушевлённым взглядом.       Кинжал! Он лежал всего в нескольких метрах от неё, на идеально сохранившемся после пожара куске пола. Похоже, его блеск привлёк Тамаса. Фриск сжала кулаки. Нужно до него добраться! Срочно! Тогда у неё будет шанс!       Тамас вскрикнул. Девушка быстро взглянула на него. Инквизитор упал, обливаясь потом, и тяжело задышал. Фриск взглянула на кинжал. Так близко!       Она приготовилась и длинными прыжками устремилась вперёд, хватая клинок на ходу. Девушка почти врезалась в уцелевший угол и вжалась в стену, прижимая нож к груди. Её видно. Тамас наверняка заметит её. Значит, действовать нужно немедленно!       Фриск вздохнула, успокаиваясь. Оба сердца забились ровно. Девушка сделала шаг в сторону, выставила свободную руку вперёд, а вторую, с ножом, завела за спину. Фриск почувствовала, как энергия устремляется к кончикам пальцев. Она сосредоточилась на Тамасе. Этот человек лишил её всего! Он был виновен в смерти её близких! И сейчас для мести остаётся только метнуть чёртов кинжал!       Фриск не умела метать ножи. Зато Санс умел.       Кинжал полетел вперёд, разрезая воздух. Фриск смотрела, как синяя энергия, сорвавшаяся с её пальцев, раскручивает и ускоряет его. Но эти секунды всё равно тянулись очень-очень долго. Фриск не могла двигаться и лишь следила за вращением рокового клинка. Если сейчас… если что-то пойдёт не так, то всё провалится! Её убьют. И тогда… всё.       Тамас поднялся. Он словно не видел Фриск, но девушка была уверена, что он смотрел прямо на неё. Сквозь неё. Она задрожала. Если он её заметит… Инквизитор поднял руку. Фриск зажмурилась.       Клинок с отвратительным хлюпаньем вонзился в плоть. Даже сквозь рёв огня Фриск услышала приглушённое хрипение. Она открыла один глаз. Тамас на коленях стоял на земле. По его рясе расплывалось красное пятно. Клинок торчал в животе.       Фриск зло рассмеялась. Она не знала, от кого исходит этот смех — от неё или от души Санса, — но противиться не хотела. Она злорадствовала. Ненавидела.       Девушка вышла из-за стены, шатаясь. Её подкашивало, она шаталась, руки дрожали. Мир перед ней прыгал туда-сюда, но девушка неизменно шла к своей цели. Её лицо искажал жестокий оскал. В глазах плескалось чувство превосходства и жажда мести.       Она не помнила, как дошла до Инквизитора. На это ушли почти все силы. Фриск даже казалось, что она потеряла сознание, и до цели её доволокла только душа Санса. Она просто закрыла глаза, а когда открыла, то стояла уже перед Тамасом. Перед своим отцом.       Из взгляды пересеклись. Фриск видела, как по измазанному сажей, кровью и потом лицу Тамаса стекают невольные слёзы. Она и сама плакала в этот момент. Тамас пытался поднять к ней руки, кажется, молил её о чём-то. О пощаде. Он не верил, что это может происходить. Не мог поверить. И эти глаза… От такой смеси неверия, шока, бессильной злобы и мольбы в голове Фриск растеклось сумасшедшее удовольствие и почти животная жестокость. Она хотела смотреть, как он мучается, упивалась каждой секундой!       — За всё нужно платить… — прошипела Фриск, хватаясь одной рукой за горло Тамаса, а второй — за рукоять ножа. Она подняла руки, и Инквизитор невольно встал на ноги.       Он с ужасом смотрел на Фриск. В её глаза, отливавшие синим цветом. Смотрел на её затягивающиеся раны, на завивающийся луч света вокруг её рук. Она… нет. Почему она такая сильная?!       — Ты отобрал у меня всё… — сказала Фриск, смотря на Тамаса исподлобья. — Ты отобрал у нас всё! Тебе было плевать на жизни. Ты всегда беспокоился только о себе…       — Н-нет… Фриск… — прохрипел Инквизитор. — Я не…       — Ты не заслужил милосердия… — прошептала Фриск.       Это были словно не её руки. Тамас посмотрел и увидел, что рукоять кинжала держат только кости. Перед ним стоял скелет, ненавистный монстр, пылающий жаждой мести. Он сейчас говорил с ним. Он держит его. Он… не пощадит. Тамас услышал собственный плач. Ужас обуял его. Нет! Нет, умоляю!       — Прошу… — залепетал он. — Я… я не…       Фриск сжала рукоять кинжала так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она несколько секунд смотрела, как слёзы текут из глаз отца. И не чувствовала ни капли жалости. Девушка напряглась и потащила клинок вверх.       Тамас закричал, когда лезвие прошлось от его живота к груди. Он кричал, когда кинжал вырвался из тела и ещё несколько раз пырнул его. А потом кровь заполнила горло, и Тамас смог издавать лишь бульканье.       Он упал на колени — Фриск отпустила его — и тщетно пытался зажать рану руками. Трава стала окрашиваться в чёрный. Он отчаянно ловил выпадающие из тела кишки, пытался всунуть их обратно, но внутренности просачивались сквозь пальцы. Прямо как жизнь. Голова кружилась. Мозг отчаянно пытался бороться, но боль разъедала его изнутри. Всё заполнила кровь. Кровь, кровь, кровь, кровь…       Всё вокруг темнеет… Сознание… Не теряй… сознание!.. Нельзя… Нет… Больно… больно-больно-больно… Горько…       Тамас, захлёбываясь своей кровью, упал на землю. Его голова повернулась вверх. Небо… небо, окрасившееся в кроваво-красный. И фигура девушки на фоне. Его… дочь… родная дочь… Нет! НЕТ!!!       Темнота… и боль… и…       Фриск оставила Инквизитора истекать кровью. Тот кусок мяса, в который он превратился, не выживет. Всё кончено. Он мёртв.       Фриск убила собственного отца. Того человека, который подарил ей жизнь! А потом использовал в своих целях и чуть не убил. Она не жалела его. Такая тварь не заслуживает прощения. И ей плевать, что или кто заставил её так поступить! Тварь… мразь…       Мир вертелся перед ней. Фриск медленно пошла вперёд… и упала, вскинув руки. Несколько бесконечных секунд царила темнота… Снова движение, снова она куда-то идёт… Больно… Темно… Пульс… От биения сердца сейчас разорвёт барабанные перепонки…       Два сердца… две души… Они бьются о рёбра, готовые разорвать грудь… Слишком много… энергии…       Свет. Льётся вокруг тела, сдавливает ноги и руки. Давит на грудь. Больно. Тупая, ноющая боль. Жжётся. Ожоги… много… Как удары плетью… Всё болит… Всё, что может болеть…       Свет… тьма… Брусчатка под ногами сменяется гравием… травой… жёсткой, острой, неприятной… Она режет ступни… кровь… течёт по ногам… По телу… Боль… Жжение… темнота.       Эббот храм нужно найти. месть совершена убит тварь. голова болит тело болит больше так не ФРИСК вынесу. отмщение смерть кровь кровь кровь САНС. голова мысли не могу соображать больно больно больно. кровь на руках его кровь их кровь моя кровь. не смывается. вода розовая красная багровая чёрная. санс мёртв невозможно за ФРИСК что. как. что происходит. больно больно очень больно. свет льётся вокруг ослепляет. проклятый свет проклятая тьма. эббот эббот эббот нужно дойти. часть души восстановить можно спасти. душа синяя рвётся в сердце смешивается. кристалл может помочь. сила энергия. хочет спасти. САНС хочет помочь. не уходи. пожалуйста. люблю. только не ты пожалуйста не уходи. пожалуйста. глаза слёзы. холодно. холодно. кровь на руках. убийца убийца УБИЙЦА. отец мёртв. убила. сама.       смерть. смерть. смерть смерть смерть. СМЕРТЬ СМЕРТЬ СМЕРТЬ.       Фриск очнулась от резкой боли в висках. Она вскочила и закричала. Треск и звон наполняли голову, разрывая сознание. Девушка упала на колени, отчаянно зажимая уши руками. Из горла вырвался крик, но даже сама Фриск его не услышала. Больно! Больно!       Прошла минута. Или год. Время потеряло всякий смысл. Фриск казалось, что она уже много лет пытается выцарапать этот звук из своей головы. Но постепенно звон сошёл на нет, и девушка кое-как разжала уши. По её щекам катились слёзы.       Фриск, тяжело дыша, медленно приходила в себя. Она раскрыла глаза и осмотрелась, хотя шея ужасно ныла.       Она сидела на траве, посреди равнины. Где-то справа виднелся тёмный лес. Стояла глубокая ночь, лишь слегка светились огоньки десятков светлячков. Сверкало в чаще озеро. Фриск показалось, что в нём всё ещё видны разводы от крови, которую она с себя смывала… А впереди…       Впереди возвышалась гора Эббот. Освещённая вечерней зарёй, она казалась алой, лишь пик отливал серебряным цветом снега. Девушка лежала у самого подножия, привалившись спиной к какому-то валуну.       Как она дошла сюда? Пешком? Это не меньше недели пути! Хотя кто знает, сколько времени прошло с тех пор, как она… убила собственного отца.       Да, собственного отца. Фриск не могла выразить мысль по-другому. Не могла сказать «убила того, кто лишил её самых близких ей людей», «убила эгоиста и подонка». Она не могла даже сказать просто «убила Великого Инквизитора». Нет. Она убила своего собственного отца.       Она сама разрушила свою семью. Она позволила матери совершить самоубийство. Она зарезала Тамаса. Она сама уничтожила свою жизнь…       Сердце в груди сжалось. Фриск приложила руку, слушая его размеренный стук. Она потихоньку успокаивалась. Стучало только одно сердце.       Фриск подняла руки и сложила их лодочкой. Она сосредоточилась и закусила губу. Над её ладонями загорелось перевёрнутое синее сердце. Душа. Его душа.       Ровная поверхность, слегка пульсирующая сердцевина, пробегающие по всей душе волны энергии. И небольшая трещина на месте отсутствующего куска. Девушка не знала, откуда эта трещина. Да и неважно, наверно.       Это — всё, что осталось от Санса. Вот этот пучок энергии — последнее воспоминание о том монстре, который смог уничтожить целую армию. Некогда сильный монстр, проводник. Последний из живых, кто был дорог Фриск… Теперь она отчаянно сжимала в руках его душу. И поливала её слезами.       Это не честно! Несправедливо! Фриск помнила всё, что произошло. Фриск помнила, как воспоминания Санса, его чувства, переживания — вся его жизнь! — наполнили её. Она чувствовала тепло, когда их души слились. Тепло и такой приток энергии! Она была сильной. Очень сильной. А теперь…       Вот он. Прямо здесь. Но всё же его нет. Его больше нет. Он мёртв. Несмотря на всё, что он пережил, чем пожертвовал, чем рискнул! Это нечестно! Санс не должен был умереть! Лучше бы она умерла вместо него…       Душа запульсировала активнее. Фриск слегка ослабила хватку. Она посмотрела в её поверхность. Интересно, он слышит её? Видит? Чувствует?       — Прости меня, Санс… — прошептала девушка сквозь слёзы. — Это… это я виновата…       Душа раздражённо что-то прогудела. Фриск поняла смысл, но обработать информацию не смогла. Слишком больно. Слишком горько.       Она же столько могла ему сказать! Столько могла сделать! А теперь… теперь…       Эббот возвышался за её спиной. Фриск оглянулась. Где-то впереди, словно огромная пасть, зияла дыра пещеры. Девушка узнала это место — воспоминание иглой вонзилось в голову. Именно здесь они с Сансом вылетели из Подземелья, когда монстр пытался её убить…       Она столько хотела сделать. И она сделает! Фриск поднялась с земли, сжимая в руке душу монстра, и поплелась вперёд. Она может хотя бы помочь. Всё, что сможет, она сделает! Она разрушит злосчастный барьер…       Девушка не помнила, как оказалась перед полупрозрачной магической стеной. Барьер действительно стал плотнее с прошлого раза и уже сильнее тянул девушку к себе. Фриск мелко и прерывисто задышала, когда вошла в пещеру. Душа Санса запульсировала сильнее. Фриск накрыла её ладонью, шепча что-то успокаивающее.       Барьер. Корень всех бед. Фриск подумала, что, если бы он не существовал, её жизнь была бы куда проще. Хотя — кто знает? — может быть, её бы вообще не было. Её же зачали только для укрепления барьера.       Так или иначе, но нужно идти. Она сможет его разрушить. Инквизитор сам говорил, что она — избранная. Фриск справится, обязана справиться!       Снова то же самое ощущение. Словно её тело разорвали, расщепили на мельчайшие частички. Единственное, что осталось — чистая энергия, которую едва удавалось удержать вместе. Только влияние души Санса не позволяло Фриск разлететься на кусочки и размазаться по барьеру.       Фриск почувствовала, как чёртова магическая стена тянет её силы. Похоже, за то время, что они отсутствовали, барьер успел разрядиться. Он жадно, словно живой, глотал любой источник энергии. Девушка чувствовала себя так, будто её тело растягивают и рвут. Если бы в тот момент, конечно, у неё было тело.       Фриск резко собрала всё своё сущее и сущее Санса вокруг одной точки. Этот барьер хочет питаться ею? Пусть попробует! Он ничего от неё не получит!       Девушка сконцентрировалась, собирая энергию и снижая её потери. Нужно собраться, если она хочет пробиться! У неё не было плана как такового, Фриск просто надеялась, что хоть что-то получится. Нужно собраться и нанести мощный удар! Если в барьере появится хотя бы маленькая брешь, то Хаос разорвёт его. Хаос не терпит неточностей. Но… если Фриск не справится, то это уже её разорвут. Она собрала все силы своей души и души Санса, представила, где может находиться стенка барьера. Вздохнула. И резко ударила.       Раздался треск. Пускай у Фриск и не было тела, но её пронзила боль. Она содрогнулась и почувствовала, как из неё сосут силы. Не получилось. Не получилось! Барьер слишком силён.       Так… ладно… Ладно! Она не может так бесполезно погибнуть! Нужно собраться… Ещё раз! Ещё один удар! Она сможет… она…       Фриск почувствовала что-то. Словно яркая вспышка. Точнее, шесть ярких вспышек. Она на секунду расслабилась, пытаясь определить источник. Барьер, воспользовавшись замешательством, начал тянуть энергию с удвоенной силой.       Души! Человеческие души! Похоже, кто-то перетащил их ближе к барьеру! Наверно, Азгор готовился пройти сквозь магическую стену. Наверняка. Шесть душ! И её душа… Семь избранных. Она может дотянуться! Они совсем рядом! Если бы только…       Фриск вложила всю оставшуюся энергию и потянулась вперёд. Совсем немного! Барьер выкачивал её жизнь, укреплялся, с каждой секундой становясь всё плотнее. Девушка вязла в нём. Душа Санса трещала по швам, трещина сбоку увеличивалась. Чуть-чуть… Ещё чуть-чуть!       Есть!       Стоило энергии Фриск схватиться за шесть душ, как барьер болезненно взвыл. Он начал качать энергию со всех семи человеческих душ, стонал с каждой каплей силы. И рос. Рос и не мог остановиться! Словно он пытался, но его жадная природа сосала силы. Если так и дальше пойдёт, то его разорвёт!       Так вот в чём суть! Уничтожение барьера… они не лишат его сил, а «перекормят» его! Так, что его просто разорвёт!       Сосредоточиться… собраться… Собрать всю чёртову энергию, что была в этих душах! И… сдаться. Дать барьеру полную свободу. Пусть питается. Пусть его разорвёт к чертям!       Барьер разросся. Фриск почувствовала, как всё более лениво он качает её силы. Её саму начало отдалять, разносить по увеличивающейся магической стене. Она не сопротивлялась. Это было больно, ужасно больно, но она терпела. Ещё немного. Ещё немного!       Что-то сверкнуло. Фриск резко потянулась к тому месту. Что-то отчётливо светилось синим! Крохотный камешек, частичка чего-то… Частичка… души Санса!       Девушка потянулась к ней. Барьер отдалил душу, попытался вытряхнуть её, но ничего не получилось. Энергия текла в него сверх меры, и девушка уже почти не чувствовала давления. Она потянулась вперёд, обхватила своей энергией кусочек души. Схватила её. Подтолкнула к душе Санса, всё ещё растворённой внутри неё. Подтянула их друг к другу…       Прогремел взрыв. Словно весь мир рванул в один момент. Девушка почувствовала, как её душу порвало на кусочки. Потом всё погасло. Весь мир потух в один момент. Ничего не было. Даже боль исчезла. Чувства и эмоции, воспоминания, переживания — всё пропало. Мира больше не существовало. Он уменьшился, сжался в одну точку, во что-то одномерное, где крошечная Фриск была ничем и всем одновременно. Ничего не существовало. Всё. Всё.       Фриск!       Девушка скорее послушала дребезжание воздуха, чем услышала голос. Что-то знакомое. Что это за слово? Кто её зовёт? Никого больше не существует…       Фриск!       Чего от неё хотят? Кто это?       ФРИСК!!!       Что-то тянется к ней. Девушка вздрагивает. Что-то до боли знакомое.       ОЧНИСЬ!       Зачем?       Пожалуйста, очнись…       Кто ты?       Пожалуйста…       Фриск резко вскочила, хватая ртом воздух. Перед глазами всё двоилось, сердце отчаянно билось в груди, всё тело дрожало. В голову словно вонзили сотню игл одновременно.       Она сидит на чём-то… холодном и неприятном. Её руки дрожат. И что-то нависает над ней… Расплывчатое. Двоится в глазах. Это… это… Девушка помотала головой, возвращая зрение. Это… такое знакомое лицо. Две… пустые глазницы?       — Санс? — робко произнесла Фриск.       — Господи… — Скелет выдохнул. — Ты жива…       — Санс? — Фриск почувствовала, как дрожит подбородок. Глаза увлажнились. — Ты… ты…       — Я здесь… всё хорошо… ты меня вытащила. — Он подался вперёд и, обхватив девушку руками, и прижал к себе. — Я не знаю, как… но ты меня вытащила…       Сквозь тишину прорвался плач. Фриск прижалась к Сансу, не пытаясь сдерживаться. Она рыдала, как маленькая, что-то лепетала, всхлипывала. Её руки безвольно лежали на земле, с каждой слезой из девушки выходила энергия. Голова кружилась. Это правда. Он жив… Господи, он жив…       Девушка не знала, сколько провела в таком положении. Она уткнулась в грудь Санса и изливала ему душу. Она не помнила, что говорила ему. А возможно, и тогда не знала. Просто что-то лепетала. Это наверняка был какой-то невнятный бред. Но всё-таки она услышала в ответ:       — Я тоже люблю тебя…       Фриск сидела на кровати, поджав ноги. Санс стоял перед ней, скрестив руки на груди. Он хотел о чём-то поговорить, но всё никак не решался. Напряжённое молчание царило уже несколько минут. И с каждой секундой оно становилось всё более невыносимым.       С момента разрушения барьера прошла неделя. Люди, похоже, ещё ни о чём не подозревали, хотя выброс энергии был мощный. Настолько мощный. что сумел свершить невозможное.       Оказывается, Фриск дотянулась до самого Хаоса. Она каким-то образом соединила душу Санса воедино. И, зачерпнув Хаоса, вдохнула в мёртвого монстра первобытной энергии. Немного, но достаточно для души, чтобы восстановить своё вместилище.       Прошло несколько дней с того самого признания. Фриск так и не смогла нормально поговорить с Сансом. И, похоже, сейчас предоставилась возможность.       — Фриск, — наконец-то начал Санс, — нам нужно поговорить.       Девушка кивнула.       — Барьер разрушен. Теперь монстры могут уйти из Подземелья. Многие уже начали готовиться. Но мне… — Скелет замялся. — Мне страшно.       — Страшно? — Фриск придвинулась поближе.       — Да. — Санс кивнул. — Просто… перед нами открывается целый мир! Это словно выход из комнаты, которую ты не покидал много лет. Ты, так или иначе, испытываешь дискомфорт. К тому же, я боюсь реакции людей. Они наверняка не примут нас.       Он был прав. Люди страшились всего необычного.       — Я боюсь, что они попытаются противиться. Что нас будут гнать. Я боюсь, что… что ты…       Фриск резко вскочила, чуть не стукнувшись лбом о лоб Санса. Скелет отшатнулся. Девушка смерила его гневным взглядом.       — Санс, прекрати так говорить! — крикнула она, заключая его лицо в свои ладони. — Я знаю, что это опасно… Я не знаю, что будут делать остальные люди… Я только знаю, что если надо будет, я буду сражаться. Буду сражаться вместе с тобой.       Она подалась вперёд и поцеловала его. Сквозь тело словно пропустили электрический заряд. Фриск почувствовала, как Санс задрожал, но лишь сильнее прижалась к нему. Его череп был тёплым. Магия крутилась вокруг него, создавая подобие губ, в которые можно было впиться поцелуем. Монстр дрожал от непривычности ощущений, и Фриск уже боялась, что он её сейчас оттолкнёт. Это… наверно, после всего пережитого это было бы самым болезненным.       Но Санс медленно обнял Фриск и поцеловал её в ответ. Девушка почувствовала, как её мозг медленно перестаёт реагировать на что-либо. Мир расплывался. Вокруг не было никого и ничего. Только они вдвоём. И их поцелуй.       Перед глазами замелькали лица. Мариа. Александрия. Все те, кто умер, кто погиб за неё. Все те, кто положил свои жизни, чтобы она смогла выжить… и всё исправить. Сделать всё правильно. Призраки, отягощающие существование.       Фриск почувствовала, как по щекам скатились две слезы. Она представила себе всех этих людей, увидела их… и отпустила.       Их образы никуда не исчезли. Они даже не поблёкли. Просто… Фриск вдруг почувствовала, как груз ответственности спадает с её плеч. Как горечь медленно рассеивается. Она наконец-то позволила им быть свободными.       А где-то сверху засветились две души. Красная и синяя. Душа человека и монстра. Медленно, словно слепые, они двинулись вперёд. С каждым сантиметром они горели всё ярче, пуская волны энергии в воздух. Они медленно соприкоснулись.       Фриск застонала сквозь поцелуй. Эйфория, возбуждение шевельнулись в ней. Она обмякла на руках Санса, отдавая ему первенство. Скелет толкнул её вперёд, и они оба повалились на кровать.       — С-санс? — испуганно прошептала Фриск.       — Ш-ш-ш. — Скелет провёл рукой по её щеке, потом наклонился и поцеловал её в ключицу. — Я тоже люблю тебя…       Души всё приближались.       — Позволь мне… показать это…       Души соприкоснулись. В этот момент Фриск застонала, Санс шумно выдохнул. Души, источая эктоплазму, медленно влились друг в друга. Они завертелись, рождая что-то общее, что-то среднее.       Санс и Фриск взялись за руки, медленно приближаясь друг к другу. Девушка плотно сжала губы, скелет целовал её. Фриск некоторое время словно сопротивлялась — всё это было слишком непривычно, необычно… Но в конце концов она тоже подалась вперёд. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы её захлестнуло эйфорией. Она обхватила скелета руками и прижалась к нему, содрогаясь. Чем сильнее сливались души, тем мельче и чаще была дрожь, тем новее, непривычнее и лучше были ощущения. Она расплылась в блаженной улыбке.       Слияние душ — самое сильное и необычное явление, которое только может происходить. Это, по сути, слияние самих существ, всего, чем они являются. И тогда уже никто не может понять, где заканчивается одна личность и начинается другая. Воспоминания, эмоции, чувства, желания — всё мешается в нечто общее.       В такие моменты существа особенно уязвимы. Особенно монстры. Санс шёл на огромный риск… но знал, что он оправдан. Он любит её. Разве этого недостаточно?       Души сливались, а монстр под ними целовал человека. Это была первая обоюдная влюблённость монстра в человека за много лет. Это было то чувство, которое смогло изменить мир. Это была любовь. Самое сильное чувство в мире. То, что могло сотворить невозможное.       И оба любящих существа знали, что всё только начинается.