Азартная мелодия

      Работа. Даже в такой прекрасный день я не могу насладиться своей возлюбленной, что терпеливо ждет меня в домашнем кресле, поджав колени.       Маленький телевизор в стене навязчиво напоминает о Международном Женском Дне, вещая о том, что мужчины с самого утра стоят в очередях за цветами. Осознание того, что меня нет среди них, еще больше бьет пощечину и пошатывает мою уверенность. Даже стоя за барной стойкой и мешая одной рукой фруктовый микс, я все продолжаю пялиться в экран телевизора и думать о ней, о моей Юнис.       Перед глазами по-прежнему мелькают рыжеватые пряди волос, алые губы и курносый нос. Я так сильно скучал по ней, хотя мы не виделись буквально пару часов. Только к двадцати четырем годам я смог так сильно полюбить кого-то. И только Юнис пробуждала во мне все те самые «бабочки в животе» и «табун мурашек». Но, этих слов недостаточно, чтобы точно описать, что я чувствовал к ней.       Очередной счастливый клиент и клиентка заваливаются в наше кафе, и дама кладет свой пышный букет алых тюльпанов на деревянную поверхность. Они громко смеются и целуют друг друга в перерывах, а я лишь завистливо поглядываю на них с натянутой улыбкой и с громким стуком ставлю два апельсиновых фреша. Бармен — моя второстепенная профессия. По факту, я помогаю своему другу Чону, который временами бывает в разъездах и просто не может выйти на свою работу. Не знаю, куда он любит отлучаться на несколько суток, но на его замену за барную стойку всегда выходил я. Посчастливилось же ему уехать именно восьмого марта… В тот день, когда я собирался подарить свою любовь Юнис.       Мы встречаемся уже два года. Я еле как заставил девушку переехать ко мне, чтобы наслаждаться ее присутствием круглосуточно. Ее родителям я понравился не сразу, так как еще не выучился до конца, чтобы пойти работать по профессии юриста, живу в студии на окраине города, да еще и постоянного заработка как такового нет. Отец же Юнис похвалил меня за целеустремленность в жизни и разглядел во мне искреннюю любовь к своей дочери. Мистер Кеннет, в свою очередь, тоже симпатизировал мне. Он был для меня неким авторитетом, перед которым мне вовсе не хотелось пасть. Отец Юн даже помог мне с некоторыми курсовыми работами, потому что сам когда-то был связан с юриспруденцией. Но, какими бы замечательными не были бы родители девушки, ее я любил больше своей жизни.       На вопрос семьи Кеннет, когда я сделаю предложение Юнис, я не отвечал. Во-первых, что я могу предложить Юн в браке? Это серьезный шаг, предполагающий большую ответственность и серьезность, постоянную работу и финансовый доход. Сейчас я еще смышлёный парень без тузов в кармане, и вряд ли мисс Кеннет даст мне положительный ответ. А получать отказ я вовсе не хотел. Так что не торопился с подобным.       Очередной зевака просит макиято с карамелью, и я тут же ретируюсь к кофемашине. Погруженный в мысли о Юн, я неуклюже подаю кружечку с кофе клиенту, пачкая его белоснежную рубашку. — Прошу прощения, мне очень жаль, — я поклонился и ринулся за салфетками. — Да что же за день сегодня!? — разъяренный мужчина ударяет кулаком по столешнице, привлекая внимание директора зала. — Минуточку, возьмите салфетки. Ваш заказ за мой счет, — лепечу я, просовывая стопку белоснежной бумаги. — Аппетит пропал. Видимо, это знак свыше. — О чем вы, мистер? — я вытираю со стойки капли кофе. — Не нужно было сегодня выходить на работу. Жена от меня ушла, вот, о чем я… — То есть? — Да вот, засиделся я в офисном кресле, а женушка у меня молодая, не захотела дома сидеть. Да и я ее понимаю. Что красавице в четырех стенах делать? Вот и ушла она от меня, оставив на прощание записку и красный след от помады. А еще сегодня в должности понизили, да и вы со своим кофе… — Еще раз извините, — уже отстраненно поклонился я и задумался.       А ведь Юнис тоже может уйти в любой момент. Поймет, что я никчемный мальчишка, который даже в ее праздник не может побыть рядом, откинув работу на задний план. Она ведь у меня неземная, и целыми днями проводить в скромной студии ей когда-то надоест. Однажды, если я ничего не поменяю в своей жизни, со мной случится то же самое, что и с этим мужчиной. Я навсегда потеряю смысл своей жизни, свой кислород…       Разозлившаяся директор подходит к не менее злому клиенту и бросает свой суровый взгляд на меня. Она сводит губы в полоску, и я, пользуясь моментом, вручаю ей свою кофейного цвета форму и направляюсь к выходу. Да, можно считать, что я уволен. Такой поступок непростителен, особенно в праздники, да еще и учитывая скверный характер начальства. Так что, что толку терять время? Лучше я подарю его Юнис.       Я знал, что обычные подарки в виде плюшевого мишки, ста одной розы и роя шариков девушка не оценит. Золотое колье или скидка в салон красоты тоже не сделают ее счастливой. О десертах и вовсе можно забыть, ведь моя красавица занимается спортом, подвергая себя строгой диеты, которую я, к слову, не переношу. Казалось бы, чему, если не этому, будет рада девушка на 8 марта? И ответ очень прост — секс. Самое яркое впечатление остается после физической близости, когда ты чувствуешь своего возлюбленного ближе, чем он только может быть. Но, чтобы секс запомнился, нужно было найти подходящее место, чем я и занялся в ближайший час.       Юнис, хоть и скромная девочка, тихая на вид, но дома она творила просто невероятные вещи. Порой мне даже было стыдно появляться на работе после оставленных следов от ее «любви» на моей открытой шее. Это происходило исключительно дома, на всех излюбленных местах молодой пары: столешница в кухне, диван, кровать (пожалуй, это даже лишнее в моем списке), ванная, коридорная полочка и подоконник. Все эти места мы проходили и даже не раз, так что вряд ли ей запомнится подобное место. Скорее, выбрать опасную зону, где она испытает такой адреналин от возможности спалиться. И, немного пораскинув мозгами в солнечном парке, я надумал такое место. 4:07pm Юнги: «Солнце, твои родители ждут нас у себя в шесть. Встретимся у них. Безумно скучаю :с» . 4:10pm Юнис: «Не задерживайся и будь осторожен! Я очень тебя люблю».       От каждого ее сообщения из меня выходили ангелочки и пробегали кросс по всему телу, канатами натягивая улыбку на моем лице. Уже два года прошло с момента, как я по праву назвал Юнис моей, но подобные приятности продолжают греть мне душу, как и в первые дни наших отношений. Наверное, это и называют любовью, верно?

***

      Упорно смотрю на седьмой этаж и наблюдаю за сменяющимися фигурами в окне. На улице уже давно смерклось, и я в полумраке держу два букета тюльпанов, не решаясь подняться. План, который я продумал в своей извращенной голове, был очень экспериментальным и шатким, ведь в любой момент все может пойти не так, как я задумал. Мама Юнис может разозлиться от моего несоответствующего ужину вида, или же букет цветов окажется слишком ароматным. Впрочем, это лишь мелочи, которые никак не повлияют на мое решение осчастливить Юнис этой ночью.       Трель дверного звонка пробивает квартиру Кеннет. Послышался размеренный топот и скрежет замка. Дверь открывается, и на пороге меня встречает рыжеволосое чудо. — Юнги! — одними губами шепчет она и бросается мне на шею, а я тут же забываю, что хотел сказать, и одной рукой крепко сжимаю ее за талию. — Потрясающе выглядишь, — шепчу ей в шею и вдыхаю запах ванили, исходящий от ее густых волос.       Чувствую, как она улыбается, и рефлекторно приподнимаю уголки губ. Я даже не успел разглядеть, в каком она была платье, но один только ее радостный взгляд пробудил во мне подобный комплимент. — С твоим днем, моя красавица, — я протягиваю девушке букет, когда она немного отдаляется, а другой по-прежнему держу в руке. — Спасибо, — видно, что она немного разочарована в моем подарке, но ведь даже не представляет, что ее сегодня ждет. — Иди сюда, — я снова притягиваю ее к себе и страстно целую губы, блуждая влажным языком у нее во рту, отчего она сладко причмокивает губами. — Юнги, родители ждут, — нехотя шепчет и открывает свои карие глазки, в упор глядя на мои обветренные губы и желая вновь их испробовать. — Ты права.       На удивление, миссис Кеннет вежливо разговаривала со мной о вопросах еды, в частности, удался ли ее яблочный пирог. Мистер Кеннет пристрастился к бутылке виски, постоянно преподнося тост за наших великолепных женщин. Я солидарно поддакивал и нежно поглядывал на смущавшуюся девушку в красном платье. Миссис Кеннет вежливо поблагодарила меня за букет и зло взглянула на мужа, ведь тот никогда не дарил ее маме цветы по молодости. Я мысленно усмехнулся такой похвале со стороны мамы Юн, но потом снова приковал взгляд к очаровательной рыжеволосой девушке.       Ужин проходит под наши семейные разговоры и уместные шутки, а после второй бутылки мистер Кеннат затевает разговор о внуках и прочих семейных темах, после чего миссис Кеннат решает увести мужа в кровать от греха подальше. Мы с Юнис тихонько смеемся, и после долгого разговора за столом она признается мне, что отец никогда не касался подобной темы в ее присутствии.       Я терпеливо жду, когда примерная дочь домоет остатки посуды после семейного ужина, все время наблюдая, как задирается кончик ее красного платья, как только девушка тянется к верхней полке. Миссис Кеннет последовала тоже в свою комнату, убедив нас переночевать у родителей Юнис. Я победно ухмыляюсь, когда девушка все же соглашается, а потом следую в комнату, где нам постелили. Зная миссис Кеннет, я бы не удивился койкам в разных углах комнаты, но женщина будто бы знала о моем предстоящем плане и постелила нам с ее дочерью вместе. Неужели, это можно считать за окончание холодной войны и благословление? Или же она тоже мечтает о внуках?       Пока девушка доделывала домашние обязанности, я отправился в одну из комнат, где стояло черное пиано по центру. Вспомнил, как Юнис показывала мне детские фотографии, где папа учит ее игре на фортепиано. На лице появляется улыбка, и я провожу рукой по пыльной крышке. Из-за своих мыслей не замечаю, что Юнис уже давно наблюдает за мной. — Даже не проси, я не сыграю, — произносит она у меня за спиной в момент, как я открываю крышку фано. — Я и не прошу.       Сажусь на красную обивку стула и вспоминаю какую-то незамысловатую мелодию. Пальцы сами перебегают по клавишам и создают звуки, напоминающие весеннюю капель. Конечно, я играл хуже, чем моя девушка, но играл ведь! И, судя по тому, как она нежно проводит своими руками со спины по моей груди, ей даже понравилось. — Что, моя кошечка в восторге? — поворачиваю голову и встречаюсь с ее лицом, едва касаясь губами тонкого подбородка. — Стоит порепетировать, чтобы я действительно пришла в восторг.       Я ловко прокручиваю девушку за талию и моментально усаживаю поверх клавиш пианино, отчего то расстроенно издает несколько нот. Руками скольжу по гладким ножкам и приподнимаю алое платье, чтобы раздвинуть их. Девушка рефлекторно прижимается ко мне и выгибается в спине. — Может, преподадите пару уроков, мисс Кеннет? — руками снимаю с ее ног туфли и откидываю их в стороны под сопровождение сладостных стонов. — Ах! — Юнис закусывает губу и откидывает голову.       Я оставляю мокрую дорожку поцелуев от ее щиколотки до колена, а после перехожу на внутреннюю часть ноги и провожу по ней языком. Юнис хватает меня за уложенные волосы, а другую руку роняет на фортепиано, издавая негромкие звуки. Она приветливо отвечает моим ласкам до тех пор, пока я не сдвигаю пальчиками ее кружевные трусики в сторону. — Юнги, остановись, родители могут… ах… — я абсолютно не реагирую на ее просьбы, а лишь продолжаю ласкать.       Дразню двумя пальчиками ее клитор и упиваюсь ее обжигающими стонами, в которых отчетливо слышу «Юнги». Ее лоно тут же увлажняется, и я не оставляю это без внимания. — Что там по нотам? — шепчу я и поднимаюсь во весь рост, встречаясь с пьяными глазами напротив. — Ступеньки. До, Ре, Ми, Фа, Со-о-оль! — протягивает она, когда я слегка толкаюсь двумя пальцами и не свожу с нее взгляда. — Си, До, — заканчивает она и тянется за поцелуем, но я его отвергаю и примыкаю к тонкой шее. — Может, сыграем «Собачий вальс», учитель? Или преступим к более сложной композиции, типа «Реквием»? — развязно целую ее кожу за ухом и тяну мочку, цепляясь зубами за золотое кольцо сережки. — Боже, — выдыхает мне в губы девушка, хватаясь ладонями за мое лицо. — Ну, что вы, можно просто Юнги, — и, не заставляя больше мучиться ни ее, ни себя, страстно впиваюсь в губы, покидая ее возбужденное место.       Юнис вьется, все больше прижимается ко мне, отчего мой орган скоро сойдет с ума и будет повержен извержению прямо в штанах. Во мне самом сидел страх, если вдруг кто-нибудь из ее родителей проснется или захочет пожелать нам спокойной ночи. Напрасно, ведь сегодня я не дам девушке спокойно спать. — Юнги, умоляю! — она протяжно стонет и снимает с меня пиджак, который изрядно подмок.       Ладонью придерживаю ее лицо, просовывая большой палец ей в рот, и Юнис начинает посасывать его, отчего я инстинктивно толкаюсь вперед. Мое возбуждение уже в критическом состоянии, и теперь я просто не мог себе позволить еще подразнить девушку.       Заставляю ее расстегнуть ремень на выглаженных брюках и снять с меня боксеры, отчего Юнис смущенно закусывает щеку изнутри и тянется к моему паху. Я правой рукой тяну маленький замочек от платья вниз и останавливаюсь на пояснице, снимая красную ткань с плеч девушки. Резким движением расстегиваю лифчик и ловко откидываю его в сторону, а когда рыжеволосая указательным пальчиком тянет боксеры вниз, я несдержанно поднимаю ее за талию и располагаю удобнее. Теперь предстают оголенные участки кожи и я не сдерживаюсь от соприкосновения с ними. Рукой ласкаю грудь и пристраиваюсь у девушки между ног. Еще секунда, и я укладываю Юнис на крышку фано, упорно толкаясь. Она протяжно стонет, и я затыкаю ей рот свободной рукой. Продолжаю интенсивно набирать темп, наблюдая, как ударяются ее ягодицы о черную поверхность. Слишком пошло и аморально — заниматься любовью в родительской гостиной, на свой страх и риск. Я не сбавляю скорости, а лишь удваиваю ее. Сам еле сдерживаюсь от возможности закричать и поэтому томно выдыхаю ее имя. Как же я люблю ее. —Юн…ги… я… ах, — Юнис что-то пытается сказать, но я просто не позволяю ей этого сделать своим страстным напором. — Тише, малышка.       Чувствую, как пульсирует член, и понимаю, что не хочу покидать ее тело. Знаю, что рискую, но не выхожу. Покрываю ее лоно вязкой жидкостью и облегченно выдыхаю, наблюдая, как Юнис дрожит и прикусывает покрасневшие губы. Тянусь, чтобы поцеловать, но она перехватывает мою руку. — Я так люблю тебя, Юнги, — шепчет она, приходя в чувства. — Это я должен был сказать первым, — все же покидаю ее тело и притягиваю девушку за талию. — Знаешь, в чем-то мистер Кеннет прав. У нас бы получились неплохие внуки. — Юнги… — С праздничком, моя единственная женщина на всем белом свете, — оттягиваю ее нижнюю губу и слышу шорох домашних тапочек за спиной.