Живые камни

Каждую ночь ровно в одиннадцать часов, когда смотрители музея засыпали, уютно устроившись перед телевизором, они оживали: гигантские статуи богов, войны величиной с трех людей, маленькие фигурки из известняка и даже доживающие свой век мумии . Лишенные некоторых частей тела днем, они с благодарностью наблюдали как снова обретают недостающие конечности ночью. Еще через час, живые каменные глыбы получали новый дар — способность чувствовать. Тяжелее всего принимать его приходилось тем, кто по замыслу создателей рождался Богом. Их молчаливое бесчувствие днем настолько отличалось от застигающей их врасплох бури, что те, в муках падали на колени. Простые смертные, рабы, Боги, полубоги и звери на несколько часов становились живыми. У них не было имен, и они нарекали себя так, как было написано на табличках их постаментов. Самые опытные и мудрые правители были выбраны в «Совет», обязавшийся защищать представителя каждой цивилизации. Из обихода жителей музея постепенно вышли слова «экспонат», «экземпляр», «скульптура», позволив им быть теми, кто они есть на самом деле – людьми. За время проведенное вместе многие нашли себе близких по духу. Чаще всего ими оказывались те, кто стоял в одном зале, относился к руке одного скульптора или те, кто являлся сокровищем одного народа. Вести светские беседы с другими людьми никем не запрещалось. Более того, частенько проходили общие собрания и другие увеселительные мероприятия, но найти общий язык представителям разных эпох все равно было крайне трудно. Именно поэтому до дружбы такое общение доходило редко, не смотря на соседство друг с другом в несколько сотен лет. Были правда и исключения. *** Давид* учтиво поклонился, не забыв соблюсти все условности, и протянул руку вперед, приглашая Нику** на танец. Балы устраивались почти ежедневно. Людям нравилось наблюдать за грациозными движениями самых красивых пар музея. Атлетичные юноши бережно кружили своих эффектных спутниц, негласно соревнуясь друг с другом и создавая атмосферу праздничного азарта. Давид обычно выходил танцевать одним из первых и, пользуясь своим особым положением у женского пола, с завидной регулярностью менял партнерш. Но дальше танцев дело никогда не заходило. Некоторые поначалу считали это изъяном, но время шло, и привычки сами собой становились правилами. Неприступность Давида делала его одним из самых желанных мужчин музея. Поэтому, сам того не желая, он часто становился объектом сплетен. Никто и подумать не мог, что его сердце давно и безнадежно отдано той, что совсем не выделяет его среди других. Тем не менее, женская часть музея не прекращала попыток растопить лед в сердце каменного Бога. Сам же Давид предпочитал компанию старика Артура - мудрого итальянского короля, и Диса, которого за последнюю сотню лет стал считать чуть ли не братом. — Ты танцуешь так, будто каждый раз тебе доставляет еще большее удовольствие, чем предыдущий. В чем твой секрет? — Ника лукаво улыбнулась, поправляя прядь золотистых волос. — Мне действительно нравится танцевать, вот и всё, — Давид ответил ей своей самой очаровательной улыбкой. — Что, даже сотня лет для тебя не срок? Давид воспользовался громкостью музыки и легко нарушил границы дозволенного, остановившись в паре сантиметров от ее губ: — Вопрос риторический? На секунду Ника потеряла самообладание и замерла, а через две уже снова мило улыбалась, надеясь, что от его взгляда укрылась ее маленькая слабость. Богиня победы в который раз выходила из боя побежденной. -- Как думаешь, сколько мы еще протянем? — С каких пор ты беспокоишься о времени, Ника? Ты все-также молода и красива, если... — Прекрати, ты же понял о чем я, — Ника раздраженно отвернулась в сторону, ловя на себе восхищенные взгляды. Давид резко развернул ее, притянув к себе, и так же легко наклонил, удержав в нескольких сантиметрах от пола. — Совет еще не разобрался, не разноси сплетен раньше времени. — Ну знаешь, может быть ты и лучшая пара для танца, но хамить не стоит! – Ника тряхнула головой и остановилась напротив Давида. Их оживленная беседа привлекала все больше внимания, люди вокруг с любопытством прислушивались к отголоскам разговора. -- Чтоб ты знал, старейшины Египта собираются закрыть зал для посещений. А значит, кому-то будет трудновато добираться до старика Артура! — Ника гордо взмахнула крыльями и уселась на нишу под потолком, которую еще недавно занимали Атланты. Оставшись без пары посреди танца, Давид огляделся по сторонам, надеясь увидеть в толпе танцующих Диса. Будто прочитав мысли друга, тот вынырнул из-за спины Посейдона, взглядом указывая на массивную дверь. — Кажется, сегодня последний беззаботный вечер, — Дис взволнованно мерил шагами маленький зал. Афродита уже знает, Ника, наверняка, тоже. Скоро начнется паника и… — Да брось. С тех пор, как это произошло мы все сами не свои. Теперь хотя бы не нужно делать вид, что все нормально. Отвлечься все равно не выходит. Кстати, Ника уже давно знает, так что ещё час и будут знать все. — О, дружище, ты ее недооцениваешь, — Дис глубоко вздохнул и уставился на дверь, где вдруг стало неприлично тихо. — Если Вам так нравится стоять мраморными истуканами, то конечно не страшно! Но лично я предпочитаю хотя бы иногда давать волю ногам, — закончил один из воинов. — Пусть говорит тот, кто видел это, хватит распространять слухи — Имхотеп обвел зал взглядом, задержав его на пяти присутствующих в зале членах Совета. — Дайте мне слово, — Король Артур медленно, чуть прихрамывая, двинулся сквозь расступающуюся толпу. Люди с опаской перешептывались, пока, наконец, он не достиг середины круга. — Буду краток. Ровно неделю назад, одна из нас не проснулась. Я имею ввиду Иреиду. Вряд ли кто-то был хорошо с ней знаком. Даже я, к своему стыду, не сразу заметил ее пропажи. Она была нелюдимой и одинокой. Никто из нас не знал, - он кивнул головой на других членов Совета, - почему она вдруг не проснулась. Это могло быть простой случайностью или намеренным выбором. Поэтому мы решили выждать пару дней, чтобы разобраться с этим. Параллельно Совет решил провести проверку всех присутствующих в музее экспонатов, — старик неприязненно поморщился от режущего слух слова и продолжил, — и выяснил, что Иреида не первая. Волнение охватило зал и громкое «Ах» послышалось одновременно со всех сторон — Египетский зал пострадал больше всех. Каждый второй миниатюрный экспонат, живущий там, больше не оживает. В остальных залах также были обнаружены спящие. Иреида стала первой среди экспонатов в человеческий рост. В воздухе повисла тишина. И густой, почти осязаемый страх. Артур тяжело вздохнул. Речь ещё не была окончена, худшие слова были впереди. Если бы он мог лгать, обязательно сделал бы это, ради общего блага и предотвращения паники. Но это было выше его сил, против его природы. «Король правды и чести», как ласково называли его люди, не мог врать в глаза. Поэтому ОН главный старейшина Совета, поэтому ОН сейчас стоит здесь. — У нас нет объяснений того, почему все это происходит. Есть лишь три предположения. Первое — мы засыпаем. Возможно — это обратимый процесс, если сделан сознательный выбор. Второе — мы умираем. У всего на свете есть срок годности, и мы не исключение. И, наконец, третье — мы больше не просыпаемся, потому что, — Артур помедлил, давая всем возможность осознать сказанное, — кто-то забирает нашу искру. Но все это только слова и... — И мы закрываем Египетский зал до полного выяснения обстоятельств, — вмешался Зевс. На ближайшую неделю отменяются все развлекательные мероприятия. До самого рассвета люди в последний раз теснились в общем зале, стараясь не оставаться наедине с собой и своими мыслями. Никто не позволял себе громких разговоров, повсюду слышался лишь мерный шепот сотен обреченных голосов, до последнего откладывающих возвращение на свои постаменты. Настал худший день — Боги молились Богам о том, чтобы выжить.