Блокнот падает. (Дни Ходзуки).

Дни Ходзуки складываются из множества дел. С самого утра демон занят поддержанием порядка в аду, разрешением миллиона проблем, которые скидывает на него великий Энма Дай-О: конфликты, споры, посещение культурных мероприятий. - Старый болван совсем разленился, - тихо бормочет Ходзуки. Он берет свой бессменный блокнот и ручку, чтобы делать пометки и не забыть что-нибудь важное, и идет с ревизией в каждое из отделений ада. Иногда дни Ходзуки скучны, иногда полны приключений. Вчера, например, он повстречал некоего Момотаро, который пытался уязвить его и нарваться на драку. Пришлось объяснить зарвавшемуся выскочке, что тот заблуждается, пытаясь чинить препятствия на пути Ходзуки-сама – у демона совершенно нет времени доказывать, кто круче. - Могу предложить вам работу, - впрочем, говорит он, когда конфликт исчерпан. И кто бы сомневался, что Момотаро согласится: противостоять великолепным дипломатическим способностям заместителя Великого Царя могли единицы. Невысокий, чуть полноватый мужчина был явно не из их числа. Дни Ходзуки пролетают, подобно взмаху крыла бабочки, или же тянутся медленно и неторопливо. Великий Царь призывает своего заместителя, и они подолгу разговаривают, обсуждая нововведения в привычном устройстве ада. Энма Дай-О, несмотря на свое благодушие, очень редко соглашается с Ходзуки, и тому приходится отстаивать свою точку зрения. Иногда в качестве аргумента идут кулаки. Демон очень горд, когда ему удается убедить упертого правителя. Но даже тогда, когда Энма против, Ходзуки делает все по-своему. Он всегда прав и то, что Великий Царь осел – не его вина. На служащих ада это сказываться не должно никоим образом. В конце концов, такова работа Ходзуки. Дни Ходзуки бывают серыми и бывают яркими, наполненными светом солнца и запахом персиков. В серые дни Ходзуки идет на свою делянку, где он растит рыбоцветы, и подолгу сидит там, глядя на колышущиеся животения. В дни светлые он встречает Хакутаку. Демон ни за что не признается, насколько важен для него райский житель, хотя в свои короткие встречи он прямо из кожи вон лезет, чтобы досадить легендарному зверю удачи. Тот предсказуемо бесится и отвечает Ходзуки той же монетой. Каждый из них играет, и высший демон наслаждается этой игрой. Дни Ходзуки такие разные и такие одинаковые. В них много огня и боли, много криков, завываний, много глаз и ртов. В них не продохнуть. Дни Ходзуки белы. Дни Ходзуки полны цвета ночи. Демон чувствует груз обязанностей, которые словно ремни стягивают его руки. И, тем не менее, Ходзуки каждое утро встает, приводит себя в порядок и отправляется на службу. Исключение составляют лишь дни, когда его блокнот падает. Демон не знает, отчего это происходит, но тогда все идет наперекосяк. Воздух искрит и идет рябью, сквозь пламенно-красное небо проступают высокие стены, и свет адского солнца оказывается светом яркой лампочки. Такие дни Ходзуки ненавидит. В такие дни он готов вспомнить что-то важное, но тут же забывает об этом напрочь. Ходзуки поднимает блокнот, крепко сжимает его в руках. Ад вокруг снова становится прежним. Тогда хладнокровный демон позволяет себе улыбнуться. Тихонечко, пока никто не видит. А потом он возвращается к своим обязанностям. - Как он? – Хакутаку сидит в удобном кресле для посетителей в кабинете главного врача психиатрической клиники господина Энмы. Тот листает пухлую историю болезни Акума* Ходзуки – дали же родители имечко – и бросает взгляды исподлобья на частого гостя этого кабинета. - Без изменений. Вчера набросился на нашего нового санитара. Момотаро-сан чудом избежал серьезных увечий. Хорошо, что он оказался сообразительным парнем и сумел подыграть Ходзуки-куну. - Мне нужно возместить причиненный ущерб? – Хакутаку сцепляет кисти рук в замок и склоняет голову, готовый выслушать любой ответ. Энма вздыхает: - Нет. Момотаро-сан не в претензии. «Чего не скажешь обо мне», - дополняет он мысленно, потирая ссаженную скулу. - С ним хорошо обращаются? В прошлый раз видел у него на руках следы от ремней. - У Ходзуки был не очень удачный день. Пришлось применять крайние меры. - Сейчас все хорошо? - Да, сейчас – да. Хакутаку кивает. Он молчит некоторое время, давая возможность врачу дополнить свой рассказ, но тот тоже молчит. Тогда Хакутаку встает и интересуется нарочито спокойным голосом: - Могу я его увидеть? Врач вежливо улыбается и отвечает: - Конечно, Хакутаку-сан. Вы можете увидеть Ходзуки-куна. Момотаро-сан проводит вас. - Всего доброго. - И вам. Момотаро-сан ведет Хакутаку по стерильно-белым коридорам, сворачивает в боковой просвет и выходит во двор клиники. Еще пара минут, и Хакутаку останавливается около лавочки с красивой витой спинкой. Санитар молча покидает его. Мужчина смотрит на лавку, на худую фигуру, примостившуюся на самом ее краю. Ходзуки не замечает его. Он сидит, сложив руки на коленях, и смотрит на шеренгу в несколько рядов, состоящую из леденцов на палочке. Все они воткнуты в землю. Много-много красных, посыпанных сахаром рыбок. Рядом с ними стоит маленькая зеленая лейка, а земля под леденцами влажная. Хакутаку горестно вздыхает и присаживается с другого края лавки. Он знает, что несколько минут ничего происходить не будет. Ходзуки заметит его потом. Скорее всего, они снова поругаются. Но сейчас можно просто сидеть, наслаждаясь легким ветерком в меру жаркого лета, и смотреть на глупых красных рыб. Просто сидеть, ни о чем не думая: ни о том, что любимый им человек никогда не покинет этой клиники; ни о том, что он не помнит Хакутаку, путая его с какой-то своей фантазией; ни о том, что было когда-то давно, до триггера, перевернувшего их жизни.** В толстой папке с историей болезни Акума Ходзуки каллиграфически красивым почерком выведено: шизофрения. Об этом тоже можно не думать, пока Хакутаку не заметили. Мужчина достает из кармана купленный на базаре персик и кладет его на лавку со стороны сидящего рядом с ним человека. Тот медленно поворачивает голову. Хакутаку улыбается. Ходзуки крепко сжимает блокнот.