Люблю и ненавижу

Акнология. Ожидание казалось вечным. Прошло пять часов. Я задыхался. Мне хотелось рвать и метать пока она была там. Мной заправлял один ужасный, огромный животный инстинкт, который был готов крушить всё вокруг. Резкий толчок со спины, я обернулся. Старик. — Не писай, парень. Всё с ней будет хорошо. Ты подумай, как прощения будешь вымаливать. — Но она ведь меня любит! Она обязана простить! — вспылил я. И, как я позже догадался, зря. — Ты хоть в курсе что ты натворил! Ты оставил девушку, беременную, одну! — он начал увеличиваться в размерах тела. Мне кажется, или я уже это видел? Он прижал меня к стене и с укором посмотрел в глаза, прожигая во мне дыру. — Ты хоть понимаешь, что тебя после таких слов мужиком назвать нельзя! Ты как последний щенок себя ведёшь! — Старик, да ты хоть знаешь, какого это, в первый раз влюбляться?! Он вознес надо мной кулак и одним ударом отправил меня в нокаут. Я впечатался в здание на улице, снеся еще три. Из здания гильдии выбежала красноволосая. Я даже за милю мог почувствовать эту ауру: смесь страха и мимолётной радости. Значит… она уже родила? Я был готов лететь к ней. Алая отошла в сторону, а я понёсся в подвал, желая всем сердцем как можно быстрее увидеться с Люси. Ее запаха я больше не слышал. Я упал на ступени, и начал ударяться о них, скатываясь в низ. Дверь в подвал была благополучно сдёрнута с петель. За решеткой лежало окровавленное тело. От него исходил легкий аромат корицы и… мой запах. Сбоку послышались шарканья каблуков. Я не хотел даже подходить к этому человеку. Он положил руку мне на плечо, и лишь заметно хихикнул. Смех такой же, как я слышал недавно. Это её смех?.. Нехотя обернувшись, я обомлел. Стояла красноволосая… Не тебя я хочу видеть. — Акнология, — лишь тихо сказала она. — Был шанс спасти ее… — Но?.. — перебил я её. — Что «но»?.. — Почему был? — Он был удачно использован. Но тебя она видеть не желает. Ты у неё почти его отнял. — Врёшь, алая! С конца тоннеля послышался детский крик. Этот крик… Я стал отцом! Я правда стал отцом! Ломанувшись туда, я резко тормознул. А ведь стариковские слова были отчасти правдой. Какой я после этого дракон? Я удивлюсь если она мне хоть ребенка покажет. Потянувшись к карманам на брюках, я вынул маленькую бархатную коробочку цвета ее глаз. Господи, дай мне сил. Только пусть она меня простит, я начну в тебя верить. — Веди, — прошипел я. Я шел как можно медленнее. Каждый шаг сопровождался тремя или десятью ударами сердца. Было страшно. Впервые я настолько боялся идти к женщине. Казалось бы: разве может обычный сосуд для утоления похоти и вынашивания потомства зацепить настолько самого короля драконов? Теперь я понимаю почему отец так пёкся о матери. Любовь творила с ним страшные вещи. Наконец пришло осознание правдивости слов отца. Как бы я не замедлял ход, мы подошли к двери. Что я, не мужик, а тряпка? Я потянул ручку на себя, а после открыл медленно дверь. Люси мирно лежала на койке рядом со столом. Ее бледная кожа и впалые, красные, припухшие глаза выдавали её усталость и повествовали о тяжести родов. Рядом с ней на кушетке лежала мертвая девушка с розовым волосом. Так вот что за цена… — Зачем принёс сюда свои полипы? — рявкнула женщина позади. — Полюшка, прошу, дай нам переговорить. Эльза, милая, выйди. — Прохрипела Люси. Дверь со скрипом закрылась. Присутствие алой за ней было слышно аж за километр. А вот старая всё никак не выходила. Это конкретно напрягало и раздражало, ведь ее резкий запах перебивал аромат Сердоболии. Но, кажется осознав, что наш шквальный огонь из глаз в друг друга ни к чему не приведёт, поспешила удалиться. Мы оба молчали. Но первым молчание нарушила она. Точнее, ее кашель, который отхаркивался с кровью. Я хотел подойти помочь, но сделав первый шаг, тут же осёкся на месте. Она протянула свою дрожащую, бледную руку, на которой виднелись крупные вены, и развернула ладонь, как знак «стоп». — Подойдёшь хоть на шаг, — хрипела она, — выпью яду и отправлюсь в преисподнюю. — Зачем? — Такой же вопрос. Я взял стул у двери, и сидя на нем, допрыгал до изголовья. — Я ни на шаг не подошел. Поговорим? — Не думаю что у нас есть что-то общее, кроме моего ребенка. — Нашего, Люси. — Моего, — упрямилась она, а я всё не понимал из-за чего. Я взял ее руку в свою, опасаясь, как бы она не потянулась к флакону с ядом. Она резко дернулась, по ее телу пробежала крупная волна странных пупырышек. Для человека это нормально? Это чешуя, наверное. Всё не отпуская ее руки, я сел перед ней на колени, и уже вкладывая в ее руку коробку с кулоном. Я прижался к руке, как к соломинке утопающий. Казалось, что если отпущу ее сейчас, то больше никогда не смогу взять. — Я прошу тебя, Люси, прости меня. Я дурак, идиот, долбоёб и просто никто. Я ублюдочная тварь, скотина и просто падла. Я монстр, дебил и низший юрг во всей вселенной. Я знаю, что ты меня имеешь полное право не прощать, но дай мне хоть шанс на исправление. Прошу тебя, и использую его с толком, я исправлюсь, стану примерным семьянином: мужем и отцом. Только прошу… — Извини и ты меня, — перебила она меня. Коробочка резко хлопнула о нижнюю часть, приближаясь обратно к моей руке. Она вытянула свою кисть из моих пальцев, и продолжила уже тяжелее: — но прощать тебя я не собираюсь. Даже если ты используешь свой шанс, где есть гарантия твоего раскаяния в содеянном? Лишь на слова я пока не верю, а то, как ты общался с мастером и со всеми лишь из-за меня, движимой лишь непонятной ревностью… Прости, но твои поступки за тебя говорят сами. Сердце ухнуло, отбив несколько резких ударов. — Прошу тебя… только дай мне шанс… Молю! Я сделаю всё! Только прошу… Она ткнулась своим носом мне в голову, легонько чмокнув губами макушку. — Любовь — страшная сила, дорогой мой. Моя любовь к тебе — тобой не заслуженна. Я хочу дать тебе шанс… ведь прощение — великая сила. Мы начали не правильно, но я думаю у нас получится это исправить. Она замолчала. — Я даю тебе шанс. Я снова протянул ей коробочку, она взяла её. Приподняв мою голову своими ледяными сухими пальцами, я оставил ее в таком положении. Она вытащила украшение, и сняв с цепочки подвеску, потянула ее руками в разные стороны. Мелкие частицы разлетелись в разные стороны, со звоном падая на пол. — Если эта вещица настолько тебе дорога, то беги её собирать. Это твоё право. Но проявляй терпение. Не всё происходит сразу и падает с небес. Я лишь виновато кивнул. Чувствовал себя сейчас как мелкий нашкодивший ерих. Она подала мне руку и попросила помочь ей встать. Я готов был подхватить ее на руки, за то, что она меня просит и вообще говорит со мной. — Прости меня… — прошептал я. Она пропустила мои слова мимо ушей. Мы пошли с ней наверх гильдии, где и сможем нормально поговорить с мастером Макаровым, да и с ней тоже.