1 апреля 2017 г., 11:52
Обнаженная увертюра
Это была их очаровательная тайна. Джеймс не знал, когда эта мысль вошла в симбиоз с его желаниями. Эвр. Прелестная Эвр привлекла его внимание как приятное дополнение, Мориарти хотел использовать этот раскрытый секрет в грядущей игре с фригидным Шерлоком, но вместо инструмента плана он получил нечто большее — забаву. Милейшая из Холмсов читала его. Но это едва ли имело смысл: когда мышление объекта девиантно, точным расчетам не оставалось места. Однако возникший интерес было более чем легко контролировать, Эвр, так же как и Джеймс, намеревалась использовать своего самоуверенного гостя, разжигая его влечение. Потому, когда Мориарти комментировал её скрипичную игру как то, чему Шерлоку следовало бы поучиться, Эвр ответила незамедлительно: — Могу научить тебя. Мориарти никогда не был знаком с музыкой подобным образом. Он был избирательным слушателем — не музыкантом. Идея научиться играть на скрипке казалась ему крайне забавной, но, безусловно, далеко не желание освоить скрипичное искусство распаляло его разум. Они достаточно быстро пришли к согласию, организацию места проведения уроков Мориарти оставил за собой. Музыкальный магазин на Хинд-стрит, что специализировался на смычковых струнных инструментах, подходил более чем. Джеймсу не составило труда внести беспорядок как во время работы магазина, так и в инициативу руководящего состава. В часы угодные для занятий магазин был в полном их распоряжении. Мориарти позаботился как об отсутствии людей в необходимое время, так и о неиспользовании камер наблюдения. Эвр не была учителем, которого было бы просто заполучить — за свою работу она требовала некоторые услуги, что либо в силу обстоятельств, либо отсутствия нужного взаимодействия не могли быть выполнены ей лично. Оплатой за первое занятие стала просьба скрыто внести изменения в товарный маршрут судов, что, очевидно, значительно облегчало прибытие в Лондон. Холмс понимала, что затраты не стоили бы результата, если бы целью Мориарти действительно были бы уроки. А Джеймс, в свою очередь, считал это частью будущего плана, один из этапов которого можно было совместить со своими прихотями. Эвр не намеревалась обучать Джеймса тому, что тот мог бы узнать сам. Она выбрала индивидуальный подход, который мог бы дать специалист узкой направленности. Под обучением скрывалось изучение ученика, информация о сознании которого могла бы погубить его в руках ловкого манипулятора. Джеймс играл с огнем, и это только больше привлекало его. Сначала Эвр решила выяснить, что именно Мориарти хочет получить от обучения — желал он выучить какое-то определенное произведение или хотел изучить основы. Джеймс оказался сторонником аутентичности, он хотел познать игру в её первозданном виде, притом так скоро, насколько это возможно. Потому Эвр предложила ему взять скрипку с ладами, так как это значительно ускорит процесс обучения, но Мориарти воспринял эту идею в штыки, считая такое новшество современных инструментов оскорбительным. Он даже отказывался пользоваться мостиком, что удерживал бы скрипку на его плече, но когда Эвр указала ему на зажатость руки в таком положении и последующую невозможность качественного звукоизвлечения, Мориарти уступил в своих принципах. Джеймс был своенравным учеником. Но, несмотря на то, что он не стеснялся ставить под сомнения некоторые принципы игры, он внимательно слушал малышку Холмс. Мориарти не совсем понимал разницу в инструментах. Он задумчиво рассматривал одинаковый ряд, как ему казалось, достаточно похожих скрипок. Безусловно, его чуткое внимание различало разную структуру дерева, покрытие, резьбу, но, в большинстве своем, значительной разницы он не наблюдал. В то время как Эвр с чутким вниманием рассматривала каждый 4/4 инструмент, порой беря некоторых из претендентов в руки и оценивала по каким-то неясным для Джеймса критериям. Вскоре, отвергнув мурлыкающую Карло Джордано, Холмс остановила свой выбор на Нулло Карлетти, считая эту скрипку наиболее подходящей для начинающего музыканта. Мориарти был левшой, а потому ему было бы даже легче освоить инструмент. Эвр показала Джеймсу как держать смычок из свободного положения руки, на что Мориарти, не довольный неточным объяснением, потребовал больше конкретики. Холмс прекрасно видела эту его черту — необходимость знать обо всем в каждой мельчайшей подробности. Такие особенности мышления позволяли Джеймсу не сомневаться ни в одном сделанном шаге и поддерживать вид, словно он действует исключительно по наитию, но сейчас это лишь ему мешало. Эвр сообщила, что правил о том, как держать смычок, нет, а есть только основные принципы. Мориарти не желал мириться с таким определением, но правила о постановки левой руки немного успокоили его жаждущий подробностей ум. Несмотря на то, что Джеймс ни на чем прежде не играл, он был музыкально грамотен, из-за чего траты дражайшего времени на изучение теории можно было избежать. Эвр легко отмечала особенности движений рук Мориарти, а потому почти сразу могла указать ему что именно стоит сделать для верного результата. Но, безусловно, самой привлекательной особенностью этих уроков были не случайно брошенные фразы. Они вместе изучали друг друга, обернув свои побуждения в фарс обучения. Массивная темная дверь открылась со звонким щелчком потертого замка. Неспешно заходя в музыкальный магазин, Джеймс придержал рукой блестящий колокольчик над дверным проемом, не желая нарушать глубокую тишину помещения. Её бездвижная фигура прекрасно гармонировала с теплыми, но приглушенными цветами комнат. Джеймс искал взглядом дорогую Эвр, едва зайдя в лишенный ненужного внимания в рабочие часы музыкальный магазин. Он нашел Холмс в дальнем помещении. Высокие стеллажи, в которых покоились ровные ряды скрипок, скрыли две трети окна, из-за чего мягкий солнечный свет особенно привлекательно скользил по гладкому дереву остальных инструментов. Эвр покинула свои спутанные мысли ещё обратив внимание на приход Джеймса. Им не нужно лишних слов, Холмс повернулась к Мориарти, когда тот уже регулировал пюпитр. Порекомендовав Мориарти несколько упражнений и кое-что из Гайдна, Холмс была готова выслушать как Джеймс усвоил прошлый урок и чему научился к этому. Джеймс чувствовал себя раздраженно. Он хотел незамедлительного результата, он знал о своей гениальности, превосходстве в любом деле едва взявшись за него. Он прекрасно контролировал свое тело, от его чуткого внимания не ускользал ни один электрический импульс мозга, но, увы, его желания было недостаточно. Он не был так хорош в обучении на скрипке, как хотел бы быть. Он был только преуспевающим учеником, это осознание действий и невозможность их выполнения оскорбляла его как ничто больше. — Неутешительные результаты лишь бюрократия ожиданий. Крайний индивидуализм — вот что мешает тебе, — голос Эвр звучал бесстрастно, она прекрасно видела каждое потаенное переживание консультанта. Мориарти усмехнулся, едва положив скрипку на плечо. Именно прозрачность мысли в их хладном взаимодействии привлекала его. — Малышка сегодня особенно поэтична? — сладким тоном спросил Джеймс, на мгновение встретившись взглядом с поправляющей положение его левой руки Эвр. Это короткое, точное прикосновение расстроило Мориарти отсутствием чувственного подтекста. — Сыграй гамму, — Холмс продолжала быть все такой же холодной, явно интересуясь скрипичной игрой Джеймса больше его игривых взглядов. Мориарти медленно перевел взгляд на гриф и, тут же нахмурившись, сосредотачиваясь, сначала выставил все пальцы в верном положении, а потом, приподняв те, уверенно положил смычок на струну, размеренно начал играть соль мажор, которую они рассмотрели на прошлом уроке. Джеймс вел медленно и старался вывести каждую ноту. Однако его сосредоточенность на левой руке шла в ущерб правой, из-за чего смычок каждый раз кренился чуть ли не пересекая волосом подставку. Эвр, обратив на это внимание, скорым движением ладони поправила локоть Джеймса, сначала давая ему шанс самим исправить положение руки, однако теперь смычок лишь зашел на гриф, комкая и без того неровное звукоизвлечение. Холмс обхватила своей рукой правую руку Джеймса, сама ведя за него смычок, давая тому почувствовать правильное положение. В низводящем движении Мориарти ни разу не поставил чисто четвертый палец, однако, стоило обратить внимание, держал темп совершенно ровно, точно у него был метроном в голове. — Куда ты смотрел? — спросила Эвр по завершению, отпустив руку Джеймса. — На пальцы, — едва удивленно ответил Джеймс, точно у него спросили нечто совершенно очевидное. — Ты не знаешь, куда их ставить? — все так же спросила Эвр, отчего Джеймс, посчитав это просто смешным, медленно повернул голову в сторону Эвр и, смотря ей в глаза, приподнял брови в вопрошающем удивлении, очевидно, желая узнать что малышка хотела этим сказать. — смотри на смычок, тебе не нужны пальцы. Что было не так в твоей игре? — Кроме желания закрыть уши? — отшучивался Мориарти, а после опустил скрипку, размял шею. — Неточная интонация. Скверный звук. — А как это исправить? — спросила Эвр, смотря за подавляющим недовольство Джеймсом. Мориарти только начал говорить, как Холмс обхватила пальцами его зажатую кисть, удерживающую смычок, и легко приподняла его руку, демонстрируя тем самым правильное движение. Джеймс, понявший все без слов и признающий, что действительно не учитывал этот, как ему казалось, незначительный факт, чуть расстроился, но не подал виду. Мориарти также понимал, что в некоторой степени напрасно насмехался над скрипичной игрой Шерлока, порой наблюдая за этим, вне всяких сомнений, впечатляющим умницей. Он почувствовал некоторый азарт, когда взялся изучать то же искусство. Это был его шанс обогнать о великого, получившему значительную фору Шерлока в этом негласном и неизвестном для последнего состязании. Джеймс задумался: учила ли когда-нибудь малышка Эвр Шерлока так же, как сейчас учит его? У Мориарти есть некоторые соображения о прошлом семьи Холмсов, но они вовсе не так интересны, как догадки о Холмсах нынешних. Джеймс не чувствовал стыда, когда начал играть кое-что из Гайдна, он понимал себя негодяем, оскорбляющим своим невежеством заинтересовавшее его искусство. Но это вовсе не угнетало его, наоборот, всякая острая эмоция разжигала в нем изощренное веселье. — Выше, Джим, — коротко поправила Эвр, не желая сбивать играющего Джеймса. — Ох, милая, мои пальцы стоят ровно там, где стояли минуту назад. Ни миллиметром ниже, — лукаво ласково ответил Мориарти, явно уверенный в своей неоспоримой правоте. — Значит расстроилась струна. Поставь выше, — в голосе Холмс появилось легкое раздражение. — Нет, расположение такое же, как и в прошлый раз, — упрямился Джеймс, порой он был до нелепого своенравным учеником. — Да не смотреть ты должен, а слушать, — скоро, едва гневно сказала Холмс, пока Джеймс резко снял смычок и передал ей скрипку. Им не нужны лишние слова — Мориарти было достаточно увидеть движения её руки, чтобы понять, что ей нужно. Эвр резко провела пальцем поперёк грифа, извлекая звонкий ряд квинт, чтобы определить в чем именно неполадка. Скрипка Нулло Карлетти была более чем качественной, к сожалению, это ни один инструмент не был расположен к капризам консультанта. — Как можно играть на инструменте, который каждый раз меняет расположение звуков! — возмутился Джеймс, из-за чего Холмс резким движением повернула сразу два колка, сильно расстраивая инструмент и, погрузив скрипку на плечо, забрав у Мориарти смычок, начала играть куда спокойнее. В её игре была слышна непреклонность, не было ни единой неточной ноты — сильно расстроенные ля и ми были не помехой — её рука скользила по грифу при каждой смене струн, безукоризненно находя новое, нужное положение. — Расположение пальцев не имеет никакого значения, единственное, что важно — это точность звука, — Эвр никогда не использует слова «красиво» по отношению к музыке. Мориарти был недоволен, его губы были чуть поджаты. Глупые Холмсы с их неправильными инструментами. Эвр, опустив скрипку, снова принялась за её настройку, без каких-либо дополнительных приспособлений определяя точность звука на слух. Джеймс, снова взявшийся за игру, теперь был молчалив. Конечно же, такое его состояние было совершенно недолгим — едва он пробудет в нем больше минуты. Эвр, взяв другую скрипку, начала подыгрывать Мориарти, чтобы тому было легче слышать правильный, чистый звук. Из-за того, что скрипка была настроена, у него не возникло предыдущей проблемы и играл он достаточно чисто, однако он учитывал возможность изменения положение пальцев в угоду правильности. — У тебя гибкий ум, Джим, но упрямство мешает тебе, заставляет принимать неправильные решения, — спокойно говорила Эвр, внимательно смотря за положением рук Мориарти. Тот легко улыбнулся. — Не стоит путать упрямство и знание. Я использую только то, что мне известно, — Нет, не только, — замечает Эвр, а после добавила, — не гипнотизируй пальцы. Джеймс, учитывая замечание, тут же перевел взгляд на смычок, а после сказал чуть довольно, его игра близилась к завершению, — Какая наблюдательность. — Тебе свойственно думать таким образом. Ты пытаешься считать свои мысли и действия, когда их следует читать. Решаешь задачи, которые сам же строишь, — спокойно говорила Эвр, обходя Джеймса со стороны, когда тот опустил скрипку. — Я знал, что уникален, — несерьезно бросил Мориарти, внимательно наблюдая за каждым шагом Холмс. — Эйри Стэнт тоже считал себя уникальным? — от холодного, ясного голоса Эвр у Джеймса даже зубы свело. Одно упоминание этого имени разжигало в его голове озлобленность, превосходящую всякое нездоровое соперничество. Мориарти был удивлен. Конечно, гениальной малышке не составило бы труда определить подобные уязвимые части его чувств, но чтобы назвать имя требовалась не только наблюдательность. — Впечатляет, — Джеймс нервно улыбнулся, его напряжение не осталось незамеченным. Эвр забрала скрипку из его рук, мягко проведя пальцами по ладони Мориарти, успокаивая, дразня. — Я вижу, как тебя привлекают острые чувства. Ты упиваешься ими, — продолжала пояснять Холмс, кладя скрипки на один из низких столиков. Ровные ряды инструментов, что висели на стене, выглядели изумительно в редких лучах проникающего через полузакрытое окно солнечного света. Мориарти улыбался, слова Эвр вызывали у него сомнение. Он не был согласен с ними, но ему интересно, что ещё она может ему сказать. — Людям нравятся сильные эмоции, они тянутся к ним, от соображения о большей человечности говорящего. Это так удобно, — Эвр подошла ближе к Джеймсу и, остановившись в половине шага от него, внимательно посмотрела тому в глаза, — Но зачем кому-то вроде тебя страдать без зрителей? Джеймс усмехнулся и, посмотрев в сторону, уходя от зрительного контакта, скоро облизнул собственные губы. А после, шумно вдохнув через стиснутые зубы, вновь обратил внимание на Холмс с видом «Ты меня поймала». — Какие неудобные предпочтения. «…для человека твоей профессии.» — мысленно продолжил Мориарти, его будоражило это субито от идентичной мысли с Холмс к бесконечно далекому несогласию. Такие резкие переходы могли бы утомить человека правильного мышления, но для Мориарти они особенно притягательны. Внезапно он осознал, что его реакция была не только заранее просчитана, но и спровоцирована. Он смеялся. — Хорошо, очень хорошо, — негромко сказал он, легко покачав головой из стороны в сторону. Эвр знала, что Мориарти достаточно умен, чтобы видеть изнанку их диалога и острые вершины манипуляции, но она также знала, что тот достаточно азартен, чтобы играть в заведомо проигрышные для него партии. — Ты напуган от потери контроля над ситуаций. Ничего, прими это. А я тебе помогу, — размеренно говорила Эвр, её слова точно колыбельная злого умысла — расслабляли, чтобы нанести урон больший. — Оо, ты считаешь, что я контрол-фрик? — Джеймс говорил довольно, играючи. Он не разрывал зрительного контакта, наоборот, поддерживал его, как то единственное, что связывает их. Он чуть наклонил голову, сокращая и без того излишне малую дистанцию. Их взгляд интимнее, чем прикосновение. — Считаю, что ты сексуально возбужден. Потрясающе, это именно то, что Мориарти ожидал. Резкий переход; уверенный грубый штрих на картине их диалога; кислая деталь их слов. Джеймс не считал нужным сдерживать себя более. Он смело обхватил Эвр за талию, тут же прижав Холмс к себе. Второй рукой он аккуратно придерживал её голову. Он прижался щекой к её щеке, мягко перебирал ладонью её темные волосы, повел носом дальше, глубоко вдохнув запах. Его действия не были странными, они лишь имели иную направленность. Он не хотел только трахнуть Холмс, он желал проникнуться её естеством. Эвр ничуть не препятствовала ему, это был её способ познания этого запутанного в своих мыслях человека, чей ум был столь уникален, что было бы глубочайшим упущением ломать его прежде, чем изучить. Джеймс улыбался, его предвкушение столь сильно, что он даже позволил чувственной стороне своего сознания войти в премерзкий симбиоз с интеллектуальным наслаждением. Последнее же удовлетворялось столь скупо, неожиданно, дразняще, что Мориарти чуть ли не терял рассудок от этой непростой для понимания жажды. Ну конечно, как он раньше не обратил внимания. Все это было лишь для разжигания его интереса, он был взят на эту уловку совершенно добровольно. Мориарти стремительно провел рукой вверх по спине Холмс, ощущая, как под его ладонями сминается жесткая ткань рубашки, совсем немного обнажая белую поясницу. Он не видел этого, но одного только осознания ему хватало, чтобы создать в голове достаточно ясную картину. Он отпустил одежду и положил обе ладони на лопатки Эвр, его локти были прижаты к её телу, а этот жест не имел ничего общего с объятиями. Его природа намного глубже, это физическое воплощение желания обладать. Джеймс ощущал, как приятно её мягкие груди были прижаты к его телу, как тепло живого человека, схожее с подтверждением реальности происходящего, успокаивало его. А также он понимал, что прижимает к себе опасное считывающее устройство, она изобличает не только его тайны прошлого, но и сокрытые мысли настоящего. Это осознание добавляло особенной остроты его действиям. Эвр не спеша приподняла руки и мягко провела пальцами по бокам Мориарти, остановив это, как только её руки сомкнулись у него за спиной. Её движения были медленными, но совершенно точно заранее просчитанными. — Тебе омерзительно нежное поведение по отношению к себе, в то время когда сам ты им не брезгуешь. Однако это утверждение не истинно, когда речь идет о сексе, — спокойным, ровным тоном сказала Эвр, очевидно, прочитав эту информацию исходя из только что сделанных наблюдений. Мориарти внимательно её слушал, для него важно было знать все, что только ситуация позволит ему. Он мягко провел ладонями по её бедрам, ощущая под пальцами плавные изгибы, скрытые под одеждой. Он наклонил голову в другую сторону и чувственно поцеловал её шею. Теплое прикосновение его губ едва ли вызвало наслаждение у Эвр. Эта игра интересна Джеймсу, а Холмс интересно, как Мориарти будет в неё играть. Джеймс не закрывал глаз, ему приятна мягкая кожа у губ, теплое тело под пальцами. Эвр уверенно обхватила ладонями плечи Джеймса, Мориарти отвлекся, чтобы посмотреть ей в глаза. Они читали друг друга. Уже спустя несколько мгновений Мориарти прижимал очаровательную малышку к стене. Эвр легко поняла, что Джеймсу это нравится, а потому решила тотчас же удовлетворить его желание и сама проявила инициативу в незначительном перемещении ближе к вертикальной поверхности. Свет из окна, прерванный высоким стеллажом, косо падал на лицо Эвр, вынуждая её прикрыть глаза. Джеймсу это было более чем по душе, подобная согласованность действий лишала их развлечение лишней суеты. Мориарти не был удивлен, что Холмс способна заглянуть в потаенные желания его сознания. Он с удовольствием прижимался к ней, зная, что стена не даст ей отступить; поддерживал иллюзию возможного сопротивления и его подавления. Он бесстыдно ощупывал ладонями её торс, бедра; приставил колено между её ног, легко надавливая на промежность; страстно расцеловывал её шею, поднимаясь выше, вынуждая её запрокинуть голову, чувственно поцеловал её подбородок. — Паранойяльная акцентуация, — на выдохе сказала Холмс, во взгляде Мориарти можно было заметить заинтересованность. Он властно сжал в ладони её грудь, такой фривольный жест разбавлял и украшал нынешнюю картину прикосновений. Он скользил взглядом ниже и одна из его рук легко проскользнула между Эвр и стеной. Он провел ладонью вниз над поясницей и уверенно обвел пальцами ягодицы, гладил и сжимал плавные формы. Ему этого достаточно, он жаждал обнажения. Джеймс легко поддел пальцами края рубашки Холмс и плавно потянул вверх. Он с детским восторгом, с которым обычно открывают подарки, наблюдал за тем, что скрывала от него одежда. Эвр подняла руки, чтобы помочь Джеймсу. Мориарти не желал причинять неудобство Холмс, а потому сразу после нежно обнял её, точно благодаря за доверие. Однако это было лишь началом иной инициативы, теперь он мог без препятствия ощущать её мягкую кожу, любоваться столь желанными изгибами. Мориарти начал мягко целовать её плечи. Он игриво прихватывал губами ключицы, наблюдал, пробовал на вкус все, что только интересовало его. Грудь Эвр скрывала только рубашка, а потому, когда они избавились от неё, ничто не мешало Джеймсу коснуться. Он с удовольствием ласкал их ладонями, в то же время, наклонившись, не спеша целовал совершенно нежную кожу вокруг сосков. Мориарти опустился на колени, его руки тоже скользнули вниз по телу Эвр. Он легко повел носом по очертаниям её живота, а после коснулся губами выпирающей кости бедра, как внезапно получил хлесткую пощечину. Что-то колющее появилось в его чувствах, он никак не задумывался о контроле своей реакции и Холмс это знала. Как подло! Этот поступок был заранее продуман и осуществлен, стоило Мориарти потерять бдительность! Эвр получила не только искренние эмоции с его стороны, но и больше информации о содержании его головы. — Ты практиковал садомазохизм, — безэмоциональным тоном заключила Эвр, в то время как Джеймс был просто вне себя от возникших чувств. Он был зол. Его сбили совершенно намеренно, чтобы разнообразить его ощущения и взбудоражить его разум в то же время. Он был восхищен. Во взгляде Мориарти была заметна холодность. Он провел языком по низу живота Холмс, чуть задевая безвкусную ткань штанов. От них тоже следовало избавиться. Он легко завел ладони за широкую резинку одежды и скользнул руками дальше, ощупывая очаровательные ягодицы, а после не медля спустил ненужные штаны вниз. — Предпочитаешь анальный секс, — продолжала спокойно озвучивать Эвр результаты наблюдения за поведением Джеймса, легко переступая через спущенный элемент одежды, позволяя снять его с себя вовсе. Мориарти приник губами к белью Эвр, чувственно целуя, пробуя скрытую тонкой тканью, единственную пока ещё не обнаженную часть тела. Он услышал тихий вздох со стороны Холмс и этот отклик так понравился ему. Медленно выдохнув, Джеймс продолжил оставлять мягкие поцелуи через ровную, тонкую ткань белья, а после легко прижал горячий язык к чувствительной щели. Вдоволь позабавившись, Мориарти выпрямился и с интересом посмотрел на малышку Холмс. Он нежно обхватил своей ладонью кисть Эвр и направил её руку к своим брюкам. Джеймс был непозволительно, слишком одет в сравнении с Эвр, но никого из них это не смущало. Холмс не нужно было больше указаний, её ловкие пальчики легко расправились с темным ремнем, однако она не спешила тут же снимать с Джеймса брюки. Холмс уверенно накрыла ладонью напряженный член Мориарти и легко сжала тот через ткань одежды, чем вызвала у Джеймса сдержанный, но скорый вздох. Эвр поняла, что Мориарти не очень нравилось, когда его раздевали — его жаждущая контроля натура была против таких мер, однако и исключений было много. Даже слишком много. Джеймс сам расстегнул свою рубашку и вновь прижался к Холмс, телом к телу. Эвр расстегнула его ширинку и чуть спустила брюки. На её губах всего на секунду появилась легкая улыбка, выбор нижнего белья Мориарти её позабавил. Мориарти, тоже явно довольный, чуть повел головой в сторону, ловя на себе взгляд Эвр. Джеймс свободно провел кончиками пальцев у края её трусиков и медленно скользнул рукой за мягкую ткань. Он с интересом провел ладонью дальше, изучая, поглаживая, надавливая, легко лаская пальцами её горячую, влажную плоть. Эвр уверенно дразнила Мориарти своими ловкими пальчиками через ткань белья, чувствуя, как он напряжен. Все это время они не прерывали зрительного контакта, улавливая каждую реакцию тела партнёра, подражая друг другу. Джеймс спустил трусики Эвр ниже, теперь ничто ему не мешало. Холмс, копируя его, так же освободила его от белья. Мориарти не выдержал, он схватил Эвр за привлекательные бедра и стремительно подался вперед, прижимаясь своим налитым кровью членом к её половым губам. Совершил мнимый толчок, чувствуя, как горячая, влажная плоть легко скользит над его членом. Джеймс был возбужден, ему не терпелось войти в малышку. Мориарти легко подхватил Эвр и положил её на рядом стоящий низкий диван. Он за считанные мгновения избавил себя от не до конца спущенных брюк и трусов, успев прихватить из кармана запечатанный презерватив. Он опустился над ней, начал расцеловывать столь желанное ему тело. Снял с неё приспущенные трусики, он развел её согнутые в коленях ноги в стороны, зубами открыл взятую из кармана упаковку и довольно скоро облачил свой возбужденный орган в латекс. Он вновь прижал член к её половым губам. Эвр повернула голову в сторону и закрыла глаза. Джеймс начал аккуратно проникать в неё, Эвр слышала его тяжелое дыхание. Мориарти держал себя в руках и не позволял вожделению затуманить свой разум вовсе. Он мягко придерживал бедра Холмс, глубже проникая в её узкий проход. Внезапно её ноги чуть дернулись и она попыталась их свести, упираясь белыми коленями в бока Мориарти, хотя её спокойный вид оставался неизменным. Джеймс подался назад и, поглаживая её ноги, аккуратно развел их вновь. Медленными, размеренными толчками он проникал все глубже в её тело. Её дыхание стало более заметным, а грудь вздымалась в такт движениям. Они привыкали друг к другу. Когда движения стали более плавными, а тело Холмс все более свободно принимало Джеймса, Мориарти позволил себе одним медленным движением проникнуть в малышку на всю длину. Она шумно вздохнула через рот, её спина была напряжена, она пыталась уйти от такого глубокого проникновения, но Джеймс крепко удерживал её бедра, не позволяя ей этого сделать. Движения Мориарти были медленными и глубокими, он чувствовал, как тело Эвр чуть скользит на диване от каждого его толчка. Как обманчиво спокойно она выглядела, когда её тело было так напряжено. Джеймс наклонился и вновь начал покрывать её тело поцелуями, его движения стали более скорыми. Он мягко коснулся губами, а после прикусил её сосок, чем вызвал у неё неровный стон. Она вздыхала тяжело, открыв рот. Эвр продолжала упрямо не смотреть на Джеймса, должно быть, погрузившись в свои мысли. Мориарти такое поведение не совсем нравилось. Наклонившись над её лицом, он поцеловал её в уголок губ, однако тотчас же опешил, когда она повернула голову в направлении к нему, намереваясь сама его поцеловать. Он не позволил ей этого сделать, а спустя считанные секунды понял, что его вновь использовали, что это лишь очередная уловка, на которую он попался. Эвр чуть улыбнулась и посмотрела ему в глаза, довольствуясь результатом. Холмс положила руки на плечи Мориарти, сжала в ладонях его расстегнутую, но не снятую рубашку, не стеснялась громких вздохов и томных взглядов. Джеймс все более несдержанно трахал малышку, словно наплевав на былую аккуратность. Его движения были грубыми, даже в некоторой степени жестокими. Он не любил, а обвинял. Эвр крепко обхватила руками его шею, обнимая, и прижалась к его жаркому телу. Им не нужны были ни лишние слова, ни тривиальные знаки внимания. Мориарти ни разу не целовал Эвр — он целовал тело, которое хотел поиметь. Холмс никогда не отдавала себя Джеймсу — она манипулировала его нестабильными эмоциями. И сейчас это ни в коем случае не акт любви, а лишь оскорбительное надругательство над ним. Мориарти тяжело вздохнул и вышел из малышки, проведя руками вниз по её телу. Холмс поняла его по этому простому жесту и отпустила его шею. Мориарти теперь сел на низком диване, расставив ноги и продолжая стимулировать свой член рукой. Эвр приподнялась, тоже принимая сидячее положение. Переступив одной ногой через Джеймса, она держалась руками за его плечи. Мориарти направлял свой член рукой, помогая Холмс ввести его в себя. Эвр медленно опускалась, крепко держась за Джеймса. Он переместил руки на её талию и теперь сам придерживал малышку. Изменение позиций имело место быть, Мориарти была привлекательна мысль любоваться малышкой с такой стороны, а Эвр чутко считывала каждую мысль, возникающую в его сознании. Холмс двигалась осторожно, не доверяя в полной мере рукам Джеймса, зная, что тот вновь все сделает по-своему. А Мориарти смотрел со всем вниманием, впечатлительный, он не мог оторвать взгляда от объекта своего вожделения. Эвр обхватила ладонями щеки Джеймса, размеренно поднимаясь и опускаясь в такт их горячему дыханию. Мориарти продолжал придерживать малышку за талию, оставлял смазанные поцелуи на её шее, плечах, ключицах. Вскоре Холмс доверила больше контроля Джеймсу, он плавно опустил её ниже, из-за чего она, вскинув голову, негромко простонала. Несколько скорых толчков, после неглубокие и медленные, перед тем, как вновь насадить Эвр на всю длину. Джеймсу было этого мало, в исступлении он крепко обхватил Холмс, вынуждая ту резко подниматься и опускаться, так, что помимо их размеренных вздохов были теперь также слышны шлепки их тел друг о друга. Эвр скоро поняла как нравится Джеймсу и, обхватив ладонью его челюсть, вынуждая запрокинуть его голову, страстно расцеловывала его шею, продолжая сама стремительно опускаться на член Джеймса. Движения были столь бурными, что вскоре с уст Холмс начали срываться несдержанные стоны, Мориарти тоже был вовсе не тих. Они вновь замедлились, гортанный стон можно было услышать со стороны Джеймса. Эвр, медленно опускающаяся на его член, мягко провела юркими пальчиками по соскам Мориарти и легко их сжала, чем вызвала у него судорожный вздох — этот жест явно пришелся ему по вкусу. — Умница, Эвр. Хорошая девочка, — сбивчиво похвалил Мориарти, улыбнувшись. Подобные забавы не были для него редкостью, его эмоциональные порывы, спонтанные желания и абсолютный отказ сдерживать себя составляли не самое лучшее сочетание. Джеймс был перенасыщен пороком, которому когда-то придавался без устали. Едва ли что-то могло разжечь его желание в достаточной степени, со временем он стал ценителем идеи и удовлетворить его могла лишь совершенно особенная мысль. Сладострастие, свойственное ему, толкало его ко все более необычным желаниям. И малышка Эвр, безусловно, понятию необычного желания более, чем соответствовала. Мысль о том, что он трахается с самой Эвр Холмс и позволяла держать его сознание в таком состоянии. — Скука! — воскликнул Мориарти и крепче обхватил малышку. Эвр была готова к такому изменению настроения Джеймса, а потому крепко обхватила его торс ногами, прижавшись к мужчине. Мориарти за считанные секунды подхватил Эвр за ягодицы и, поднявшись в месте с ней, отойдя на полшага, навалился вновь к стене, прижимая к ней спиной Холмс. Они расстались всего на мгновение, чтобы воссоединиться вновь. Мориарти снова стремительно вошел в Эвр, помогая себе рукой, в то время как она надежно держалась за него ногами, руками. Она поддерживала свою иллюзию нужды в нем своими невербальными знаками внимания, прекрасно понимая как привычна и приятна тому мысль о своей доминантности. Джеймс теперь удерживал Эвр за бедра, упирался лбом в её плечо, опаляя горячим дыханием её грудь, и продолжал пылко, почти агрессивно трахать объект своего низкого желания. Ему было этого недостаточно, он жаждал чего-то иного, большего, жаркого. Рыкнув, он резко подался вперед, неудачный угол проникновения вынудил малышку вскрикнуть. Мориарти не был против, а очаровательная Холмс была больше заинтересованна в содержании мысли Джеймса, чем в своем теле. Мориарти приподнял голову, поцеловал такую открытую для него шею, не задумываясь о своем жесте, а после тихо посмеялся. Он посмотрел на лицо Эвр, голубые глаза продолжали пристально следить за ним. Джеймс улыбался. — Изумительно, — его ласковый голос отравляла злостная интонация, не предвещающая ничего хорошего. Смотреть на то, как Эвр скользит у стены от каждого его глубокого, размеренного движения было занимательно. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Какая забава. Мориарти было весело. Ему было смешно. Хотел бы он, чтобы их милое мрачное соитие имело своих зрителей. Он так и желал воскликнуть: «Смотри, Шерлок, я развлекаюсь с твоей сестренкой!». Но не стоит заблуждаться, его удовлетворяет только то, что он имеет именно Эвр. Секс для этого развратника слишком тривиален. Мориарти внимательно смотрел на её ясные, холодные глаза, а она всматривалась в отражение неосторожного желания в глазах его. Острая мысль коснулась сразу обоих, обнаженная эмпатия только усилила чувства, они одновременно схватили друг друга за шеи. Джеймсу забавно. Холмс заметила, что этот порыв был явно не со стороны её сознания. Они оба чувствовали пульс друг друга у себя под пальцами, что так аритмичен в сравнении с гармоничным движением их тел. У Холмс не было причин для подобного воздействия, а Мориарти не намеревался душить свою партнершу — такой грубый жест только испортит их изысканную историю. Они убрали руки так же одновременно. Они играли друг с другом. Играли друг на друге, как Джеймс ещё недавно терзал своим невежеством скрипку. Мориарти яро толкался в Холмс вновь и вновь, он желал и брал. Наконец ожидаемая разрядка настигла его. Остановившись, он навалился на Эвр, крепче прижавшись к ней. Он положил голову на её грудь, все ещё не выводя член из её тела. Дыхание Джеймса становилось все более размеренным, его покрасневшее лицо выглядело более расслабленным. В этот обманчивый момент спокойствия, когда они мерно вздыхали, а их тела были объяты друг другом, соединенны друг с другом, они походили на нежных любовников, что конечно никак не соответствовало действительности. Вскоре Эвр аккуратно коснулась его темных, чуть растрепавшихся волос, мягко погладила кончиками пальцев. Этот незначительный жест вернул Мориарти к его обычному состоянию, он тут же отпрянул от малышки, выскользнув из её такого теплого тела и, опустив Холмс на пол, почти брезгливо отошел от неё, не смея даже прикасаться. Между ними возникла будто невидимая преграда — нерушимая и достаточно предсказуемая. Удивительно, как быстро Джеймс проникся отвращением после оргазма. Перемена его настроения была очевидна для Эвр, интерес Мориарти был потерян. Джеймс нуждался в удовлетворении физическом, ментальном, но никак не чувственном. Получив желаемое, он мог вновь посвятить себя притягательному, интеллектуальному. Ему совершенно все равно — малышка Эвр не так уж его интересовала на тот момент. Он собирался спокойно. Его действия были механически, его чувство вины не существовало. — Чао, — намеренно неискренне ласково попрощался Джеймс, когда, одевшись, привел себя в порядок. Его уверенная, угнетающая фигура скрылась за дверьми музыкального магазина. Являлось ли это побегом? Сложно сказать, едва ли Мориарти сам давал себе отчет о точном содержании своей головы. Он покинул Эвр лишь по собственным эгоцентричным соображениям. Он был азартен, но и достаточно умен, чтобы понимать как влияет на него милейшая из Холмсов. Он не мог позволить контролировать ей свой разум. К следующему уроку он обязательно учтет каждое её пожелание, его скрипичная игра ещё найдет своего слушателя. Это была их очаровательная тайна.
