Слова ничего не стоят

Робби проснулся смущенный, вспотевший и запутавшийся в одеяле. Его мысли витали где-то далеко, в месте, наполненном звездами, магией и запахом жимолости. Где он? И почему так ужасно жарко? Его ответ спал рядом с ним, тихо и размеренно дыша. На щеке отпечатался уголок подушки. Его сердце забилось. Спортакус. Должно быть, сейчас очень рано, ведь Спортакус всегда просыпался на рассвете, несмотря ни на что. Робби все еще не отошел после случившегося сегодня ночью. Это походило на сон: он проснется, Спортакус исчезнет, его бы никогда и не было, а Робби придется жить с этими чувствами в одиночестве. Но Спортакус прошлой ночью уверял его — это реально. Он не думал, что Спортакус будет лгать ему, даже во сне. Он уставился на эльфа рядом с собой, который умудрялся выглядеть великолепным даже во сне. Полным жизни даже в состоянии покоя. Робби покраснел, вспомнив все, что он говорил, что делал за несколько часов до этого. Как Спортакус терпел его? Он не только терпел, он… любил его. Так он сказал. И, как бы ни трудно было это осознать, Спортакус не лгал. Робби осторожно убрал прядь волос с его лица и сглотнул. Боже, как же он все-таки красив. От прикосновений Робби Спортакус открыл глаза и одарил его широкой сонной улыбкой.  — Робби, — мурлыкнул он, обнимая его за талию. Робби замер, внезапно понимая, что не знает, как быть. Так Спортакус не передумал? Он был так же счастлив проснуться рядом с Робби, как Робби — рядом с ним? Спортакус ткнулся в него носом, как кот, и поцеловал.  — Доброе утро!  — Воу. Эй. Спортакус озадаченно уставился на него.  — Просто предупреждаю тебя, что мое утреннее дыхание… Спортакус засмеялся и поцеловал его снова.  — Мне все равно, Робби.  — В самом деле?  — Конечно, нет! — он осыпал поцелуями лицо Робби, волосы, грудь. — Я люблю тебя ночью, я люблю тебя утром, я люблю тебя днем и вообще в любое время. Черт, я снова плачу. Робби торопливо вытер глаза.  — Значит, ты… ты все еще… Спортакус обхватил руками его лицо.  — Я все еще люблю тебя. И буду любить всегда. Теперь Робби заплакал по-настоящему, и Спортакус крепко обнял его.  — Все в порядке, Робби. Я люблю тебя, даже когда тебе нужно плакать. Робби держал его так же крепко, молча умоляя, чтобы Спортакус никуда не ушел.  — Ты не обязан, — прошептал он сквозь слезы. — Я создаю хаос. И всегда буду создавать.  — Все, чего я хочу — быть в нем вместе с тобой. Чтобы помочь тебе, если смогу. Если позволишь. Робби закивал, и Спортакус не ослабил хватку, пока слезы не прекратились. Когда Робби немного отстранился, Спортакус улыбнулся и вытер его слезы. Робби шмыгнул носом.  — Знаю, я сейчас выгляжу отвратительно. Как ты терпишь меня?  — Запросто! — засмеялся Спортакус. — Ты выглядишь чудесно. Как всегда.  — Ты уверен, что тебе тоже не нужны очки? Спортакус внезапно задумался.  — Я собирался сказать тебе. В очках ты выглядишь особенно привлекательным.  — Что? Нет, я в них как придурок.  — Нет, ты очарователен, — Спортакус чмокнул его в кончик носа. — Значит, придется их носить все время, даже когда ты не в моем теле?  — Зависит от тебя, но… Думаю, ты выглядишь в них хорошо независимо от того, где я нахожусь по отношению к твоему телу, — озорное выражение лица Спортакуса заставило Робби рассмеяться.  — Хорошо. Предложение принято. Посмотрим, что можно с этим сделать. Спортакус прижался к нему.  — Не надо делать того, что ты не хочешь, Робби. Просто будь собой.  — Но «собой» я ужасен. — Я не вижу ничего подобного. Откуда такая гипотеза? Каковы источники наблюдений? Я думал, ты ученый, Робби. Спортакус выглядел настолько серьезным, что Робби снова расхохотался, и эльф присоединился к нему.  — Я действительно люблю тебя, — вздохнул Робби. Спортакус сглотнул.  — Скажи это еще раз.  — Что? Зачем?  — Мне просто… просто очень нравится слышать эти слова. Никогда не думал, что услышу их от тебя. Робби посмотрел ему в глаза.  — Я устроил тебе настоящий ад, да?  — Нет! Нет, ты не…  — Да. И я… прости.  — Все в порядке, Робби, правда.  — Я люблю тебя, Спортакус. Прости… В том, чтобы произносить эту фразу, я тоже исправлюсь. Обещаю. Спортакус так крепко обнял его, что Робби почувствовал, как у него в спине что-то хрустнуло.  — Ты все еще хочешь отправиться со мной? Домой?  — Да. Я бы очень-очень хотел. Спортакус взглянул на него. В глазах эльфа появлялись слезы.  — Робби, я… Они были прерваны кристаллом, лежащим на полу — конечно, Спортакус принес его с собой — и он настойчиво вспыхивал. Сердце Робби сжалось. Нет… Не сейчас. Я не хочу, чтобы он ушел. Спортакус подскочил и схватил кристалл.  — У кого-то проблемы! Это… — он посмотрел на Робби. — Роттенелло? Робби тоже подскочил.  — Но он здесь! Что… Спортакус выбежал из комнаты и в мгновение ока надел штаны. Робби следовал за ним, натягивая трусы. Роттенелло сидел на стропилах в лаборатории, раздраженно мяукая.  — Что за… Спортакус кувыркнулся к стене, забрался на стропила, снял Роттенелло одной рукой и аккуратно приземлился перед Робби.  — Этот парнишка хитер! — засмеялся он, почесывая котенка за ушком и вручая его Робби. — Тебе придется следить за ним!  — И как он умудряется это делать? — Может, телепортируется. Он ведь особенный. Робби заглянул в глаза котенка.  — Знаю.  — Робби, ты… — Спортакус колебался. — Мы… В смысле… Ты хочешь быть моим… парнем? Робби моргнул.  — Только если захочешь! Если не хочешь — хорошо, мы не будем торопиться, если ты…  — Я могу? — ошеломленно выпалил Робби.  — … Что ты имеешь в виду?  — Ты позволишь мне… Ты хочешь… Встречаться со мной? Спортакус почесал в затылке, хихикнул и покраснел.  — Если хочешь. Знаю, мы начали этот путь с конца, но…  — Да! Разумеется. Если для тебя это нормально.  — Ох, ничего себе! — Спортакус удивленно и восторженно хлопнул в ладоши. Это было так мило, что Робби пришлось поцеловать его. — Ничего себе, как здорово! Он взял Робби за руку и поцеловал его, словно принц в сказке.  — Эй, Казанова. Здесь ребенок, — Робби выразительно глянул на Роттенелло. Спортакус рассмеялся.  — Можешь язвить сколько хочешь, Робби. Я же знаю, что ты все равно меня любишь. Робби не мог с этим поспорить. *** Спортакус настоял на том, чтобы Робби вышел в город вместе с ним.  — Я хочу похвастаться тобой всем!  — Все уже видели меня. Ничего особенного.  — Я хочу, чтобы тебя увидели со мной, — с лукавой усмешкой ответил Спортакус.  — Хм. Не знаю. Я очень занят.  — Что ты собираешься делать? Придумывать новый план изгнания меня из города?  — Да, — Робби старался выглядеть как можно серьезнее, но Спортакус просто расхохотался. Все, что говорил Робби, заставляло его смеяться, и солнце ярко светило, и птицы пели, и, казалось, Спортакус в жизни не видел дня прекраснее сегодняшнего. Стефани танцевала в компании Зигги, который держал магнитофон, но увидев их вдвоем, державшихся за руки, она ахнула и бросилась к ним.  — Свершилось! Наконец-то это свершилось! — она подпрыгнула и счастливо захлопала в ладоши. — И вы вернулись назад! Вы даже не представляете, как я долго этого ждала!  — Я тоже, — улыбнулся Спортакус. Она порывисто обняла его и повернулась к Робби.  — Если я тоже обниму тебя, будешь притворяться, что тебе не нравится? Он кашлянул.  — Не знаю. Попробуй. Она усмехнулась и обняла его более мягко, чем Спортакуса. Робби удивился, но в ответ обнял ее за плечи. В конце концов, она не такой плохой ребенок, как остальные. — Пойдем, потанцуем вместе! — она схватила Спортакуса за руку, а другую протянула Робби. Робби с подозрением покосился на нее.  — Пойдем, Робби! Я же знаю, что ты любишь танцевать! Я никому не расскажу. Можешь даже вести себя так, как будто это твой парень тебя заставил, — она посмотрела на него с лукавой усмешкой. Он взял ее за руку и позволил себе притвориться, что его потащили танцевать. На самом деле, сегодня он чувствовал в себе гораздо больше энергии, чем обычно. И свет солнца не так раздражал, и птицы чирикали не так надоедливо. И он позволил музыке и улыбке Спортакуса унести его.