Pretend you're mine

      Алек никогда не думал, что слова «нам нужно расстаться» настолько сложно произнести. Оказывается, бросить человека куда сложнее, чем начать с ним встречаться. Он репетировал речь целый день, перерыл весь интернет, практически довел сестру до истерики, а себя до нервного срыва. Встреча была назначена на семь вечера, и с каждым приближающимся часом Лайтвуд все сильнее хотел все отменить к чертовой матери и отправить жалкую смс. И каждый раз грубо себя одергивал. Том — не просто какой-то парень, с котором ничего не срослось, он его друг. Пускай, не такой близкий, как Джейс или Саймон, но они общаются уже более двух лет. И если есть хоть малейший шанс, что они сохранят дружеские отношения, он им воспользуется. — …Да просто скажи ему правду, — не выдерживает сестра. У Иззи своих проблем по горло: у Иззи под носом маячат две пересдачи, за спиной стоят выносящие мозг родители, а на шее сидит ревнующий бойфренд, который видит подвох в каждом косом взгляде в сторону Лайтвуд. И вместо того, чтобы посвятить время себе, она висит на телефоне, советуя, как горе старшему брату бросить парня, с которым тот почти всю университетскую скамью мечтал встречаться. Она, наверняка, его ненавидит. — Скажи: «Наши отношения выглядели куда лучше в моем воображении». Скажи: «Ты, конечно, ничего. Но наши дороги — две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся». Скажи: «Извини, дорогой. Но я влюбился в другого». — Я не буду говорить про Магнуса, — резко обрывает её Лайтвуд, меря комнату широкими шагами. — Забавно, я вроде тоже про него ни слова не сказала, — хмыкнула девушка.       Алек испускает раздраженный стон. До встречи два часа и одиннадцать минут.

***

— …Скажи ему: «Прошу прощения, чувак. Но ты полный придурок. А я с придурками не встречаюсь», — на полном серьезе советует Эрондейл. Сегодня он весь день находится дома. То ли ему никуда не надо, то ли он решил поддержать друга. Алек склоняется больше к первому варианту. Развалившись на лайтвудской кровати, все еще в пижаме, он валялся на животе, положив голову на руки. Как школьница на пижамной вечеринке. — До Клэри ты так же девчонок отшивал? — ядовито интересуется Лайтвуд. — Ну, почти, — ухмылка Джейса такая широкая и наглая, что хочется в него чем-нибудь запульнуть.       До встречи час и тридцать семь минут.

***

— …Скажи, что он не твой человек. Что он обязательно встретит кого-нибудь другого. Того, кто полюбит его сильно и искренне, — староста группы, Лидия Бранвелл, которая звонит, чтобы узнать часы по философии и истории Америки, очень проникается данной проблемой. — Скажи, что иначе вы оба застрянете в несбалансированных отношениях и будете несчастны.        До встречи осталось двадцать девять минут.

***

      Том приходит с двадцатиминутным опозданием. Они договорились встретиться на нейтральной территории — в кафе рядом с уэлловским районом. Оно миниатюрное — ну, серьезно, их с Джейсом квартирка куда больше — и полностью белое. Всё тут белое — столы, стулья, стены, хлеб, тени у официанток. Еще бы запах антисептика и перед ними точь в точь больничное помещение. Какая-нибудь слишком большая палата для чересчур привередливого и богатого пациента. Неудивительно, что посетителей здесь почти нет.       За время ожидания Алек успел заказать две чашки кофе. Обычного, с молоком. Он здесь отвратителен: неразмельченные зерна хрустят на зубах, в нос бьет запах дешевизны напитка. Но ему нужно чем-то занять себя, поэтому Лайтвуд выпивает обе кружки. Колокольчик у входа тоненько звонит, и Алеку не нужно поднимать глаза, чтобы знать, что это Том. — Привет, — Уэлл присаживается за стол. Голос его тихий и безнадежный. И Лайтвуд понимает, что тот обо всем догадался.       Не понадобилась подготавливаемая весь день речь, и советы тоже оказались не нужны. Уэлл не стал ничего заказывать, он вообще пришел без всего. Без сумки и кошелька. В наспех надетой мятой рубашке и новеньких, только из магазина, джинсах, которые ему всегда подсовывает мать. — Всего один вопрос… — Том делает паузу, опуская взгляд в стол. Пальцы ощипывают салфетку, белую. На белой скатерти неровные кусочки можно и не заметить. — Если бы не Магнус… Если бы его никогда не появлялось в твоей жизни, у нас бы все получилось?       «Если бы Магнус никогда не появлялся в моей жизни, у нас бы ничего и не начиналось», — думает Лайтвуд, но вслух говорит мягкое «нет». Ничего бы у них не получилось. Не навсегда. Они могли бы протянуть год или даже два, но не более. Уэлл кивает, ему был важен ответ на этот вопрос. Теперь он может вернуться к своей жизни со спокойной душой: Я сделал все, что мог. Да, некоторое время ему будет паршиво, но, по крайней мере, в конце концов Том сможет двигаться дальше, не оставляя незавершенных вопросов за спиной.       Они расходятся молча — вернее, уходит Том, а Лайтвуд все еще остается сидеть, задумчиво смотря на кофейную гущу. Была бы здесь Изабель, обязательно нагадала бы ему какую-нибудь вечную любовь и десятерых детей. Алек не знает, останутся ли они теперь с Уэллом друзьями, но зато точно уверен, что обиды никто друг на друга не держит. И от этого становится легче. Часть груза с плеч исчезает. Незначительная, но все равно ощутимая.

***

      Домой Лайтвуд возвращается около девяти, застав Эрондейла на кухне с кем-то переписывающимся за ноутом. Судя по всему, квартиру за сегодняшний день друг так ни разу и не покинул. Это заметно, по так и не переодетой пижаме и горе грязной посуды в раковине.       «У него свободный день, а он торчит тут, вместо того, чтобы проводить время со своей девушкой», — рассеянно думает Алек, падая на соседний стул, чуть ли не с блаженным стоном вытягивая длинные ноги.       Джейс оторвался от экрана ноутбука и поднял на него глаза, будто только что заметил. Может, и действительно только что. — С возвращением, старик, — здоровается он с вежливым дружелюбием, а затем деликатно интересуется. — Как всё прошло? — Ну, — Лайтвуд делает задумчивый вид. — Скажем так, посудой никто не кидался. — Что же это за расставание такое, если никто ничем не швыряется, — качает головой Эрондейл, отчаянно пытаясь скрыть ухмылку. А затем придвигает Лайтвуду тарелку с гренками. — Я тебе, кстати, ужин оставил. Угощайся.       Алек скептически обвел взглядом три подгоревших куска хлеба. Аппетит, которого и до этого особо-то и не было, окончательно пропал. Как обычно случалось, стоило сестре взяться за готовку. — Нет, спасибо. Я поужинал в кафе, — не особо убедительно соврал он.       К счастью, Джейс не стал докапываться до причин и следствий, подобно той же младшей сестре, и просто пожал плечами. Возвращая внимание лэптопу. Чем бы он там не занимался, это было для него чем-то важным. Алек не стал это выпытывать, захочет — расскажет.       Квартира погрузилась в молчание. А вместе с ним вернулись и мысли, которых удачно удавалось весь день избегать. Мысли о Магнусе. Страшно хотелось его увидеть. Особенно теперь, когда Лайтвуд окончательно разобрался в своих чувствах. Когда признался самому себе, что «Магнус мне небезразличен» уже давно переросло сначала в «Магнус мне нравится», а потом и в «Магнус, в которого я влюблен». Когда, проснувшись сегодня утром, на него тут же навалилась беспросветная тоска, именем которой был всё тот же Бейн. Хотя казалось бы — расставаться он должен был с совершенно другим человеком. Черт.       Пару раз за этот день, когда мысли о том, как сделать неизбежное расставание с Уэллом менее болезненным для последнего отходили на второй план, Алек действительно порывался попросить Бейна всё вернуть — так, как было раньше. Просто плюнуть на все, позвонить в дверь и с порогу огорошить этим своим желанием. Останавливал его лишь страх, что мужчина все же и правда кого-то себе нашел, и у распахнутой двери лофта рядом с Магнусом Лайтвуд увидит кого-то другого. Свою замену. Увидит своими глазами, а не просто выдумает в голове. Это две абсолютно разные вещи, между прочим. В добавок, это, бляха муха, жалко. Мариз и Роберт воспитывали его не так. Так что, он старательно переключался снова на Тома. Но теперь с Уэллом все решилось, а соответственно и способ отвлечения от Магнуса Бейна исчез. — Что, грезишь о Магнусе? — неожиданно поинтересовался Джейс, врываясь в мысли друга.       Алек поднял на того удивленный взгляд. Эрондейл, который оказывается вновь отклеился от ноутбука, заметив это, усмехнулся: — Ты слишком громко думаешь, — пояснил он, а затем закрыл крышку лэптопа и откинулся на спинку стула. Сладко потянулся, напоминая сейчас разнеженного кота. — И что именно крутится в твоей заселенной тараканами тыковке? — У тебя и без меня свои проблемы, — отмахнулся Лайтвуд. — Ну, уж не-е-ет! — протянул Эрондейл. Выпрямляясь и придвигаясь ближе. Так, что теперь он полностью грудью касался стола. — Именно поэтому мне и интересно знать, что же там творится у моего дорогого друга. Ну, знаешь — чтобы знать, что у меня еще не так все и плохо в жизни.       На последним словах он противно захихикал, явно довольный собственной глупой шуткой. Алек закатил глаза. Но, как ни странно, возможность высказаться кому-то казалась ему не такой уж и плохой. Пускай, он и предпочел бы, чтобы сейчас здесь вместо Джейса сидела Изабель, но Иззи и так потратила половину дня на своего старшего брата. Портить ей еще и вторую половину — это совсем уж по-свински. — Я хотел бы встречаться с Магнусом, — не давая себе возможности передумать, говорит Лайтвуд. Слова, которые так не хотели формироваться в голове так легко слетают с языка.       Эрондейл не кажется удивленным или пораженным до глубины души. Он лишь коротко кивает головой. — Ну, так иди и предложи ему это, — произнес Джейс таким тоном, будто поясняет очевиднейшие вещи человеку недалекого ума. — Нет, ты не понял, — медленно покачал головой Алек. — Я не хочу тех отношений, что были у нас до расставания. Я хочу с ним встречаться. По-настоящему.       И когда он это произнес вслух, то осознал, что это действительно так. Что он не хочет возвращать прежние отношения, потому что хочет начать настоящие. Хочет стать важной частью жизни Магнуса, а не просто чем-то временным. Чем-то, что можно легко заменить.       Джейс снова не изменился в лице. — Ты ведь понимаешь, что мой совет остается прежним? — поднимает он бровь, и Алек замечает появившуюся насмешку в голосе. — Я не могу просто прийти и предложить ему по-настоящему встречаться, — нахмурился Лайтвуд. Невозмутимость друга начинала понемногу выводить из себя. — Почему? — Потому что это Магнус, — резко ответил Алек. — Ему не нужны серьезные отношения, помнишь? А учитывая, что те серьезные отношения, что у него были, закончились просто отвратительно, то думаю, что уже никогда и не будут больше нужны.       Перед глазами предстала та, что давно не появлялась в его голове. Камилла. Сейчас в его воображении она ядовито улыбалась своими напомаженными в красный цвет губами, в ушах стоял размеренный стук каблуков. Так захотелось сделать больно этой женщине. Неважно как, неважно даже физически или морально. Просто показать ей хотя бы малую часть того, что она сделала с Магнусом. Сделала и продолжает делать. Она пришла просить у меня денег, уверенная, что я не смогу ей отказать, слова Магнуса эхом воспоминаний отдались в сознании. А то, каким печальным голосом они были сказаны… Руки сами с собой сжались в кулаки. Никто не заслуживает подобного отношения к себе — в особенности Магнус. — …Ты меня слышишь? Алек!       Лайтвуд моргнул. Кажется, Джейс несколько минут пытался ему что-то сказать, но Алек был слишком поглощен собственными мыслями, чтобы обратить на это время. — Что? — Говорю, что пока ты сам не услышишь это от Магнуса, то не узнаешь наверняка — вот что! — рявкнул Джейс. И замолчал, нахмурившись. Кажется, он и сам удивился собственной реакции. Сделав глубокий вдох, друг заговорил уже тише. — Иди к нему. Прямо сейчас. И скажи, что ты хочешь. Серьезных отношений, бла-бла. И если он скажет «нет»… Что ж, ну ты хотя бы точно это будешь знать. Теперь он может вернуться к своей жизни со спокойной душой: Я сделал все, что мог. Подумать только — пару часов назад эти слова относились к Тому. Теперь же они могут стать его собственными. В горле образовывается огромный ком, внутренности неприятно сворачиваются. Интересно, Уэлл себя чувствовал точно так же, собираясь на встречу в кафе? — Ты прав, — отзывается Алек. И на не слушающихся ногах поднялся. В ушах загудело, реальность перед глазами начала двоиться. Ничего, он справится.

***

      Магнус не спал уже около суток. Всю ночь он убил на то, чтобы его стены приобрели ореховый оттенок. Нанимать кого-то Бейн не захотел, но и от предложенной Дот помощи отказался. Ему хотелось сделать это самостоятельно. Почему-то это казалось чем-то… личным. Окончательное избавление от тяжелого прошлого и принятие…какого-никакого, но настоящего. Пускай, и тоже непростого. Но тем не менее, каждый день приходить домой и встречаться глазами с этим цветом — с его цветом — это казалось чем-то, чем он хотел заниматься. Чем-то правильным, пускай и немного мазохистским. Немного?       Ладно, искать своим действиям какие-либо оправдания глупо. Магнус и сам не особо отдавал им отчета. Он купил эту краску спонтанно. Просто потому что ему захотелось. Так же спонтанно, как и вообще затеял весь ремонт.       К вечеру он окончательно навел порядок в гостиной, вынеся весь мусор и вернув мебель на свои места. Провел влажной тряпкой по деревянной поверхности шкафов, избавляясь от последствий смены обстановки. А потом вернул на журнальный столик стакан Александра, предварительно вымыв; развернув серебряную «А» в сторону дивана. Он еще не готов расставаться с этой частью прошлого. Сегодня он говорит окончательное «прощай» Камилле. Сидя на кресле с бокалом виски и задумчиво смотря на проделанную работу, Магнус на самом деле это чувствовал. — Что ж, моя дорогая Камилла, наконец-то я могу с тобой попрощаться. Отпустить тебя. Раз и навсегда. До свидания, не скажу, что буду скучать, — торжественно произнес Бейн и отсалютовал бокалом пустой комнате. Даже не заботясь о том, что разговаривает сам с собой. Подумаешь, в жизни есть и большие проблемы.       Магнус сделал большой глоток. Не поморщился, когда обжигающая жидкость скользнула по горлу, а затем свернулась неприятным комком в желудке. Нужно что-то делать дальше. Хоть что-нибудь, потому что прямо сейчас он стоит на одном месте. Причем, практически буквально — не покидая лофта. Почти не покидая. До вчерашнего дня. Как по команде, в голове вновь возник шум дождя — такой реалистичный и отчетливый, словно погода и правда испортилась прямо здесь, в помещении. Промокший Александр кутается в свой свитер, сам того не замечая. Этот долбанный свитер, который так не хотелось отдавать. В котором Магнус спал в те ночи, что были холодными и ветреными, плюя на излишнюю сентиментальность — все равно ведь никто не узнает. Потухший взгляд ореховых глаз. Слова прощания…       Магнус вздрогнул. Рука дернулась, выплескивая часть жидкости на рубашку — он со вчерашнего дня так и не переоделся. На груди, на месте кармана, расплылось темное пятно. Просто прекрасно.       В лофт кто-то уперто и настойчиво звонил, не убирая палец с кнопки звонка. Противная трель прошлась по всему дому, заглядывая в каждую щель. Чертыхнувшись, Бейн поставил виски на журнальный столик и неторопливым шагом направился к двери. Кто бы это ни был, подождет.       Это был Рафаэль. Завалившись на косяк двери, Сантьяго встретил его хмурым взглядом — не то чтобы он когда-то был другим; от старого друга разило дорогой выпивкой, обычно идеально выглаженная рубашка была сейчас застегнута на неверные пары пуговиц, наполовину торчала из-под ремня, галстук приспущен.       Магнус удивленно вскинул брови. Ладно, такого он даже в самой смелой фантазии не ожидал увидеть. — Ты, наверное, что-то перепутал. Бар ниже по улице, — известил мужчину на пороге Бейн, пропуская Сантьяго внутрь и закрывая за ним дверь.       Рафаэль молча прошел в гостиную и сел на диван. Его взгляд скользнул по синей лайтвудской кружке, по выделяющейся букве «А». Фыркнув, он оторвал от неё глаза и повернулся к хозяину лофта, что прошел в комнату следом за другом. Скрестив руки на груди, Магнус остановился возле Сантьяго, не торопясь присаживаться. — Не поверишь, но я действительно к тебе, — наконец, произнес Рафаэль. — Да? — откликнулся Бейн. — И зачем? Что, кстати, с тобой? Что отмечаем, старина? — Наш с тобой переезд в Лос-Анджелес, — охотно ответил Сантьяго. И с этими словами, вытащив из кармана какие-то сложенные вдвое бумаги, шлепнул их на журнальный столик. Присмотревшись, Магнус понял, что это билеты на самолет. Стоп, что?..       Когда смысл сказанного до него окончательно дошел, Бейн в удивлении застыл на месте. Переезд в Лос-Анджелес. Ему ведь это не послышалось, правда? — Переезд в Лос-Анджелес? — тупо повторил Магнус, потому что в голове как-то мигом стало пусто. — Ну да, — непринужденно подтвердил Сантьяго. Слишком непринужденно для себя. — Мне позвонили из известной компании Лос-Анджелеса. Сказали, что им нравятся наши работы. Ну, моя работа. А я сказал, что работаю в паре с партнером — тобой. И они предложили нам поработать с ними. Год. — Год? — Да. Я согласился и уже купил билеты. Собирайся, словом. Мы уезжаем завтра ночью.       Это, должно быть, шутка. Просто потому что правдой это не может быть. Магнусу стало внезапно до жути смешно — настолько комичной выглядела вся эта ситуация. Вот только что он понятия не имел, что делать со своей жизнью, а вот за него уже расписали планы на год вперед. Хотя внешне он умудрился остаться спокойным. — Ты согласился, не посоветовавшись со мной? — голос его стал обманчиво невозмутимым. — Как-то не очень-то по-партнерски, тебе так не кажется, партнер?       Рафаэль лишь пренебрежительно махнул рукой. — Ох, Магнус, перестань. Ты все равно ничем не занимаешься, — Сантьяго словно его мысли прочитал. — Тебя никто здесь не держит. С Лайтвудом ты своим драгоценным порвал. Так скажи мне на милость, что мешает тебе уехать отсюда — хотя бы на год — и начать новую жизнь? С новыми людьми.       Магнус молчал. За окном вовсю кипела бруклинская жизнь, хотя по закону жанра любого фильма двадцать первого века всё вокруг должно остановиться на месте. Возможно, под какую-нибудь эмоциональную музыку. Или без неё — это не особо важно. Важен лишь сам факт оцепенения времени. Который нихрена не происходит. Черт, в этом ведь есть смысл. Ну, серьезно, что он забыл в Нью-Йорке? С Катариной и Рагнором он спокойно сможет поддерживать связь по телефону. — А как же ты? — он хватается за это, как за спасательную соломинку. — А что я? — нехотя спрашивает Сантьяго. — Если ты про Льюиса, то тот, наверняка, даже ничего и не заметит. У него там бурлит своя жизнь. Друзья, работа, девушка.       Последнее слово произнесено преувеличенно небрежно.       Девушка? Так, ну это хотя бы объясняет странное поведение друга. Значит, Саймон все-таки не смог больше ждать холодного Сантьяго и двинулся дальше.       Магнус вновь переводит взгляд на билеты. Жизнь с чистого листа. А что? Это звучит не так уж и плохо.