Хвостатая неудачница

Каково стоять на похоронах любимой девушки и хорошего друга? Наверное, в тебе будет буйствовать куча разных эмоций, от ненависти к себе и той ситуации, в которой оказался, до обычной печали и сожаления, что не смог спасти. Сейчас Карма чувствует отвращение к своей персоне, стоя рядом с гробом, где должна была покоиться его возлюбленная, но… В морге не отдали её труп, сказали, что нужны родственники, а раз их нет, то и тела нет. Поэтому Акабанэ стоял рядом с пустым гробом, покрытым красным лаком. И тут уж ничего не поделаешь…

***

Акабанэ долго не мог понять, почему Люси не пришла в школу. Она ведь только вчера вечером с ним разговаривала и гуляла, а сегодня уже «болеет». Что-то, из сказанного Накамурой, казалось правдой, а во что-то не сильно верилось. Например, что Хартфелия болеет. Да, верится. Болеет обычной простудой — не очень убедительно звучит. Особенно из уст Рио. Да и она потом куда-то ушла, прихватив с собой Шиото. И пусть это всего-навсего подозрения, но они знают куда больше, чем сам Карма. Идти и следить за Нагисой и Рио совершенно не хотелось, да и не имело смысла — когда парень понял, что этих двоих нет в классе, было уже поздно идти куда-либо и искать их. До конца уроков оставалось ещё куча времени, а сидеть на них сейчас тоже самое, что провести день в пустую, гуляя по городу и ходя по игровым центрам. Акабанэ понимал, что скоро будут ещё одни экзамены и он уж точно не должен уступить первое место какому-то Асано. Но всё же он может и подготовиться дома, сидя за кучей учебников. Недолго думая, парень взял вещи и ушёл в известном только ему направлении. Как оказалось ранее, дом Люси находился совсем недалеко от дома Кармы. Надо пройти всего 350 метров и вот он, заветный дом Хартфелии. Дверь была незаперта, что немного насторожило Акабанэ. Мало ли кто мог зайти. Можете называть Карму параноиком, но осторожность ещё никому не навредила. Убедившись, что внутри никого нет, а дверь была открыта из-за того, что кому-то лень было закрывать на её на замок, парень зашёл в дом. Первое, что услышал красноволосый, был шум льющейся воды в ванной комнате. Видимо, Хартфелия решила принять душ. Идти и проверять свои догадки было слишком по-дурацки, да и была вероятность потом отхватить люлей от хозяйки дома, поэтому Акабанэ решил дождаться Люси в её комнате. Когда парень сел на кровать златовласки, то сразу приметил валяющийся на полу ноутбук. Это, конечно, не было чем-то сверхъестественным, ведь девушка могла просто смотреть сериал или что-то читать, но оставлять такую дорогую вещь, которая стоит пару тысяч йен, если не больше, на полу было как минимум странно. Карма взял ноутбук в руки и решил посмотреть, что же такого делала Хартфелия, что оставила его лежать на полу. Текст. Он был не очень длинным, но читать что-то сейчас не хотелось, но последние слова парень всё же прочёл. «Нельзя так больше жить! Это не жизнь, а какой-то Ад. Боли не прекращаются ни на минуту. Я знаю, мне осталось недолго, опухоль прогрессирует с каждым днём всё больше и больше, но мне не хватает смелости сказать об этом друзьям, да и парню тоже. Я не знаю, как они отреагируют, поэтому молчу и скрываю всё под улыбкой. Но так больше не может продолжаться. Я не смогу больше терпеть. Это слишком больно. Лучше уж просто умереть в одиночестве и тишине, чем терпеть боли и ту суету, которая может подняться из-за моего здоровья. Поэтому я это и пишу, чтобы тот, кто читает это знал — я правда сожалею, что так произошло, но по-другому нельзя. Я больше не вынесу.» Акабанэ нахмурился и всё же решил прочитать написанное выше. — Ага, понятно. Значит это предсмертные слова героини рассказа. Но что-то тут не так… Точно! У неё же по тексту рак, а не опухоль. Тогда к чему были написаны эти слова? Неужели… Парень быстро встал и подбежал к ванной. — Люси? — В ответ тишина. Тревога выросла в долю секунды и парень уже не просто говорил её имя, а выкрикивал, будто что-то происходит, а он ничего не может сделать, только кричать. Только через пару минут он решил выбить закрытую дверь. И плевать на последствия. Плевать, если она будет просто купаться, а он вломится к ней в ванную. Плевать, что она потом будет проводить кучу лекций из-за его поведения. Но он просто обязан удостовериться, что с ней всё в порядке. Парень выбил дверь и зашёл в ванную. Глаза округлились от увиденного, ноги подкосились, а голова закружилась. Не успел. Или всё же успел? Карма слышал её тихое прерывистое дыхание. Оно было таким, как у человека, находившегося при смерти. И парень вызвал скорую. Быстрее бы они приехали…

***

— Карма-кун… Ты как? — Акабанэ поднял голову. Перед ним стоял его некогда лучший друг. -Нагиса? Почему? — Разговаривать с Шиото, да и видеть его красноволосому не особо хотелось. Конечно, этот паренёк не виновен в том, что Карма потерял ту, кем очень дорожил, но он виноват в том, что не сказал о болезни. И пусть у него была веская причина — Карма никогда не сможет простить его за это. Они будут общаться, но уже не так, как раньше. Меньше, намного меньше. — Я когда-нибудь скрывал от тебя что-то подобное? Нет? Тогда почему ты не сказал мне о ней? Ты же знал, насколько она мне дорога. Ты же знал, что ради неё я стал меняться, стал не таким идиотом, каким был раньше. Но ты всё равно не сказал… — Я хотел, правда! Но Люси… Она не позволила рассказать, она взяла с меня слово оставить это в секрете. Но даже тогда я хотел рассказать тебе, просто не нашёл подходящего момента. Ты был таким счастливым, да и она, кажется, была счастлива рядом с тобой… Красноволосый ничего не ответил — отвёл взгляд, а после и вовсе ушёл в только ему известном направлении, оставив Шиото одного. Накамура почти ни с кем не разговаривала в тот вечер. Друзья, знакомые и одноклассники просто стали рядом, пытались заговорить с ней, но девушка никому не отвечала. Казалось, что такой Рио не видел никто. Никто, кроме Люси, которой уже нет, поэтому с уверенностью можно сказать, что такой подавленной её никто не видел. Накамура уже и сама забыла, когда в последний раз была так напряжена и раздражена. Девушка подошла к столу, где стояла закуска и какая-то выпивка, взяла стакан с каким-то алкоголем и залпом выпила его. Чем-то заедать напиток она не стала, но почти сразу потянулась за следующим. Прохладная жидкость приятно обжигала горло, а в голову уже приударил алкоголь. Накамура поставила пустой стакан и решила прогуляться по улице: всё же на свежем воздухе думается легче, чем в душном помещении. Внимание девушки привлёк паренёк, тихо сидевший на стуле возле выхода. При виде его приунылой мордашки в голову приходит только одна мысль — настроение упало ниже нуля. Удивительно было видеть его таким расстроенным. Девушка подошла и села на стул, стоящий рядом с Шиото. Когда она находилась рядом с парнем, казалось, что всё вокруг становится каким-то другим. Возникало чувство, что даже воздух здесь переменился. И вовсе не в лучшую сторону. Мимо проходящие люди будто бы не замечали голубоволосого, но обращали внимание на слегка выпившую Накамуру. — Эй… — блондинка чуть опустила голову, чтобы хоть немного увидеть лицо парня, но это не дало никакого результата. — Нагиса, ты как? — Накамура-сан? — Шиото приподнял свою голову и посмотрел на девушку. В глазах уже не было видно того блеска, который сопровождал его даже в самые трудные и опасные моменты жизни. Что бы не произошло в его жизни, Нагиса всегда улыбался. Он никогда не говорил о том, что у него появились какие-то проблемы или началась чёрная полоса в жизни. Но сейчас всё не так. — Всё нормально. — Уверен? С тобой точно всё в порядке? — Я же сказал, что да. Накамура-сан, зачем ты подошла? — Ты выглядишь каким-то уж слишком расстерянным и подавленным. Мне кажется, что что-то происходит. Не только с Кармой, с ним всё понятно, он потерял любимую, но ты… Или же можно взять в пример меня. Люси была для меня чуть ли не родной сестрой, но… — Прости, Накамура-сан, я пойду. Слова Шиото, такие холодные и отрешённые, словно гром среди ясного неба, обрушились на Рио. Девушка понимала, как сильно страдал голубоволосый, но надеялась хоть ненадолгий, но нормальный разговор. Настроение блондинки, которое и так было ниже нуля, опустилось ещё ниже. Накамура собрала все силы в кулак. Сейчас или никогда. Другого шанса может уже и не появится. Она привстала, когда кто-то схватил её за руки, при этом сильно надавив на них, сделав блондинке больно, и усадил на стул. — Накамура-сан… — А? — девушка отвлеклась от своих мыслей и подняла голову. Перед ней стояла Каедэ. Немного растрёпанная причёска, чёрная пышная юбка, чёрная рубашка, такой же чёрный пиджак сверху и покрасневшие глаза — было видно, что она плакала. Но ещё больше выделялась её одежда. Возникало чувство, что это какой-то праздник, где надо красиво одеваться и глупо улыбаться другим людям, но похороны есть похороны и для этого момента можно было надеть что-то менее роскошное, что-то простое. — Каянэ-тян, что-то случилось? — Почему ты? Почему он выбрал тебя? — Ты о чём вообще? — Накамура-сан, ты дура! Из глаз зелёноволосой в который раз потекли слёзы. Когда-то Рио уже видела Каедэ в подобном состоянии и то, сколько эта девчушка может пролить слёз очень удивило девушку. И сейчас без сомнений Накамура могла сказать, что плакать она будет ещё долго. Очень долго. Каянэ развернулась и убежала, оставив блондинку одну со своими мыслями. Девушка не сразу поняла, что произошло: Каедэ стояла перед ней с заплаканными глазами, что-то говорила, а потом убежала, при этом оставив ей лишь краткое «ты дура». Вот и всё. Никаких тебе объяснений или хотя бы намёка. В иной день Накамура бы не обратила внимания на оскорбление и попыталась бы просто узнать причину такого поведения подруги, но не сейчас. Не в день похорон Люси. Пропускать такое не то, что нельзя было, просто не хотелось. Возможно, только эта ситуация могла отвлечь от ужасных событий, произошедших за такой короткий срок.

***

Карма сидел на стуле в центральной больнице. Скорая приехала быстро, поэтому никаких осложнений с порезанными руками возникнуть не должно было. Но врачи всё равно долго не выходили из палаты Хартфелии. Все вокруг бегали туда-сюда, суетились и о чём-то перешептывались, чем сильно раздражали Акабанэ. Сам парень уже давно потерял счёт времени. Сколько часов прошло с того момента, как они приехали? Час? Два? А может и больше. В любом случае, ожидание стоило единственных слов, которых он ждал. — Простите, кем вы будете пациентке? — Из палаты наконец-то вышел один из врачей. Его выражение лица будто бы говорило ту фразу, которую Карма боялся больше всего. — Я… Её парень. — Простите, но информацию мы можем рассказать лишь родственникам. Придётся… — У неё никого не осталось. Отца убили, а мать умерла уже очень давно. Кроме них родственников никаких не было. — Что ж… Раз такие обстоятельства, то… Как вас звать? — А? Акабанэ Карма. От того, что вы знаете моё имя что-то изменится? — Акабанэ-сан, девушка жива и сейчас спит. Кровь удалось остановить. Порезы не были глубокими и вены не задеты. — Слава… — Не время радоваться. Да, она жива, но с её нынешним состоянием жизнь может закончиться слишком рано. — Подождите, вы же сказали, что она в порядке. — Я лишь сказал, что нам удалось спасти её. Мы провели небольшое обследование. У девушки серьёзные проблемы, молодой человек. Мы обнаружили опухоль. — Что?.. Доктор, она будет жить или нет? — Боюсь, что не могу гарантировать жизнь. Есть вероятность, что всё может закончиться слишком быстро. Посоветовавшись, мы решили, что ей будет сделана операция. Будет ли она жить — зависит от успеха операции. — Да, хорошо…

***

Накамура выбежала вслед за Каянэ на улицу. Свежий, прохладный воздух бил в лицо, с неба падали капли воды. Дождь. Блондинка прошла немного до сада, где надеялась найти хоть кого-нибудь. И она нашла. Но это не Каянэ. — Нагиса, что ты здесь делаешь? — Шиото обернулся на слова девушки. Чуть намокшая чёлка лезла в глаза, на губах будто бы застыла полуулыбка. — Накамура-сан, она ведь больше не вернётся, да? Точно также, как и эти цветы, которые я сорвал. Они умерли в тот момент, когда я сорвал их, а потом раздавил. Точно также, как и Люси… — В её смерти нет твоей вины. — Но Карма-кун так не думает. — Карма знает, что это не так. И ты знай, Нагиса. Люси умерла не из-за вас, а из-за медицинской оплошности. — Но ведь я знал про опухоль. Знал и всё равно ничего никому не сказал и не сделал. — А что бы ты сделал? — Не знаю. Но мог бы и попытаться. Терпение Накамуры вот-вот лопнет. Улыбка на его лице… Нет, сам его настрой бесил девушку. Разговаривать с ним бесполезно. По крайней мере сейчас. И хоть Рио понимает, что движет парнем, эта улыбка заставляет забыть обо всём. Ещё секунда и девушка быстро проходит к Шиото, бьёт кулаком по лицу, отчего тот падает, и она садится сверху. — В этом. Нет. Твоей. Вины. — Я виновен в… — ещё удар. — Нагиса, это не ты! Прекрати твердить эту хрень! Приди уже в себя, придурок, — по щеке девушки скатилась одинокая слеза, упавшая на ударенную щёку Шиото. — Накамура-сан, почему ты… — Заткнись… Думаешь я не понимаю твоей боли? Люси была мне как сестра. Она всегда поддерживала меня и всегда была рядом. Если бы я узнала раньше, то, возможно, всё не привело бы к такому результату. Я… Должна была заметить, что у неё что-то не так со здоровьем, но всё же… Это больно — осознавать, что ты не смог помочь человеку, которым сильно дорожил. Поэтому, Нагиса, прекрати говорить, что это твоя вина. Сдерживать слёзы было очень тяжело, и вскоре за первой слезинкой покатились и остальные. И все они падали на парня. — Ну жалко же я сейчас выгляжу. Плачу перед парнем, который мне нравится… Да и к тому же, после такой речи. — Рио. Замерев на секунду, девушка посмотрела на Шиото. В первый раз он назвал её по имени. Никто из класса ни зовёт её так, но он сделал это. Сделал то, чего она хотела не первый день. Нагиса поднял руку и стёр слёзы с лица блондинки. Для него было ужасно невыносимо смотреть, как девушки проливают слёзы, особенно, если он к этому как-то причастен. Парень присел и наклонился к лицу Накамуры. И… — Ты мне тоже нравишься, Рио.

***

Прошла неделя с того момента, как Хартфелию повезли в другую страну, дабы провести операцию. Всё это время Карма терпеливо ждал результатов. Почти ничего не ел, редко ходил в школу и всё время смотрел на телефон. И вот он настал. Тот момент, когда на него всё же пришла СМС-ка. «Уважаемый Акабанэ Карма, К сожалению Хартфелия Люси не смогла пережить операцию. Приносим глубочайшие извинения.» Такое маленькое сообщение, но такое большое событие…

***

Где-то в Швейцарии. — Ты как? — Нормально, вроде. — Не боишься за своего паренька? -А чего мне бояться? — Вдруг он себе девушку новую найдёт. — Я ему найду… Так найду, что мало не покажется. — Ахах, мне его жалко немного. — Мне тоже, но так надо. — Но ты точно уверенна в нём? — Конечно же, да! Не думаю, что Карма меня быстро забудет! — Тогда ладно. Так, я пошёл, а ты отдыхай, Люси. — Угу… «Каково стоять на похоронах любимой девушки и хорошего друга? Наверное, в тебе будет буйствовать куча разных эмоций, от ненависти к себе и той ситуации, в которой оказался, до обычной печали и сожаления, что не смог спасти.»