Я стану твоей тенью

      Идея, что в бессознательном состоянии мозг парня пытался ему что-то сказать, представ при этом в моём обличии, немного настораживала. Либо это простое стечение обстоятельств, либо вопрос на самом деле куда серьёзнее.       “Это всё болезнь. Не бери в голову,” — решил я не нагнетать обстановку раньше времени, а сам спустился в кабинет, вместо того, чтобы как планировал отправиться спать, бросил на стол увесистую папку с досье и устало потёр глаза. Ночь обещает быть долгой.       Включив лампу, я сел в кресло и раскрыл документ. Первая страница: базовая информация — родословная до третьего колена: в семье мать и отчим, братьев, сестёр нет, информация об отце отсутствует. Тут же делаю себе первую пометку, так как информации может не быть лишь в двух случаях: утеряна или стёрта. Если потеряли — как это вышло, ежели убрали намеренно — опять же, кто? Необходимо узнать абсолютно все мелочи, так как если мне подсунули троянского коня, то это вряд ли нелепая случайность.       Следующим разделом оказалась медкарта, и тут я завис капитально. То, что Рей переехал в Норд, было понятно из родословной, но вопросы вызывало далеко не это. От рождения у него было хроническое заболевание, а город, как известно, обладает до сих пор необъяснимыми исцеляющими свойствами. После того, как о мистических возможностях Норда стало известно, об этом раструбили на весь свет. Люди семьями ринулись переезжать в чудо город, не задумываясь о последствиях. Как и требовалось ожидать, такой резкий приток населения сильно ударил по экономике, поэтому было принято решение, пускать в город лишь при наличии специального разрешения. Установка постов, патрулей и электромагнитной ограды конечно же не остановило нелегалов. Учёным так и не удалось найти ответ, что способствует излечению всех болезней, но люди не растерялись, придумали парочку легенд, которые по сей день передают из уст в уста. Можно было бы сослаться на экологию, но такого термина как “здоровая экология” уже давно не существовало даже у нас. Тем не менее, вопрос первый: почему у парня не исчезли проблемы со здоровьем при переезде? Болезнь сохранилась аж до семи лет, при этом фиксировалось постепенное ухудшение состояния. Вопрос второй: почему заболевание резко исчезло? В возрасте восьми лет появилась отметка, что он абсолютно здоров, но никакого описания как это произошло. И последний вопрос: как так вышло, что с каждым годом его показатели росли, и к семнадцати годам все анализы свидетельствуют о том, что физически он подходит для Майра на все 100 процентов? У людей с бывшими хроническими болезнями показатели куда ниже, а Рей даже большее количество инъекций выдерживает, чем я. Он человек вообще?! Так или иначе, чудо не могло произойти без стороннего вмешательства, а на этот счёт оставалось пока лишь гадать и предполагать.       Чем дольше я читал, тем больше появлялось открытых вопросов.       — Да к чёрту, — через час пришёл я к выводу, что стоит всё же отправиться спать, почувствовав тупую боль в затылке. Несколько дней без адекватного сна давали о себе знать. В конечном итоге было принято решение отложить всё в недалёкий ящик, буквально на несколько дней, чтобы выждать подходящего момента.       Пара дней прошла в создании разнообразных теорий, к этому времени Рею стало легче, и можно было попытаться что-то узнать непосредственно у него. Всегда лучше идти по пути наименьшего сопротивления: чем больше информации удастся вытянуть из парнишки, тем меньше придётся раскапывать могил самостоятельно.       — Мне нужно в штаб, ты едешь со мной, собирайся, — резко прервал я его от весьма неувлекательного дела. Нагрузки ему пока не полагались, поэтому почти всё свободное время он проводил за учебниками и штудировал теор курс. Мы дико опаздывали по всем возможным планам, но зверствовать после того, как Рей оказался одной ногой в гробу, я не мог, хотя очень хотелось.       — Зачем? Я же могу остаться дома, — Рей сначала обрадовался, но постепенно его взгляд помрачнел.       — Чтобы ты ещё что-нибудь учудил? Да тебя даже на полчаса одного нельзя оставить! Нет уж, — холодно процедил я.       От мысли, что самые нелепые планы рождаются в голове данного представителя по щелчку пальцев, на самом деле становилось не по себе. И в ближайшее время так точно глаз с него сводить я не намеревался. Мне хватило тех трёх дней, что мальчишка балансировал между жизнью и смертью, а я бдел как наседка, чтобы не пропустить момент, когда я уже не смог бы ничего сделать, и пришлось бы везти его к Карвину. А объяснять старику как так вышло и почему, не особо хотелось. Парень тяжело вздохнул, но спорить не стал, что весьма удивило, ведь это тот ещё любитель вставить свои пять лакритов (интерпретация “пять копеек”). Вместо этого он отложил книгу в сторону и смиренно отправился наверх, чтобы переодеться.       Часть пути мы ехали молча. Рей был особенно молчалив и неустанно смотрел в боковое окно: то ли всё ещё сказывалась болезнь, то ли его конкретно переклинило на том сне. В любом случае он что-то старательно обдумывал в тот момент, так же как и я. Мозг неустанно прокручивал имеющиеся факты: сшитое досье, необъяснимые особенности, искусственная реакция парня на определённые фрагменты. Тогда я не обратил внимание, но сейчас повторно прокрутил ваш разговор в ванной комнате. Рей отвечал на вопросы так, словно шёл по какому-то шаблону, а это значило, что либо он неумело врал, пытаясь что-то прикрыть, либо часть его воспоминаний и знаний очень грубо подтёрты. “Нельзя было по здоровью… Мне это с детства говорили”, — так он тогда сказал, но на лице парня отразилось смятение. Кажется, в тот момент, наряду со мной, он осознавал, что не может логично объяснить собственную реакцию. Будто стоял какой-то блок.       Чтобы проверить свои пока только догадки, я наконец нарушил тишину.       — Ты помнишь своего отца?       — Что? — Рей повернул голову, его взгляд, что до этого был отстранённым, медленно сфокусировался на мне. — Отца? Если честно, я вообще его не знаю.       — Хмм, странно, я помню, ты говорил, что в покер тебя отец учил играть, — задумчиво протянул я.       — Отчим, он мне как отец, а другого я и не знал никогда, — кивнул Рей.       — И не интересовался никогда? — Продолжил уже решительнее, заметив, что тема его не напрягает.       — Интересовался конечно. Но мама сказала, что он бросил её ещё до моего рождения, назвала подонком, и отказалась что-либо пояснять. Так что, кто он, мне не известно, — он оттараторил и неопределённо пожал плечами.       — И что, никаких записей, фотографий, ничего? — Отвлёкшись от дороги, я посмотрел на его лицо, парень завис, что-то перебирая в уме, после чего медленно перевёл на меня испуганный взгляд.       — Не знаю…       — А ты бы хотел его найти? — Продолжил давить.       — Не знаю… — он повторил отрешённо. — Стоит ли искать того, кто кинул нас, когда меня ещё не было? Я не был нужен ему тогда, вряд ли нужен сейчас.       Рей тяжело вздохнул, раздражённо поморщил нос и уставился в бардачок взглядом, полным обиды.       — А если он даже не знает о твоём существовании? — Я тут же схватился за возможность.       — Что ты имеешь в виду? — Он встрепенулся.       — Ну смотри, твоя мама восприняла вопросы в штыки. Что если, когда они расстались, она ему даже не сообщила о беременности? — Рей перевёл на меня взгляд, и с несколько секунд смотрел без единой эмоции на лице. Он снова подвис, то ли пытаясь понять, к чему я веду, то ли копаясь в собственных мыслях и не имея возможности найти какие-то вразумительные ответы.       — Возможно, — парень снова неопределённо пожал плечами.       — Можно попробовать, — предложил я, но ответа не поступило, Рей опять отвернулся к боковому окну и уставился в него.       Двоякие чувства. С одной стороны очень похоже, на работу с сознанием парня, но пытаться надавить сильнее было опасно. Раскрыть загадку — теперь моё первостепенное дело, а если он закроется от меня с концами, то что-либо вытянуть из Рея у меня не получится. Кажется, я только сейчас начал осознавать, что экземпляр мне подкинули на самом деле интересный. Интересно, Рагнол знал всё с самого начала или просто совпало? Но естественно спросить напрямую я не могу, ведь неизвестно, в какую сторону это всё повернёт.       Из мыслей меня выдернуло белое здание, что начало маячить на горизонте назойливым освежителем воздуха, поэтому полностью сконцентрировавшись на дороге, я отбросил все посторонние мысли. Подумаю об этом позже.       — Тэшард, ты даже не опоздал? — Рагнол взаправду удивился, заметив меня в коридоре. Мужчина даже сначала продолжил свой путь, но запоздало осознав, кого увидел, резко остановился, развернулся, посмотрел сначала на часы, а потом вновь на меня.       — Сейчас Рея пристрою, и непременно опоздаю, — ответил я фальшивой улыбкой.       — Зачем? Вы оба идёте на собрание, — сопроводил он слова жестом, указывающим на конференц-зал.       — Но ведь он нулёвка! — Искренне удивился как я, так и Рей, который вопросительно вытаращил глаза.       — Это твой напарник, так что в виде исключения он может присутствовать даже с нулевым уровнем, — хмыкнул Рагнол и продолжил своё шествие, оставив меня с застывшими немыми матами на губах.       — Но ведь этого даже в правилах нет, — придя в себя, крикнул я мужчине вслед.       — Теперь есть, — звучно ответил тот, явно при этом ещё и ехидно улыбаясь. После того как я несколько месяцев к ряду трепал Рагнолу нервы, отыгрывался сейчас он с явным наслаждением. Одно дело навязать мне в напарника ничего не соображающую малолетку, и совсем другое — опозорить перед всеми. Слухи теперь гарантированы, репутация подмочена, а об операциях можно забыть надолго. Рагнол чётко дал понять, что в одиночку ни одно дело мне не поручит, а Рея ещё долго в “поле” не выпустят.       — О, и вы здесь, что-то рановато! — Лин приветливо хлопнул меня по плечу, также направляясь на собрание.       И этот туда же. А ещё друг, называется!       — Да-а-а, подойду минут через десять, нельзя же имидж портить, — на автомате съязвил я в ответ и медленно перевёл взгляд на Рея, который пребывал в таком же шоке, как и я. — Значит так, сидишь тихо, не привлекая к себе внимания. Будешь меня позорить — прибью, всё понятно?       — Ага, — скорее на автомате выпалил парень, белее листа бумаги, когда я схватил его за локоть и потащил ко входу.

***

      Что реально, а что нет? Где грань между настоящим и будущим?..       — Что реально, а что нет? — Бормотал я себе под нос, раскачиваясь из стороны в сторону и уже довольно долгое время ковыряя проволокой замок.       Часов в моей комнате не было, поэтому могло пройти пару минут, либо же несколько часов. Проволока, я заметил её несколько дней назад, призывно торчала из стены с внешней стороны здания. Сначала я длительное время гипнотизировал её, пока наблюдал за неизменным видом из окна, ведь время здесь будто стоит на месте. Но потом в голове появилась назойливая мысль: дотянуться до проволоки, отломить кусок и затащить вовнутрь. Это же идеальное орудие. Им можно ткнуть санитара в глаз, схватить ключи и попытаться сбежать, или же приставить тому к горлу и заставить вывести из здания, на крайний случай вскрыть вены и покончить с этим мучением, хотя… можно просто попытаться вскрыть замок. Замок… Мне необходимо его вскрыть.       Немного подумав, я открыл нараспашку окно, в комнату тут же потянуло прохладой, опасливо оглянулся, прислушиваясь к звукам, так как я не понимал, сколько ещё времени до очередного обхода. Недолго думая, я просунул ладонь меж железных прутьев, металл врезался в кожу, не позволяя кисти протиснуться за пределы клетки. Слишком узко. Чуть подумав, я потянул прутья в разные стороны, приложив максимум усилий, стараясь их тем самым раздвинуть, но это не особо помогло. Решётка по-прежнему не давала просунуть руку до конца. Однако сдаться я не мог, поэтому спрыгнул с подоконника, подбежал к кровати, лишний раз убедился, что в коридоре никого нет и поставил ладонь на край кровати. Глубокий вдох, прицельный удар и щелчок, через несколько мгновений отразившийся тупой болью. Чёртова проволока и паршивая навязчивая идея.       Кисть прошла между прутьев почти идеально, если не брать в расчёт то, что выбитый из сустава палец доставлял ощутимый дискомфорт. Осталась самая сложная часть первого пункта моего дикого плана. Рука двинулась дальше, но примерно до середины предплечья, однако этого хватило, чтобы дотянуться до необходимого объекта. Схватив заржавевшую проволоку, я надавил пальцами, и она согнулась, после чего повторил манипуляции в другую сторону. Четырьмя пальцами делать это было куда тяжелее, и я скорее рефлекторно смахнул с виска соскользнувшую капельку пота, не сразу сообразив, насколько сильно в этот момент вспотел. Всё внимание было сконцентрировано на миссии. Казалось, будто прошла вечность, рука онемела, пальцы болели от перенапряжения, а большой от неестественного положения, но меня это мало волновало. То и дело сгибая кусок металла в разные стороны, я вслушивался в абсолютную тишину на наличие тихих шагов. Наконец проволока разболталась достаточно, чтобы вот-вот надломиться. Теперь оставалось не уронить, иначе все усилия оказались бы бессмысленными. Я постарался надёжнее перехватить проволоку, но в теории это всё казалось куда проще, чем на практике. Последнее движение, и кусок, наконец, оказался в ладони, балансируя между фаланг как канатоходец с шестом. Я осторожно потянул руку на себя и когда проволока оказалась у самих прутьев, перехватил её пальцами здоровой руки и затащил добычу внутрь. Просунуть кисть обратно оказалось куда сложнее, так как она заметно опухла, но позволить санитарам найти себя прикованным к окну я не мог, поэтому стиснул зубы и превозмогая боль резко дёрнул на себя. Слёзы предательски брызнули из глаз, но вместо крика вырвался лишь тихий смешок. Поспешно закрыв окно, я схватил результат труда и довольно улыбнулся, рассматривая кусок в тусклом свете коридорной лампочки. Правда довольно быстро внимание перекочевало к новой проблеме: опухшая кисть, ссадины, стёртая кожа и окантовка из синяков и царапин об металл на предплечье. Если ничего не придумать, это точно заметят, поэтому наутро я симулировал припадок, в ходе которого изодрал руки, шею и часть лица. Когда в палату ворвались санитары, я уже порядка несколько минут бился лицом о спинку кровати. Очнулся от успокоительного я в своей же палате и вновь довольно улыбнулся. Все раны были тщательно обработаны, и ни у кого не возникло подозрений, что нанося себе увечья, я пытался что-то скрыть. Конечно, я же обычный псих.       Со второй частью плана пришлось повозиться несколько дней. Сложно вскрыть замок, если ни черта в них не смыслишь. В фильмах это всегда происходит быстро и непринуждённо, в реальности нудно и долго. Но монотонность меня не пугала. Если бы потребовалось просидеть год у замочной скважины, я бы всё равно старательно изо дня в день ковырял механизм. Однако замок поддался на девятый день, и я наконец открыл дверь к свободе. Вот только бежать я не собирался, по крайней мере не сейчас. Тихо прикрыв дверь, я бесшумно прошёл по коридору и свернул в комнату медсестёр. Мне нужен был телефон. Это был один из тех старых аппаратов с проводом и настоящими кнопками. И дело, конечно, не в том, что поменять на что-то новое не было денег, нет, просто такую бандуру хрен утащишь, а если и утащить, то работать без провода она не станет. Практично, поскольку среди постояльцев было много клептоманов, из-за которых раз в неделю перетрясали абсолютно все комнаты. Я сделал глубокий вдох, руки задрожали, но пальцы набрали номер с первой попытки. Я знал его наизусть.       Послышались долгие мучительные гудки, а я опустился на пол и прислонился к стене, так как класть трубку без ответа не собирался. Стена напротив была расписана красками. Это была яркая картина потолка до пола: зелёная лужайка, тёплый солнечный день, аккуратный домик и счастливая семья, идущая по направлению к нему. Слишком радостная и неестественная иллюстрация для нашего места. Глядя на неё, я лишь искривил губы в подобии улыбки.       — Слушаю, — гудки прервал раздражённый сонный голос.       — Привет, — тихо, но с облегчением выдавил я в ответ.       Повисла пауза. Ты узнал? Конечно же узнал.       — Как ты…?       — Не переживай, я не сбежал, — перебил я очевидный вопрос.       — Откуда у тебя телефон?       — Не важно. Я не для этого позвонил.       — Звонки запрещены, что-то случилось?       — Ничего такого, о чём тебе стоит беспокоиться. Я хотел тебя услышать. Когда ты приедешь?       — Не знаю. Много работы.       — Я соскучился.       Повисла давящая тишина, к горлу подступил противный комок обиды, а единственная слеза скатилась вниз по щеке. Хоть ты меня и не видишь, но думаю, прекрасно чувствуешь, ведь между нами связь как-никак.       — А ты нет? Эх-х-х… Я так надеялся, — против воли я всё же выдавил смешок.       — Чего ты хочешь? — Ответ сквозил раздражением. За эти пару лет ты сильно изменился, теперь нас разделяло не только расстояние. Да, между нами по-прежнему была связь, я это чувствовал, как и то, что самый близкий для меня человек, находясь на другом конце этого незримого кабеля, вот уже давно старательно его отторгал, словно пытался вырезать меня из своей жизни, как противную опухоль. Вот только от меня не просто избавиться.       — Давай так, я не сбегу, если ты приедешь. Ты же не хочешь, чтобы я сделал кому-то больно?       Снова тишина. Ты что-то обдумываешь.       — Откуда ты взял ключ? — Услышал я вместо ответа.       — Ключ? — Переспросил я, прекрасно понимая, что ты попросту тянешь время. Скорее всего в этот самый момент пытаешься связаться с хосписом, чтобы сообщить обо мне. Предатель.       — Которым ты открыл дверь, — зная, что я и так понял суть вопроса, всё же поясняешь. — Это так важно? — Хмыкнул я в ответ. Он даже не подозревает. — У тебя неделя.       Выплюнул я в трубку и резко оборвал звонок. Пусть ты и приспособился блокировать от меня часть чувств, но это не мешает читать тебя как книгу.       Я едва успел вернуться в палату, закрыться и спрятать проволоку, как ко мне нагрянули. Санитары нашли меня на подоконнике, ничего сверхъестественного, почти всё свободное время я проводил именно там. Я безэмоционально пронаблюдал, как они вывернули то немногое, что находилось в моей палате, после чего грубо стащили с подоконника, раздели и произвели досмотр.       — Где он? — Рявкнул Савол, грузный мужчина средних лет, отвечающий за наше крыло. Он припёр меня к стене, и его лицо оказалось настолько близко, что я смог разглядеть сонную помятость; его явно выдернули из сна, сообщив о моём проступке.       — Кто он? — Я в ответ изобразил искреннее удивление.       — Чей ключ ты стащил? — Надсмотрщик лишь сильнее впечатал мой затылок в стену.       — Ключ? — Продолжал я строить дурачка.       Сообразив, что из меня ничего не вытянуть, он лишь злобно цокнул и приказал санитарам отвести меня в отделение для того, чтобы сделать рентген, логично предполагая, что я мог ключ проглотить или же просто засунуть его в зад, поскольку в комнате они так ничего и не обнаружили. Какого же было их удивление, когда на снимках они тоже ничего не увидели.       — Да быть такого не может, куда-то же он его дел, — донеслось до меня шёпотом, из-за чего я лишь усмехнулся, всё шло по моему плану.       — Чей-то ключ пропал? — Громко выкрикнув, я привлёк их внимание. — Почему вы так уверены, что я сам открыл дверь?       И следующим пунктом было — посеять зерно сомнений.