Огненная сталь

Крики завистливого гомункула смешались с оглушительной волной стонов, взвизгов и молитв о помощи тех душ, что находились по ту сторону врат. Он слышит их второй раз в своей жизни, сердце начало биться, казалось, в миллиарды раз быстрее, а из ушей будто текла кровь. Дыхание остановилось, глаза, хоть и были закрытыми, все видели — картины из прошлого, настоящего и будущего, проносившиеся стремительно быстро, но при этом все равно пугая своей мрачностью или же наоборот радуя светлыми красками. Когда-то давно Эдвард подумал: «Может быть, это и есть сущность человека? Может то, что я здесь видел — моя душа?». Даже по прошествии стольких лет алхимик не смог ответить на свой вопрос. Дело было даже не в том, что он не помнил тех картин и звуков ясно, проблема заключалась именно в расплывчатости самого определения увиденного. Что он видел? Что он слышал? Альфонс пару дней назад сказал, что может сравнить всю человеческую жизнь с тем, что находится за вратами. Там ты видишь начало, длинный промежуток времени, в котором смешиваются все воспоминания и события, а в самом конце ты исчезаешь. Исчезаешь, открываешь глаза и понимаешь, что у тебя пропала нога и младший брат. Элрик не знал, где он окажется. Потоки чьих-то жизней оставили его, голоса утихли, а сердцебиение возвращалось в норму. Юноша медленно открыл глаза, пошевелив рукой, которая после боя была все еще подвижной. Эдвард ощутил, что лежит на чем-то твердом, ровном и плоском, словно на какой-то плите или даже столе. Было холодно, кажется, даже шел дождь и дул ветер. Тяжесть автоброни не позволила его ослабевшему и уставшему телу сразу подняться и осмотреться, пришлось немного отлежаться и привыкнуть к ощущениям. Парень схватился стальной рукой за первое, что попалось — металлическую ограду, вернее забор. Подтянувшись и оттолкнувшись от земли второй рукой, ему удалось сесть на колени, а после неуверенно и медленно подняться на обе ноги, сгорбившись и придерживаясь металлических прутьев. В голове мелькнула мысль, что если тут есть враги, то эти самые прутья можно легко превратить в копье, которое не рассыпется от первого удара, все же металл — материал куда практичнее, чем земля. Осмотревшись по сторонам, старший Элрик отметил, что местность очень странная. За забором, о который он опирался, находился какой-то большой богатый и, видимо, частный дом. Стоял юноша на тротуаре, узком и чистом, рядом была дорога, на которой не было машин. Если смотреть правее дома, то вдали располагалось серое тоскливое кладбище, если левее — какие-то небольшие частные двухэтажные дома, которые по своей архитектуре были далеко не аместрийского дизайна. Спустя несколько минут Эдвард смог вернуть утраченное равновесие и начал осматривать себя. Все части тела на месте, остались только раны и ушибы от сражения. Но как? Он определенно точно был за вратами, а пройти через них, не потеряв чего-то, просто невозможно! Это противоречило всему тому, что Стальной знал и во что верил! А еще на нем оказался его красный плащ, который был зверски разорван и утерян. И кожаные штаны со свободной черной рубахой…что все это значит? Даже треклятые часы, удостоверяющие должность государственного алхимика, были на месте, без единой вмятины и царапинки. Юноша еще раз осмотрелся, так и не найдя поблизости людей. — Эй, есть хоть кто-нибудь? — покричал Элрик, поднеся ладони ко рту. Надо же, даже белые перчатки были при нем, — Что тут происходит черт возьми?! Альфонс? Линг? Где вы? — продолжил алхимик, однако ответа так и не получил. — Чего ты так разорался? — спросил женский голос за спиной. Эдвард обернулся и увидел перед собой девчонку в черном платье с красной банданой на голове. В ее руках был раскрытый зонтик, капли дождя ее не доставали, взгляд светло-карих глаз внимательно изучал новый для себя объект. Незнакомка хмыкнула. Алхимик осмотрел ее, его внимание привлекли длинные темно-голубые бусы, столько бусин он еще никогда в жизни не видел. Кто она? — Ты не местный, — сделала вывод девушка, — Кто ты и что ты здесь делаешь? Парень растерялся, но виду не подал. Он продолжал внимательно смотреть на нее, в голове размышляя, что ответить. Стоит ли сразу сказать ей о том, что он прошел через врата и оказался в непонятном для себя месте? Или, может быть, сказать, что ее это не касается, и сделать вид, будто все в порядке? Инстинкт самосохранения подсказывал, что перед собой Эдвард видел не просто какую-то девчонку, она точно что-то понимала или что-то сообразила в своей голове. Прежде такой взгляд парень видел лишь у своего учителя. Элрик встал ровно и посмотрел прямо в глаза незнакомки. — Не местный, — согласился он. — Я не о том, что ты живешь в другом районе. Ты не отсюда. Не из этого мира, — спокойно констатировала девушка, даже взглядом не поведя, — Но ты и не дух, даже не мертвец. По спине алхимика прошли мурашки. Что значит «…и не дух…»?. А мертвецы здесь при чем? Если она о приведениях, то их не существует! «Ненормальная какая-то! Или я ненормальный? Что тут происходит?!» — мысленно закипал Стальной. Не из этого мира? Даже если такое возможно…даже если возможно, что пройдя через врата можно оказаться в ином измерении, этот трюк гомункул провернуть не смог бы. Вообще сомнительно, что он смог открыть врата, т. к. гомункулы не могут использовать алхимию по понятным причинам. Альфонс тоже не проводил трансмутацию, тогда кто? Линг? Он вообще ничего в этом не понимает, а Энви тоже причастен к гомункулам. Юноша опустил голову и посмотрел на свои руки. Мог ли он провести преобразование непроизвольно? Мог ли как-то Глотани заставить его хлопнуть в ладоши и начать реакцию? Если так, то Альфонс тоже попадал под этот выпад, должно было произойти сразу две трансмутации. Нет, все же дело в чем-то другом. — Мое имя Эдвард Элрик. Возможно я действительно не отсюда. Пока я ничего не понимаю, — решил честно рассказать алхимик, — Но ты все знаешь. Расскажи мне. Девушка хмыкнула. — Не здесь. Идем со мной, и накинь на голову капюшон, я не собираюсь делиться с тобой зонтом, — она развернулась и пошла в обратном направлении. Эго юноши было задето, но сейчас не время, чтобы отвлекаться на такие мелочи. Мысли роем кружились в голове. Где сейчас Альфонс и Линг, куда он сам попал, и как отсюда выбраться. Работает ли тут алхимия? Эдвард решил не проверять, поскольку еще не определился, эта незнакомка — друг или враг? Надев капюшон, Элрик догнал ее. — Меня зовут Анна Киояма, итако третьего поколения. Хотя тебе это ни о чем не говорит, — она посмотрела в его удивленные и внимательные глаза, — Ты необычный человек, Эдвард, я чувствую. Ты излучаешь странную энергию, будто тебя сам Бог касался. Стальной горько усмехнулся бы в другой ситуации, ведь это действительно так. Теперь его рука и нога принадлежат самому богу, и вернуть их очень тяжело, если вообще возможно. Но сейчас он продолжил слушать Анну. — Мы, итако, обычно в сказки про перемещения души между мирами не верим. Теперь этот вопрос под сомнением, — объяснила Киояма. Они пришли к большому дому, который больше походил на гостиницу. Территория здания была окружена каменным забором, а входом служила арка с деревянными воротами. Войдя внутрь, Эдвард очутился в просторной прихожей, где снял обувь по всем правилам приличия, и повесил промокший плащ на вешалку, предварительно выжав его на крыльце. Анна раскрыла зонтик и положила его на пол, чтобы обсыхал. После всех манипуляций, она пригласила гостя в гостиную, а через пару минут подала зеленый чай. Эта культура напоминала алхимику Ксинг. Да, точно, именно Ксинг! Низкая мебель, перед которой нужно сидеть на коленях, продолговатые кружки без ручек, каменные ограды с арками. Все это та же восточная архитектура и культура, которую многие не понимали. Итако села за стол напротив Эдварда, который чувствовал себя неуверенно и не спешил брать кружку в руки. Ему хотелось поскорей все узнать и начать искать способ вернуться домой. — Говори, кто ты такой, — спокойным, но скрывающим в себе задатки генерала, голосом потребовала хозяйка дома. — Государственный алхимик. Алхимия — наука о разложении, воссоздании и преобразовании вещества, — словно будучи учителем, объяснял Элрик, — В вашем мире это существует? — Эта наука вымерла несколько веков назад, так и не принеся тех плодов, о которых грезила. Я говорю о золоте из ртути, о жизни из сосуда, — размышляла Анна, — Ее заменили химия и физика. — Вот как. Ваш прогресс ушел дальше, — протянул Эдвард, — Позволь, я покажу. Юноша решил продемонстрировать одну из его самых первых трансмутаций. Соединив две ладони в хлопке, он приложил их к салфетке, лежащей рядом с кружкой. Несколько слоев тонкой мягкой бумаги приобрели форму лебедя, и это сопровождалось голубоватой вспышкой света. Глаза Киоямы расширились, она впервые видела подобное. Разве это та алхимия, о которой говорится во всех учебниках? Девушка прикоснулась к полученному результату. На ощупь птица стала плотнее, чем та салфетка, но и по размерам оказалась значительно меньше. — Я сделал материал плотнее, но пришлось пожертвовать массой и размерами. А изменить форму — дело фантазии, — осведомил Стальной, — В вашем мире этим не пользуются? — В нашем мире этого никогда не было, — итако взяла себя в руки и перестала удивленно рассматривать творение из салфетки, — Алхимия, которая известна всему нашему миру, представляла собой обычную реакцию, как если смешать воду и спирт. — Да? Это даже не азы алхимии, это больше похоже на опыты детей, — Эдвард улыбнулся. Он почувствовал гордость, — А кто такие итако? — Мы взываем в мир мертвых, чтобы вернуть на землю чью-то душу, служа проводником. — Постой, — изумленно прервал Эдвард, — Воскрешаете мертвых? — Нет, лишь возвращаем с неба его душу на определенное время. Или навсегда, — Киояма сняла бусы и вытянула их вперед. Алхимик взял увесистое ожерелье, осматривая его. На вид обычный минерал, однако такое колоссальное количество бусин заставляло задуматься, — Итако служат помощниками шаманам. — Шаманы? Девушка сделала глоток чая. Он был теплым, немного согревал после прогулки под дождем и сильным ветром. — Они используют природную энергию фуреку, чтобы контролировать душу мертвого, использовать ее в бою и воздействовать на окружающую среду. Глаза парня широко открылись. Использовать душу мертвого в бою? Это же…это не соответствует всем законам и канонам, установленным алхимией! Душа — это не материальный предмет, его нельзя использовать. И вообще само понятие души настолько же абстрактно и размыто как понятие бога. Тут алхимик подумал о своем брате. Привязать душу к доспехам, но значит ли это, что Эдвард противоречил своим выводам? Если душа — это что-то нематериальное, то можно ли ее к чему-то привязать? Может быть, Анна имела это ввиду? Итако внимательно наблюдала за реакцией гостя из другого мира. Интересно, он сможет видеть духов? Учитывая, что алхимия точная наука, не обращая внимания на всю ее оккультность, Эдварда должен смутить рассказ о существовании души отдельно от тела. И мыслит он наверняка правильно, если следовать опытам и расчетам, то души не существует как таковой. — То есть душу абсолютно любого существа можно призвать в этот мир? — встревоженно спросил Элрик, в сознании которого переворачивается все, что он знал до этого. Получив в ответ сдержанный кивок, парень опустил голову и ударил кулаком в пол, искренне надеясь, что он от этого не проломится. Надо же. Если бы они с Алом пытались воскресить мать в этом мире, то у них бы даже удалось. Воссоздав тело с нуля, используя необходимые ингредиенты, с помощью итако они смогли бы вернуть душу Триши, после соединив ее с телом. Грезить можно бесконечно! Будь Альфонс здесь, они смогли бы создать новое тело, независимое от старого, и привязать душу к нему. В их мире это невозможно — там этого тела уже нет, а новое душа отторгнет. Что за чертовщина творится? Наверное, это золотая середина. В своем мире алхимики могут создавать тела, но не жизнь, а здесь наоборот. Шаманы властвуют над мертвыми душами, как над живыми людьми, но не могут их воскресить, поскольку тела давно превратились в прах. Ну и дел же здесь можно натворить! Будет ли тогда работать закон равноценного обмена, если компоненты брать из разных миров? Эдвард вдруг осознал, что в этом мире философский камень создается в разы проще. Люди уже умерли, а главный компонент камня — душа, а не тело. А если душа уже мертва, то есть ли ей разница, блуждать по земле или послужить сырьем для великого эликсира? Элрик поражался размаху своих мыслей. Новая информация впитывалась в его голову стремительно быстро, порождая новые гипотезы и идеи. Да и сама алхимия тут работает, это же дает безграничные возможности алхимику! — Человеческая душа, тот самый непостижимый для алхимии компонент. Алхимики веками пытались создать душу, но у них не получалось ничего, кроме разочарования. А вы можете взывать к мертвецам. — Взывать, Эдвард, а не создавать. Создать человека действительно невозможно, ты это знаешь, — Анна сделала еще один глоток. — Но получается, что воскресить все-таки можно, — убито ответил Стальной, — Нет, это не может быть правдой! Я должен увидеть собственными глазами! При встрече ты назвала меня духом, мы что, так похожи с ними? Могу я увидеть хотя бы одного? — Надо проверить. Скоро должен вернуться мой жених со своим духом, вот и посмотрим. А пока не поленись прибрать ту грязь от ботинок, которую притащил в дом. Дождь на улице закончился, оставляя после себя просто пасмурную погоду. Еще никогда в жизни Эдвард так не посвящал себя уборке. Он старательно мыл полы, чтобы больше не думать об услышанном. Людей нельзя воскрешать. Нельзя! Но почему же тогда все факты говорят об обратном? Что все это значит? «Истина, если ты меня слышишь, то пошла ты нахрен!» — верещало сознание Элрика. Происходящее все больше походило на какой-то научно-фантастический роман, которые парень не любил. Спустя столько лет и стараний узнать, что воскрешение возможно, а вернуть брату тело теперь пятисекундное занятие, это все равно, что полностью потерять смысл в своей жизни. А что, если это окажется правдой? Что, если все то, о чем напридумывал Эдвард, возможно воплотить в жизнь? Получается все те страдания, через которые прошли братья, будут не то, что бесполезными, они будут жалкими и несчастными. Какой кошмар! Элрик прислонился спиной к стене, взяв часы в руки. Он государственный алхимик, прошедший аттестацию в одиннадцать лет. Он определенно не глупый мальчишка, много знает и много повидал. Как же стало тоскливо на душе. Внезапно послышались посторонние голоса. Выйдя из коридора обратно в гостиницу, Стальной увидел там парня примерно своих лет, темноволосого и такого же не…невысокого. Рядом с ним был высокий мужчина с длинными серебристыми волосами, собранными в хвост. На этом мужчине были легкие доспехи и черный плащ, на поясе покоились ножны с катаной. Он легко улыбался, наблюдая за тем, как Анна делала выговор пришедшему юноше. «Постойте…» — подозрительно произнес у себя в голове алхимик. — А вы кто? — спросил темноволосый паренек. — Эдвард Элрик, государственный ал… — рот закрылся. Они не знают, кто это такие, государственные алхимики. Киояма вздохнула. — Знакомься, Йо, этот парень прибыл к нам из иного измерения. — А, так ты дух, — расслабился, получается, шаман. — Нет, я живой человек, — не согласился Элрик, — Я из другого мира. После длительной беседы, в ходе которой Эдвард все рассказал, на душе стало даже легче. Йо Асакура был шаманом, а тот высокий самурай — его духом-хранителем. Перед Эдом предстала та самая призванная душа, уже мертвая, но вроде бы и живая. Алхимик стоял перед Амидамару, так звали духа. Сказать, что их разница в росте была очень серьезной — ничего не сказать. Даже в такой момент Элрик успел выявить свое негодование, по пришлось просто смириться. Дух разговаривает, его прикосновения чувствуются, пускай не так сильно, как от живого человека, да и вообще они холодные, но все же чувствуются. Раны от катаны на живой коже остаются самые настоящие. — Как живой человек, — ошарашено заключил Стальной. — Это плохо, Эдвард-доно? — спросил самурай. — Даже не знаю. Хорошо для вас, наверное, — алхимик размышлял, поднеся ребро указательного пальца к губам, — Но все же это идет вразрез со всем тем, что я знаю и во что верю. Люди не должны чувствовать душу, даже видеть не должны. Если бы все действительно было так, то мой брат должен быть осязаемым телом в доспехе…ой. Юноша поймал на себе множество непонимающих взглядов. Вздохнув, он расстегнул свой черный пиджак, оставаясь в рубахе, в которой отлично было видно его ненастоящую руку. — Это протез? — спросил Йо, разглядывая металлическую конечность, — Ты даже пальцами отдельно шевелить можешь? — Разумеется, — Эдвард как в доказательство пошевелил кистью и отдельно пальцами, — Это плата. В алхимии есть главное табу — трансмутация человеческого тела. Мы с младшим братом попытались воскресить свою мать, путем воссоздания ее тела и добавлением своей крови, чтобы вернуть воспоминания. Но в итоге у брата забрали все тело, а у меня левую ногу. Тогда я пожертвовал правой рукой, чтобы привязать его душу к доспехам, — юноша рухнул на пол, все остальные сели рядом, — К сожалению в нашем мире души никто не видит, следовательно и духов у нас нет. Человеческая душа для нас недосягаема. Ее нельзя создать, нельзя призвать и увидеть. — Как ты тогда смог связать душу брата и доспехи? — продолжил Асакура, сочувствуя новому знакомому. — Все просто. Истина забрала лишь его тело, оставив душу. Это не смерть, нет. Просто разум отняли у тела, а тело можно найти искусственное. Вот, что бывает, когда алхимик пытается воскресить человека, — Эдвард принял сидячее положение, — Закон равноценного обмена. Хочешь получить жизнь — отдай. — Теперь вы пытаетесь вернуть друг другу тела, — уточнила Анна, — И как вы собираетесь это сделать? — Мы узнали о сказочном мифическом философском камне, который по легенде может нам помочь. И мы даже видели его, но увы, воспользоваться не смогли. Для создания требуются большие человеческие жертвы, а на это мы пойти не можем, поэтому ищем другой способ, — рассказал Стальной, — А сейчас моя главная задача — вернуться обратно в свой мир. — Эдвард-доно, вы правда разговаривали с Создателем? — спросил Амидамару. — «Я Абсолют, я Все, я Истина, я тот, кого вы называете Богом» — так оно сказало. Истина показала мне все знания мира, после этого я смог проводить преобразования без алхимического круга. Там, за вратами, я почти нашел разгадку, ответ на вопрос, но так и не добрался до него. И никто больше не смог. — Совсем не вяжется с тем, чему учили нас, — Анна задумалась. За окном уже смеркалось. Йо с большим интересом слушал размышления своей невесты и Эдварда, Амидамару тоже делал для себя определенные выводы. — Получается, что победитель Турнира станет той самой Истиной, — говорила итако. — Какого турнира? — не понял алхимик. — Турнир шаманов. В нем участвуют все достойные шаманы, победитель становится Королем, а в последствии богом. — Что?! — Элрик вскочил на ноги. — Шаманы это не просто люди. Мы важное составляющее всего этого мира, мы соединяем жизнь и смерть в нем. Самый достойный и сильный станет тем, кто будет нас направлять, — Киояма скрестила руки на груди, — Тебе трудно понять, потому что ваш мир держится на сухих законах науки, во что-то сверхъестественное вы не верите. Йо решил немного успокоить обстановку. — Эдвард, возможно ли открыть врата не проводя преобразования человека? Ведь ты попал сюда по-другому, — говорил Асакура. — Не знаю. Я даже не представляю, чем можно заменить идею трансмутации человека. То существо, которое перенесло меня сюда, не было человеком, но и не могло использовать алхимию. Как он это сделал я понятия не имею, но постараюсь узнать. Анна, — Эдвард посмотрел на девушку, — Разреши мне остаться здесь хотя бы на неделю, я обещаю, что не буду стеснять вас своим существованием. — У меня идея лучше, — Анна хитро улыбнулась, — Ты пойдешь вместе с Йо в деревню Патчей, там будет проводится Турнир. Патчи древнее племя шаманов, они должны знать, как вернуть тебя обратно. В конце концов там будет множество сильных шаманов, некоторые из них должны хотя бы догадываться. — Хорошо, я согласен. После аппетитного и крепкого ужина Эдвард вышел на улицу, чтобы подышать свежим ночным воздухом после дождя. Было так хорошо. Теперь он видел духов, бродящих возле гостиницы, но они его не пугали, а просто проходили мимо. Это так непривычно. Духи уже не живые люди, однако создается впечатления, что между живым человеком и духом нет никакой разницы. Да, обычные люди их не видят совсем, даже не ощущают, но некоторые все-таки знают об их существовании. Это так парадоксально и неправильно с точки зрения науки, но если верить Анне и Йо, то все в порядке. Да, алхимия не всесильная наука, ей еще многое неизвестно. В этом мире нет алхимиков. А значит, помощи просить не у кого. «Как там Ал? С тобой все в порядке, братишка?» — юноша смотрел на свои часы. Он помнил день, когда полковник Мустанг позвал его в армию. Помнит, как сдавал экзамены, приставив к горлу самого фюрера созданное копье. Да, это было так давно. Столько ажиотажа возникло вокруг ребенка, сдавшего экзамен на государственного алхимика в одиннадцать лет. Но в чем его уникальность? Эта уникальность была достигнута очень большой и жестокой ценой, а те знания, которых не могли добиться даже взрослые люди, появились лишь от детского любопытства.