Как смириться с неизбежным

Воздух разрезал резкий выпад и летящий ровно в цель ножик. Одинокая ворона, сидящая на дереве с меткой, от неожиданности каркнула и взлетела в воздух. Худощавый мелкий юный викинг подпрыгнул и радостно закричал: — Да! Наконец-то! Тридцать две неудачные попытки подряд и, в итоге, одна удачная. Иккинг был не то, чтобы счастлив — на седьмом небе были ощущения в сто раз круче. Удовлетворение от проделанной работы, приятная усталость и безграничная радость, граничащая с каким-то счастливым ощущением, только другим. Похожим, но другим. Упав на траву, Иккинг блаженно прикрыл глаза и вздохнул. Если раньше он и пользовался ножиком — то неумело, и то, только для точки угля на палочке*. И если раньше он пару раз пытался начать заниматься метанием, то в итоге через пару бросков он либо тянул связки, либо ломал что-то (чаще всего себе, но бывало и так, что кому-то другому), либо случайно каким-нибудь образом вырубал себя. Это было действительно случайно и после Иккинг чувствовал себя не то, что костью и селедкой (даже те были не настолько никчемны), а чем-то сверх неудачливым (вроде его даже можно было богом лохов назвать, но слишком много чести), если это вообще возможно. Но сейчас… Иккинг открыл глаза и на всякий случай посмотрел на мишень, — вдруг показалось? Но нет, — очень красиво из неё торчал ножик, будто специально присобачили, не со всей дури — как декор, аккуратненько. Карасик вздохнул и посмотрел на расползающееся пятно чешуи, что медленно, но верно заменяла кожу уже почти до локтя. А любоваться, к слову, было на что — чешуя черная, поблескивала иногда при правильном ракурсе синим, да и выглядела не так, как у остальных сверстников. У ребят были самые разнообразные квадратики, прямоугольники, кружочки, а у Иккинга — ромбики и иногда не очень ровная простая кожа. И Иккинг чувствовал себя в ней очень уютно, порой даже мечтал быстрее умереть, чтобы драконья кожа покрыла его всего. Однако от таких мечтаний его быстро отучил Плевака. Впрочем, как и о рассуждений вслух. Да и Иккинг так и не смог посмотреть в библиотеке, — какой же он дракон? Хотя, неудивительно. Эта мысль пришла к нему только сейчас. Иккинг устало вздохнул и закрыл рукой глаза, не желая больше видеть насмешливые ухмылки богов — смотрел он ведь в небо, пока думал о своём, житейском. Да и жить как-то сразу проще стало, когда этот период всё-таки начался. По крайней мере скоро его не будут называть «НЕ-драконом». Иккинг надеялся. — Рыбья кость! — закричал Сморкала. Что он здесь делает?! Иккинг не то, чтобы запаниковал — почти заистерил, только сохраняя хладнокровие снаружи. Как нашел? А зачем? Если опять издеваться, то извольте — Карасик устал, ему надо отдохнуть, да и лучше он пробежится до дома, да. Схватив ножик из дерева и параллельно спустив рукав рубахи обратно вниз, Иккинг понесся в сторону деревни как ужаленный. — Эй, ты где?! Только что тут был! — донеся ему слабый, еле слышный голос Сморкалы и Иккинг прибавил скорости, хотя больше, вроде, уже и некуда. Лишь бы не напороться на кого-нибудь. Лишь бы не напороться на кого-нибудь. Лишь бы не… Неожиданно чьи-то ноги охватывают его поперёк пояса и поднимают вверх. — Куда собрался? — поинтересовался обладатель мелодичного голоса, и Иккинг понял — влип не то, чтобы по полной, просто ещё хуже. Хотя, спрашивается, куда хуже-то? Но это же Иккинг, он проклят богами, у него запоздалое взросление и, черт подери, это Астрид! Всё было бы не так плохо, если бы это были, к примеру, близнецы. Ну или Сморкала. Но не Астрид. Вот с ней всё в сто раз хуже прежнего, правда.