Игрушка для маленького дьявола

— Юджи, — прошептал мне в губы Пак, когда мы отстранились друг от друга из-за нехватки воздуха. — Скажи… Что ты ко мне чувствуешь? — Ну…— Я отвела взгляд в сторону и прикрыла рот рукой, чтобы меня было просто жесть как плохо слышно. — Люблю тебя… — Смотри мне в глаза, — властным голосом проговорил парень. — А теперь… Повтори то, что только что сказала. И не смей закрывать рот рукой. — Люблю тебя… — еле слышно прошептала я, ощущая, как моё лицо заливается краской. — Не слышу. — Люблю я тебя, Пак Чимин! Теперь услышал?! — Услышал, — блондин одарил меня самодовольной улыбкой, и, наклонившись к моему уху, прошептал: — И я тебя люблю. По телу сразу же пробежал табун мурашек, а внизу живота стало приятно тянуть, а всё из-за того, что мне сейчас нашёптывал на ушко Пак. — Я больше не могу сдерживаться, мышонок… Всё это время, что ты маячила перед моими глазами в костюме горничной, я сдерживал себя лишь потому, что не был уверен в том, что ты испытываешь ко мне те же чувства, что и я к тебе. Не хотел оказаться последним подонком… Не хотел, чтобы ты потом ненавидела меня всю оставшуюся жизнь. Но сейчас… — Чимин приподнял меня, заставив обвить его талию ногами. — Сейчас хочу тебя так сильно, что больше не могу сдерживаться… Разум сразу же помахал мне рукой, сказав «Лол, тут я бессилен. Выкручивайся сама» и красивой походкой ушёл в закат. Сердце стучало как бешеное, а в крови закипал адреналин. Однако, я не выдержала первой, ведь повисшая тишина стала угнетать. Просто взяла и поцеловала парня, притянув его ближе к себе за воротник блузки. Блондин сразу же принялся исследовать языком мой ротик, иногда затрагивая чувствительно нёбо. — Чёрт… Что же ты со мной делаешь, мышонок… — тяжело дыша, прошептал Пак, отстранившись от меня. Он уже успел дойти до кровати, и, бережно положив меня на мягкое белое одеяло, навис сверху. Я не могла отвести взгляда от Чимина, а он от меня, и даже, можно сказать, что мы мысленно «раздевали друг друга». (О боги, да просто снимите уже шмот и потрахайтесь. Ну хуль медлить.) Ну вот и что я творю? Верно, я пытаюсь расстегнуть сраные пуговицы на рубашке Пака, но… — Чёртова рубашка! — прошипела я себе под нос, всё не оставляя попыток освободить парня от ненужной ткани. — Спокойнее, мышонок, — усмехнулся блондин, убрав мои руки с рубашки, начал расстегивать ее. — Не трать свои нервы на эту «тряпку». Когда же последняя пуговица была расстёгнута, Чимин откинул «ненужную ткань» в сторону, открыв мне шикарный вид на не менее шикарный пресс. (И тут у меня потекли слюни.) Чёрт, чёрт, чёёёёёёёёёёёёрт! Сейчас я чувствую себя какой-то озабоченной девчонкой, что только и делает, что мечтает потрогать прессак Пака, да насадиться на его… Ну вы поняли… — Что за?! — выпалила я, когда заметила, что черная рубашка, которая всё это время была на мне, исчезла. Щеки сразу же стали заливаться румянцем, а руки рефлекторно потянулись прикрывать наготу, но были успешно вжаты в кровать Паком. — Не стоит этого делать, — пропел парень, приблизившись к моей шее. — Не смей прятать от меня всё шикарное тело. После этой фразы блондин припал к моей шее губами и стал спускаться ниже, оставляя после себя влажную дорожку. Как только Чимин дошёл до пупка, я жалобно заскулила, то ли от того, что невъебенно сильно хотела ощутить его в себе, то ли от страха. Это ведь мой первый раз, всё же. — Когда он успел?! — промелькнула мысль в моей голове, когда я заметила, что Пак сейчас устроился между моих ног, оставшись в одних боксерах. — Расслабься, мышонок, — пропел блондин, коснувшись кончиком языка клитора сквозь ткань трусиков. (КАК ТУТ, БЛЯТЬ, РАССЛАБИТЬСЯ, ЕСЛИ ТЕБЯ СЕЙЧАС ПОИМЕЕТ ТАКОЙ СЕКСИ КУН!) — Доверься мне…