Личность не установлена

      С годами неминуемо приходит понимание, что мир не прозрачен, и человек не сможет постичь за свой век все истины. Старина Луис знал это — знал, словно родился с этим знанием. Всю жизнь он учил семью смотреть на мир трезво, замечать детали и радоваться каждому дню. И они прилежно следовали наставлениям мудрого веселого старика, а когда он ушёл, семья приняла это не без грусти, но спокойно.       Лели Гертнер — жена Луиса, смирилась с утратой мужа и находила отраду в воспоминаниях, поселившихся с ней в пригородном доме — некогда деревенском особнячке, взрастившем поколения ее предков и хранившим очаг ее собственной семьи долгие годы. Лели много думала о прошлом, а вырывалась из рутины только когда в гости наведывались внуки с детьми. Тогда ее дом наполняли суматоха и радость: правнуки громили гостиную и хвастались успехами в учебе, а их родители хвалили стряпню и расспрашивали о здоровье, упрашивая переехать к ним в город. Но она непреклонно возражала: «А кто за домом уследит?» да отшучивалась с самым упрямым видом:       — Я тут родилась — тут и помру. Тут и Луис — а я без него никуда не поеду!       Шло время. Год, другой — затем еще один — ускользнули, как швейные иглы выскальзывают из непослушных сухих пальцев. В последние месяцы город стал тише, молодежь — беспокойнее, а улицы пришли в запустение. Ночами по улицам гулял лишь страх.       Все началось с того, что начали пропадать люди, а на дорогах и стенах тут и там по утрам появлялись начерченные красками линии и оккультные рисунки. Газеты вскоре замолкли, перестав освещать и сами пугающие события, и ход расследования полиции, а пара независимых журналистов, посещавших город, бесследно исчезла. Прошел даже слух, что все это привлекло внимание большой международной службы, борющейся с террористами, сектантами и прочими маньяками.       Последний раз Лелли Гертнер видела внуков тремя неделями ранее, перед их отъездом в Берн. Напуганные происходящими в городе ужасами, в этот раз они настойчиво уговаривали ее уехать с ними. Но бабушка отказалась, как и большинство ее старых соседей.       — Мы с вашим дедом пережили две мировые войны! Уж эта-то ерунда утрясется, все будет хорошо. Вы родителям привет от меня передавайте, а я за домом послежу, пока все не уладится!       Внук только огорченно развел руками, бессильный перед ее упрямством, а его жена с грустью пообещала передать приветы всем родственникам, живущим в столице.       Тем временем, за прошедший месяц пропажи людей участились. Лели, естественно, видела, что соседи под вечер прячутся по домам и улицы пустеют все больше. Старушка лишь пожимала плечами и подписывалась под «что-нибудь предпринять», которые особо активные граждане каждые пару дней отправляли чиновникам.

4 апреля 1988, понедельник

9:41 AM

      Следуя своему нормальному распорядку, Лели проснулась затемно, умылась и принялась хлопотать по дому. К девяти она проверила порядок, прогнала голубей с чердака, забрала газету и приготовила завтрак. Старушка изучала совершенно обыденную и скучную газету, когда пронзительно тренькнул дверной звонок. Лели вздрогнула, поднялась из-за стола и просеменила ко входу, гадая, кого же из соседей могла принести нелегкая в такую рань. Открыв дверь, она увидела согбенную фигуру в шляпе и старом рабочем костюме, уже отворачивающую тележку от ее крыльца.       Хромой молочник Эриксон с хозяйства через пару домов приветливо обернулся и поздоровался. Пожилые люди перекинулись парой относительно свежих шуток с телевидения и радио, Лели осведомилась, все ли ее соседи вверх по улице открыли сегодня двери и, получив утвердительный ответ, попрощалась. Эриксон с улыбкой покатил тележку с почти пустым бидоном в сторону своего дома, по пути намереваясь отдать остатки лишнего надоя кошкам вредного соседа Ругера, который не переносил молока, но по случайности поселился лет тридцать назад именно между домами Эриксона и Гертнеров. Все старики хорошо знали друг друга, и, в отличие от молодых, своим привычкам и распорядку никаким городским страшилкам мешать не позволяли.       Она заканчивала мыть посуду, когда в дверь вновь позвонили. Старушка поспешила, насколько позволял ее скоро уж девятый десяток, к двери. В глазок она увидела двух незнакомцев в простой городской одежде. Лиц было не рассмотреть… Услышавший шаги мужчина перед дверью подал голос:       — Здравствуте! Здесь проживает Лели Гертнер?       — Да, а кто интересуется?.. — осторожно осведомилась старушка.       — Лейтенант Коуи, спецотдел международной службы безопасности. — Мужчина привычным жестом вытянул из-за воротника удостоверение и расположил его перед глазком так, чтоб его было можно хорошо рассмотреть. «Лейтенант Рой Коуи»… Корочки известного ведомства сопровождались уже не новым, но еще блестящим жетоном. Лели немного успокоилась и приоткрыла дверь на цепочке. В дом рванулся свежий утренний ветерок, неся с собой ароматы весенней зелени и одеколона.       — Здравствуйте… Я — Лели. Чем могу быть?.. — Лели замялась, рассматривая гостей.       Офицер Коуи был одет в незамысловатый костюм-двойку в темно-синих тонах, в то время как его спутник, расположившийся у ступенек крыльца, в своем, тоже классическом, наряде предпочитал табачный верх и белую рубашку. На сгибе локтя он держал кожаный портфель и задумчиво разглядывал живую изгородь рядом с домом.       — Фрау Гертнер, доброго утра еще раз. Это капитан Сабо, мой коллега, — свободной рукой Коуи указал на товарища позади. — Мы проводим опрос населения исходя из жалоб, направленных жителями города в Берн. У вас найдется время ответить на пару вопросов?       Старушка прищурилась, всматриваясь в их лица. Лейтенант Коуи был подтянутым молодым человеком среднего роста и английской наружности. В толпе его выделяли прямой нос, крепкий подбородок при слегка вытянутом лице и атлетически широкие плечи. Георг Сабо, напротив, был простой внешности, но несколько выше лейтенанта. Обычные в этой области Швейцарии черты лица позволяли ему не привлекать лишнего внимания, и лишь едва заметный акцент, когда он поздоровался, выдал в этом спокойном, среднего возраста мужчине уроженца Венгрии. Лели сняла цепочку с двери.       — Проходите, молодые люди, — нерешительно сказала она, в пригласительном жесте уступая дорогу гостям. Рой вернул удостоверение за отворот пиджака и вежливо проследовал со своим напарником в дом. Проходя в дверь, капитан Сабо сдержано поклонился старушке. Оба деликатно нацепили брезентовые чехлы на обувь, чтобы не запачкать пол.

***

      Дом Гертнеров располагался на окраине, рядом с муниципальным парком. Дорогу, что шла от центра города к парку, пересекала тихая улочка, образуя перекресток — именно там и приютился домик Лели, пряча высокий дощатый забор в кронах парковой изгороди. Уютные особняки и редкие административные здания усеивали обе стороны улицы, утопая в аромате зелени и тишине. Но городские настроения делали эту тишину тревожной.       — Какие мысли, Рой? — спросил Сабо на английском у напарника, когда они покинули дом старушки.       — У госпожи на удивление крепкая память для ее возраста… Думаю, хулиганская линия в парке, что она упомянула, может быть связана с происходящим, — ответил Коуи, вновь убирая руки в карманы куртки. Зацепившись большими пальцами, он расправил плечи и развернулся на месте, кивнув головой в сторону перекрестка. — Резня в церкви год назад, подозрительные личности, похищения, дети траву в белый цвет красят… Проверим парк?       — Да, на обратном пути. Подобное как раз по твоей части… Хочется думать, конечно, что это просто шалость, — капитан задумчиво потер ладонью россыпь крохотных белоснежных шрамов на загорелой шее, нахмурился. — Как вернемся в штаб, изучи все полицейские дела за год, которые можно как-то связать с расследованием. Архив мы запросили еще вчера. А пока пойдем по свидетелям дальше.       Рой молча кивнул, осознавая, что обречен не меньше недели копаться в пыльных бумагах. Впрочем, даже если подтвердится его догадка, без изучения полицейского архива она будет бесполезна.       В размышлениях они дошли до следующего дома. Как и в прошлый раз, Коуи поднялся на крыльцо и уверенно позвонил в дверь. Сабо взглянул на простые, но прочные офицерские часы на левом запястье: стрелки показывали одиннадцать часов тридцать восемь минут.

***

11 апреля 1988, понедельник

5:44 PM

      Солнце вышло из зенита и теперь играло в прятки среди редких облаков, неожиданно выпрыгивая из них в глаза горожан и двух офицеров, изрядно вымотанных часами допросов.       Упомянутая Лели Гертнер линия должна была пересекать центральную парковую дорожку, уходящую в сторону пологих горных склонов вдали. Власти потрудились на славу, перекрасив асфальт и перекопав газон до самых живых изгородей.       — Итак, что имеем?       — Люди начали пропадать именно на окраинах, — констатировал Рой, переворачивая вырезанный ножом квадрат дерна из паркового газона. — Достал краску?       — Да. Это не известка и не строительная краска. Непонятный состав… — ответил капитан, рассматривая расчищенное от черного покрытия, которым залили полосу, пятнышко. Белая, с неясным оттенком, похожая на эмаль краска намертво въелась в пористую структуру асфальта. — Продолжай?       — Потом уже люди стали пропадать и в центре… Уходили в магазин под вечер и не возвращались.       — А здесь у нас несколько очевидцев утверждают, что видели тут хулиганье, и то были не местные… — Сабо с трудом сковырнул кусок краски вместе с асфальтовым камешком. — Идеи?       — Учитывая, что ни следа этой таинственной молодежи полиция не нашла, а вариант массового помешательства мы не рассматриваем, у меня плохие новости, Георг, — лейтенант иронично улыбнулся, снимая с кусочка дерна слой за слоем. Рядом он держал серебряное кольцо с прозрачным камнем. Камень мутнел по мере углубления слоев, пока наконец его не заполнил густой, черно-синий туман. Улыбка исчезла с лица англичанина. — Новости действительно плохие.       — В чем дело? — подобрался капитан, в тот момент неспешно заклеивавший пакет с образцом.       — Это… — Коуи бросился вдоль едва различимой вскопанной полосы к живой изгороди, следующей параллельно центральной дорожке и отделявшей множество уединенных троп и скверов. — Действительно по моей части.       Он замер в угрюмой позе у низкорослых деревьев и аккуратного кустарника. Подошел Сабо и хлопнул его по плечу, вопрошающей подняв брови. Рой кивнул вниз и носком ботинка отодвинул стелющуюся ветку куста.       — Это круг, — сказал он, глядя на сплошную белую линию, уходящую вглубь и, наверняка, сквозь рощицу. — Это чертов магический круг.

***

13 апреля 1988, среда

6:08 PM

      Спустя два дня работы над образцами и полицейскими документами пришли анализы краски. Рой собрал коллег в конференц-зале Отдела, раскидав перед ними, в характерном своем стиле, «очень схематичное» изложение всей ситуации на одном листе.       — Итак, леди и джентльмены, сегодня мы отработаем каждый пенни нашего жалования.       — Докладывай. — Майор Кинтана, главный в оперативной группе, заинтересованно выпрямился в кресле по центру.       — Начну с малого: полиция нас дурит.       — Они причастны? — Поднял бровь Сабо.       — Настолько, насколько это применимо при «попустительстве» и «невмешательстве». Судя по отчетам, всякий раз, когда ведущий дело офицер делал успехи, он пропадал вместе с семьей. У меня пять «замятых» дел и пять личных дел с пометкой «пропал на задании».       — Местные копы обделались и решили не нарываться, — резюмировал майор. — Дальше?       — Анализ подтвердил наличие в краске специфических масел и крови. Судя по углу, под которым уходила линия в парке, в ритуальный круг может входить весь город.       — Жертвоприношение… — в полголоса сказала Грета де Йонг из угла комнаты. Ученый-демонолог не любила сидеть за столом, обычно совмещая совещания с чтением чего-нибудь у окна.       — Или что-то хуже. Я не смог определить ритуал, хотя улик предостаточно — значит, это не типичные сатанисты. Услышав «что-то хуже» де Йонг скептически хмыкнула.       — Третье будет? — сухо поинтересовался Кинтана.       — Да. Полиция, пока не сдалась, значительно сузила область поиска логова и определили, что оно находится в катакомбах под городом. Но где эти тоннели мы не знаем. Как и времени до завершения ритуала.       — Времени мало, значит, по коням! — Оживленно воскликнула старший лейтенант Кристина Борковская, отличающаяся рвением во всем, что касалось оперативно-розыскных работ. Ее, как «очевидца», перевели в Отдел полгода назад на должность кинолога, и ее собаки — овчарка Лис и шиба-кэн Шин, подаренный Отделу японским подразделением, — уже доказали свой безотказный нюх на сверхъестественные неприятности.       — Попрошу быть чуть более серьезными, — осадил Кристину майор Кинтана. — Мы не в дом с привидениями лезем. Мрачное, будто выточенное из камня, лицо майора напоминало о временах, когда испанские инквизиторы наводили ужас на нечисть и «других». Кто бы что ни думал о жестоких предках Кинтаны, но результатом их работы стало почти полное истребление волшебников на Пиренейском полуострове, и он чтил их серьезность и бескомпромиссность.       — Сабо, бери Коуи и Борковскую искать вход, Рой — отведешь группу в обозначенный район. Будьте на связи — я тряхну полицию на предмет скрытых сведений и постараюсь организовать эвакуацию.       — Под каким предлогом? — удивился Рой. Все встали из-за стола, а пристыженная Кристина вышла готовить собак к операции.       — Вызову Карла с увольнения, в две головы сообразим.       Рой хотел что-то ответить, но его перебил тихий голос из угла комнаты.       — Я с вами, капитан. На случай столкновения с «другими».       Сабо ждал решения майора. Кинтана быстро начеркал что-то в листе перед собой.       — Добавил в отряд. Грета, будьте осторожны. Выходить по готовности, по прибытию связь на дежурной частоте.       — Принято.       Спустя полчаса все, кроме майора, покинули штаб. В это время он организовал транспорт, оповестил о неплановой операции Карла Фарстада и, выходя, оставил дежурному простенький список в две колонки имен с кратким описанием задания.       — Под твою ответственность до утра, передашь секретарю завтра. Анна оформит все как положено.       — Принято, сэр. Удачной операции!       — Спокойной смены, Джервэйс.

***

13 апреля 1988, среда

8:56 PM

      Было почти девять вечера, когда они, наконец, нашли что-то дельное. У майора получилось выудить более точные координаты — и вскоре, в одном из зажатых между старыми массивными домами переулков, по запаху куска краски собаками был найден скрытый ход.       — Это здесь. Лис, Шин, молодцы! — Кристина наградила собак лакомством и приласкала мохнатые шеи, отведя на пару метров от того места, где их носы ткнулись в стену.       — Если так, то пора поработать мне… — Рой дружески хлопнул Кристину по плечу и шагнул к двери. Закурил. Снял с пояса ритуальный нож и небольшой флакон. Окропив клинок темной жидкостью из флакона, он взял с пояса небольшой мешочек — один из дюжины таких же — и высыпал из него на мостовую некий порошок. Как пером, офицер начертил острием ножа несколько магических символов, оставив в горке слегка фосфоресцирующего вещества неглубокие борозды. Рой сделал осторожный шаг назад, щелчком отправляя сигарету под стену…       Символы вспыхнули раньше, чем порошок загорелся, и удар света словно стер часть стены, открыв оперативникам лаз с тяжелой, обитой чугуном, дверью. Коуи толкнул ее, переступив через выжженный на камне круг.       — Открыто… — удивленно констатировал он товарищам, когда дверь распахнулась внутрь. Борковская, под восторженный лай Шина, одобрительно поаплодировала. Сабо медленно склонил голову, держа ладонь на кобуре и косясь в темный проем. Другой рукой капитан зажал кнопку рации. — Сабо. Вход нашли, идем в гости. — Кинтана. Карл уже работает. Хорошо повеселитесь, ребят. — Принял. Сабо отбой, — Георг выдернул пистолет из кобуры. — Спускаемся?       Коуи кивнул и, улыбнувшись Кристине, осторожно шагнул в полумрак крутой лестницы, в основании которой поигрывал тенями свет факелов, будто и не гасших в этом подземелье с самых Средних веков.

***

13 апреля 1988, среда

11:24 PM.

      Лели Гертнер проснулась от стука в окно. Темнота была, хоть глаз выколи. Старушка потянулась к выключателю, зажгла лампу. Свет едва пробивался, будто лампочке не хватало тока чтоб светить в полную силу. Лели выглянула в окно.       Снаружи не было ничего.       Абсолютная темень сковала дом, будто внезапно и звезды, и само небо погасло.       — Пресвятая Дева, что ж творится?.. — пробормотала бабушка, когда в окно снова что-то ударило. Ей померещилось, что это была рука… она скрипнула пальцами по стеклу, пытаясь ухватиться, и сгинула, оставив старую женщину в смертельном ступоре. Через несколько секунд Лели медленно повернулась и, включая в каждой комнате свет, прокралась к телефону на первом этаже.       — Служба спасения, чем могу помочь? — спросил усталый, но участливый голос диспетчера. Тьма сгущалась, электрический свет еле пробивался к полу.       — П-помогите… Ко мне кто-то ломится в окна…       — Регистрирую вызов, назовите ваше имя и адрес, — быстро и отчетливо донеслось из трубки, голос был серьезен и встревожен.       — Лели Гертнер, адрес… — старушка осеклась. В комнате кто-то был.       — Милая, кому ты звонишь?..       Позади нее в полумраке стоял Луис.       — Фрау Гертнер, назовите ваш адрес, где вы??? Оператор, срочно, пеленг по линии, выясните, откуда звонок и высылайте нар! … что? С городом н.? — короткие гудки.       Во всем городе погас свет.