2
2 марта 2013 г., 23:17
Занятия в колледже должны были начаться только через две недели. И хотя Том не был любителем погрызть гранит науки, считал дни до начала учебного года, чтобы поменьше находиться дома. Как парень успел понять, у отца в отношении Билла очень серьезные намерения. Но бесило Тома не то что отец после стольких лет «внезапно» оказался геем, точнее не только это, а то, что он просто поставил их с Зои перед фактом. «Я женюсь на нем и точка». Варианта тут было два либо смириться, либо уйти. Но так как идти было некуда оставалось только смириться с тем, что посторонний человек отныне будет находиться в его родном доме шестнадцать часов в сутки и при этом спать с его отцом. От последней мысли Тома передернуло. Что обо всем этом думает Зои, даже спрашивать не пришлось. Случайно прочитанная страница в электронной книге, расставила все по местам. Прочитанное Тома шокировало сильнее, чем ориентация отца. Но вправлять мозги сестре не спешил, рискуя остаться в одиночестве на своей линии фронта.
Часы на тумбочке показали восемь утра. Спать не хотелось, видеть счастливую физиономию «этого», когда его целовал отец, еще меньше. Однако пора завтракать.
Спускаясь вниз, Том уже мечтал о том, как выпьет чашку горячего, свежесваренного, ароматного кофе, но никак не предполагал увидеть на кухне задранную кверху задницу, обладатель которой копался в нижнем отделе холодильника.
Билл, почувствовав, что на него смотрят, не меняя положения, он оглянулся назад, натыкаясь на Тома, неотрывно смотрящего на его зад. Такое пристальное внимание к отдельно взятой части тела, мягко говоря, смутило и обескуражило парня, при том, что еще позавчера Кауфман младший плевался ядом в его сторону.
-Отличный ракурс, так и оставайся – брови Билла поползли вверх.
Брюнет просто не знал, как реагировать на слова парня. Но на всякий случай решил разогнуться, и отойти, так сказать от греха подальше.
-Куда это ты? Я думал тебе так удобнее, или на коленях привычнее?
Том видел, как по щекам брюнета расползается румянец, сужаются миндалевидные глаза, пухлые губы сжимаются в тонкую линию, чувствуя, что победил.
-Каспару ты тоже говорил нечто подобное? Уверен, что нет. Но сказать по правде мы часто меняемся ролями, если ты понимаешь, о чем я. Так что впредь фильтруй то, что собираешься сказать, – голос брюнета был спокоен и холоден, как айсберг в океане.
Пока Том переваривал новую информацию, Билл вернулся к холодильнику, доставая из него молоко, масло и яйца. Тишина давила на Тома, осознание, что он обидел брюнета, неприятно отзывалось внутри.
-Прости. Я не хотел говорить что-то такое. И хоть ты меня и бесишь, обидеть тебя я не хотел.
Билл оторвался от приготовления завтрака. Во взгляде направленном на парня не было той бури эмоций, что бушевала в них пару минут назад, теперь в них было нечто похожее на понимание и удивление.
-Ладно. Забыли, – махнув наманикюреной рукой, Билл переставил кастрюлю с тестом поближе в плите, зажег конфорку, постепенно убавляя огонь – Но если я еще раз услышу от тебя «что-то такое», я отобью тебе яйца и трахну вот этой скалкой. Усек сынуля? – убрав кухонный реквизит на место, брюнет премило улыбнулся, выливая первый будущий блин на раскаленную сковороду, которая тут же зашипела.
Том стоял в стадии полного офигивания и даже не пытался найти упавшую челюсть. Ну, ничего себе заявление! А казался прям божьим одуванчиком, не способным муравья раздавить. В тихом омуте как говорится не только черти, но и отчимы водятся.
