Pretend you're mine

      Неделя в больнице прошла на удивление быстро. Алек и моргнуть не успел, когда его уже выписывали. Прочь от унылых стен и пропахших всевозможными лекарствами помещений, от угрюмых соседок по палате и назойливых врачей. От повышенного внимания друзей и близких к его персоне. Которых, словом, оказалось как-то слишком уж много.        За исключением Магнуса и Иззи к нему зашли так же пара одногруппников, в числе которых была Лидия Бранвелл. Староста выразила искреннее сочувствие, после чего на прикроватной тумбочке оставила дешевую открытку, купленную, видимо, на первом этаже больницы. Мультяшный серый котик желал «Муррейшего выздоровления», а над домашним животным скромненько сверкал желтый улыбающийся круг — лошадиные зубы сливались с белым фоном. Лишь спустя пару минут разглядывания Алек догадался, что это было солнце. Даже Макс мог нарисовать что-то получше и изобретательнее, но Алек не стал убирать подарок. Несколько раз появлялась Дот, при этом всегда умудряясь выгадать время, когда здесь не было Магнуса. И Лайтвуд не мог её за это винить. За это короткое время знакомства с девушкой он успел к ней неплохо так привязаться, от чего чувство вины перед Роллинс только усилилось — ему все казалось, что он увел у неё мужчину. Но каким бы огромным куском дерьма Алек себя ни чувствовал, изменить в сложившейся ситуации ничего не мог. Оставалось только радоваться тому, как неожиданно хорошо новая знакомая сдружилась с его сестрой, с которой Роллинс, в отличие от Бейна, пересекалась в палате не раз. Теперь, когда Рафаэль находился в Лос-Анжелесе, а Рагнор с Катариной были смертельно заняты, Дот хотя бы не была одинока. За пару дней до выписки забежала даже Клэри с заботливо испеченными пирожками и искренней улыбкой на лице. Правда ненадолго, уже спустя какие-то пять минут по-сестрински чмокнув Лайтвуда в щеку и умчавшись на работу, где от неё ждал отчета о проделанной работе назначенный Сантьяго временный начальник (Магнуса тот чертовски раздражал). Зато Джейс, присутствие возле себя которого Алек ожидал чуть ли не ежеминутным, бывал у лучшего друга редко. Усталый и замученный, Эрондейл заходил под самый вечер. Выдавливал из себя жизнерадостность и оптимизм, пару пресных шуток, а после спешил быстрее ретироваться по каким-то особо важным делам. Лайтвуд мысленно сделал пометку для себя загнать того в угол и наконец-таки поговорить. Нормально так поговорить, без уверток.       Родители так и не появились и даже не позвонили, хотя Иззи уверила, что они перевели деньги на карточку дочери в тот же день, когда младшая сестра сообщила им о случившемся. Алек не знал, хорошо это или плохо. И честно говоря, не хотел знать.       Но действительно выделяющимся событием стал визит Уэлла на следующий же день после обещания того прийти. Магнус как раз собирался возвращаться на работу, когда в дверях столкнулся с Томом. — Еб твою… — выругался друг, но подняв глаза, прикусил язык. — Ой, привет, Магнус. — Ну, здравствуй, Томас.       Алек замер, пальцы крепко вцепились в слегка потрепанные страницы. Книга, которую Лайтвуд взял для прожигания свободного времени, резко потеряла все свое расцветающее очарование. Но оторвать от неё взгляда все равно не получалось. Как будто намертво приклеили.       Пауза не была долгой, однако Алеку она показалась длиной с бесконечность. Первым её нарушил Уэлл. — Так вы снова сошлись, — утверждение, а не вопрос.       Алек сильнее сжал в руках детектив. — Как видишь, — спокойно, без лишних эмоций.       Последняя строчка, на которую было обращено внимание, расплывалась перед глазами. Буквы двоились и троились, превращаясь в черные кляксы. — Хм… — да, все-таки разочарования Том скрыть не сумел.       Очевидно, парень так же это осознал, потому что тяжело вздохнул. — Жаль… А я надеялся, он найдет кого-то другого. Ну, знаешь, типа: «Так не доставайся ж ты никому».       На этих словах выдержка Лайтвуда дала сбой. Резко вздернув голову вверх, он столкнулся с грустной полуусмешкой бейсболиста. И затылком Магнуса. Сегодня кончики волос Бейна были выкрашены в красный. — Да, я в этом не сомневаюсь, — Алек не мог видеть лица мужчины, но готов был поклясться на что угодно, что тот усмехнулся. — Что ж, к несчастью для тебя, наша с Александром любовь оказалась такой сильной, что справилась со всеми препятствиями.             Лайтвуд закатил глаза. Так, с этим детским садом пора заканчивать. — Я, между прочим, тоже в комнате, — подал он голос, чуть морщась. Говорить было тяжело — язык онемел настолько, что переполнил рот. — И то, что вы делаете из меня какой-то трофей спортивных соревнований, восторга у меня не вызывает.       Ему удалось обратить внимание на себя. Магнус обернулся, и на его губах и правда играла лукавая улыбка, Том же, в свою очередь, посмотрел на друга с не успевшей сойти с лица практически детской обидой. — Прости, Александр, — мягко произнес Магнус. Левой рукой он все продолжал держаться за дверь, демонстрируя выкрашенные в черный цвет ногти. — Не смог удержаться.       Том позади Бейна недовольно фыркнул. — Ты оказался таким, каким я тебя и представлял, Бейн, — буркнул он и, отодвинув от себя мужчину, наконец, прошел внутрь. Плюхнулся на освободившийся стул. — Но, судя по всему, мне придется с этим смириться, потому что, как я понял, ни ты, ни я никуда от Алека не денемся. Пускай и в разных статусах отношений. — Судя по всему, — повторил Магнус, кисло проследив глазами за блондином. Лайтвуду страшно захотелось оказаться рядом со своим парнем. Прикоснуться, взять за руку, стереть с лица весь негатив. Но тем не менее, он заставляет себя не двигаться с места. Потому что, как ни крути, Том прав.       И Магнус это понимал. Как бы Бейну и не нравилось все это, он понимал. Бляха муха, Магнус знал Алека еще даже до их знакомства в том чертовом клубе. Просто слушая пьяный лепет студента-неудачника. Лайтвуд никогда не верил в судьбу, и тем не менее, когда Макс просил перед сном рассказать историю, он описывал те, что о родственных душах. Книги были все вычитаны, а новые покупать не хотелось. Поэтому он придумывал свои. И все, как одни, про истинную любовь и безграничное счастье. Про людей, которые предназначены только друг для друга. Иззи, находящаяся, как правило, рядом, всегда скептически закатывала глаза или строила рожицы, но при всем при том никогда не пыталась возразить. А он сам отказывался думать и анализировать, почему придумывает для младшего брата такие девчачьи сказки. Он никогда не верил в судьбу, и все же. — Алек, я еще зайду вечером. После работы, — Магнус тепло улыбается Лайтвуду, прежде чем покинуть палату.       Том вместе с Алеком провожал глазами Бейна. Только в его взгляде вместо нежности были задумчивость и отрешенность. Хотя, будь по-другому, Алек бы начал серьезно беспокоиться. — Все-таки, я по-прежнему считаю, что у вас с ним нет ничего общего, — не стесняясь, заявил Уэлл. Он выждал долгие полторы минуты, чтобы заговорить вновь.       Алек ждал от него подобных слов. — Я знаю, — откликнулся он. — Но ты со мной не согласен, не так ли? — Нет, не согласен. — Я так и думал, — удовлетворенный кивок.       Они снова молчат. Однако, тишина совсем не напрягает, напротив — кажется правильной. Правильной, дружеской, уютной. Такой, какой между ними не было уже давно.       Соседок по палате снова нет. К девчонке пришли родители и расположились вместе с дочерью в столовой. Та же, что старше, просто по обыкновению пропала на весь день, чтобы вернуться перед сном. За окном солнечно, отчего синяя футболка Тома покрылась заметными пятнами пота. Книга младшей сестры давно покоилась на коленях. — Знаешь, я написал Кэйтлин.       Алек, все это время отстраненно глядящий перед собой, в удивлении повернулся к другу. Чего-чего, а подобных слов он от Уэлла услышать никак не ожидал. — Серьезно?       Перед глазами послушно предстала красивая голубоглазая блондинка. Предстала такой, какой та была до того, как началась твориться вся та хрень. Красавицей потока. — Да. Все-таки некрасиво получилось… — нехотя пробормотал Том, наоборот отворачиваясь. Ему было стыдно. — Она ведь бросила учебу из-за меня. Поэтому я предложил ей вернуться вместо меня в универ. Ну, типа: «Ты возвращаешься, а я перевожусь в другое место»…       Пауза. Лайтвуд на время перестал вспоминать Холл, переключившись на другие проблемы. На Дот, на Майю. На больную руку, что часто беспокоила по ночам, в конце концов. Но Уэлл, похоже, напротив не переставал о той думать. Алек хорошо мог представить сжигающие друга муки совести. Они, словно паразиты, проскальзывают под кожу, мигрируют в самые далёкие участки тела и поражают внутренние органы. И хрен избавишься, хрен защитишься. — Что ж, это очень благородно с твоей стороны, — честно сказал Лайтвуд. Со свойственной себе дружеской издевкой и прямотой.       Том снова фыркнул. Только на этот раз в глазах появился веселый блеск. — Да, я настоящий джентльмен, — в голос друга вернулась дремавшая долгие месяцы наигранность. Не такая хорошая, как у Магнуса — все же, Уэллу не хватало актерских способностей и харизмы Бейна, — но для Алека достаточно было и этого. — И все же, её не впечатлило. Говорит, что уже нашла новое учебное заведение у себя.       Под конец Уэлл вновь приуныл. Алек же напротив испытал облегчение. Ну, Слава Богу. Теперь фантом зареванной Холл точно никогда больше не будет преследовать его. Одна из разрушенных жизней стала целой вновь. — По-моему, это замечательные новости.       Когда позже Том прощается, Алек невольно задумывается о том, что за весь этот разговор даже ни разу не вспомнил о том, что когда-то ревновал Уэлла к этой девушке. Что уж говорить о самом этом чувстве.

***

— Пожалуйста, не забывайте, что Вашему брату необходимо ежедневно разрабатывать свою руку. Сразу после того, как спадет отек, следует начать заниматься пальцами кисти. — О, не переживайте, мистер Миллер, мой старший братец будет выполнять все медицинские указания всегда и вовремя, — Изабель расплывается в широкой улыбке, а Алек хмурит брови все сильнее.       Младшая сестра даже не старается скрыть игривые нотки в голосе, кокетливо наматывает на палец вылезший из хвоста локон волос. Общается так, как не стоит общаться с человеком вдвое старше себя.       Его лечащий врач смущается, отводит глаза, нервно теребит обручальное кольцо. Естественно, наверняка, такого внимания от красивой девушки ему не перепадало с десяток лет. А то и больше. Дома-то его всегда ждала одна и та же женщина. Это как если человеку, что долгое время сидел на одном брокколи и изо дня в день ел лишь его, кинут кусок здорового мяса.       Лайтвуду стало до жути противно.       Врач прочищает горло и еще раз открывает рот. — К счастью, у Вашего брата сломана левая рука, так что ему еще повезло, — выдавливает жалкую улыбку, отчего и без того тонкие губы теперь вовсе превращаются в ниточку.             Надеюсь, жена тебя бросит. — Алек — левша, — влезает в разговор Магнус. В обоих руках у мужчины по полностью забитой сумке, губы поджаты, бежевая рубашка с коротким рукавом немного сбилась, открывая узкую полоску смуглой кожи, а верхние пуговицы расстегнуты. Алек старательно отводил от него глаза, пытаясь сосредоточиться на диалоге сестры с доктором. Потому что это как-то неприлично — пялиться на своего парня с таким открытым желанием в месте, где лечат людей и рождаются дети (ну, пускай, конкретно это событие и происходит на другом этаже), но с каждой прошедшей секундой это становилось все сложнее. Совсем не помогало и то, как близко с ним стоял Бейн. Чужое тепло почти в буквальном смысле ощущалось на собственной коже. Во рту пересохло.       Доктор Миллер посмотрел на Магнуса так, будто только что вспомнил о его существовании. — Левша? — рассеянно переспросил он, но быстро взял себя в руки. — Ну, это тоже ничего страшного. Скоро рука будет, как новенькая.       Бейн хмыкает себе под нос, но решает промолчать. Лайтвуд замечает брошенный взгляд мужчины на часы над их головами. И сам туда же косится. Внизу их давно уже ждет такси. Наверное, накапала уже приличненькая сумма за ожидание, не слабо так подняв водителю настроение.       Помогать с вещами в день выписки должен был Джейс, у Магнуса же на сегодня были назначены две важные встречи с клиентами. Но в последний момент Эрондейл скинул смс, что не сможет помочь, отчего Бейну пришлось одного из клиентов перенести на другой день. И получить хороший такой нагоняй от временного начальника, что моментально вывело из равновесия их обоих — и Магнуса и Алека. Лайтвуд уже успел возненавидеть того человека, что сейчас восседал на месте Сантьяго, а заодно и разозлиться на Джейса.       Иззи глянула на мужчину с сочувствием. По сути, можно было обойтись и без лишней помощи. Девушка с Алеком способны были справиться сами — дотащила же Изабель эти сумки в больницу как-то сама (правда, в течение недели что-то она сюда нет-нет, да доносила). Значит, и обратная дорога не должна была быть намного сложнее. Но у Магнуса было свое мнение на этот счет. И даже возникшие сложности на работе не заставили Бейна его поменять.       И Алек уже перестал пытаться справиться с наполнявшей все тело безграничной любовью к этому мужчине. Не скрывал обожания в глазах. Какой смысл с этим бороться? — Еще раз спасибо за то, что спасли моего брата, мистер Миллер, — промурлыкала девушка. Алек скрипнул зубами. — К сожалению, нам надо идти. До свидания.       И не став слушать ответа, Изабель грациозно развернулась на каблуках, подхватила с пола еще одну сумку — не такую толстую, что были у Магнуса — и направилась к выходу. Лайтвуду с Бейном осталось только молча последовать следом. Но Алек все равно услышал негромкое «до свидания», слетевшее с тонких губ. Страшно захотелось показать средний палец.       Машина стояла прямо около главного входа. Так близко к лестнице, что людям приходилось обходить апельсиновый транспорт, но водителю, кажется, было плевать на кислые мины и раздраженное ворчание. Дождавшись, когда Магнус с Изабель погрузят сумки в багажник и усядутся в салон, тот тут же рванул с места. Алек едва успел ремень пристегнуть. — Какого хрена это было? — он резко развернулся к сестре. Девушка села сзади рядом с братом, уступив переднее сидение Бейну, поэтому ругаться было гораздо проще.       Иззи даже не повернулась в сторону старшего брата, заинтересовавшись вдруг своим маникюром. — Ты это о чем? — невинно поинтересовалась девушка. — Ой, не прикидывайся, — рявкнул Лайтвуд, чувствуя, как в крови закипает режим «старшего брата». — Этот мужик тебе в дедушки годится, и ты с ним так бессовестно флиртовала.       Магнус тактично молчал, не вмешиваясь в семейную драму. — Ну, во-первых, не в дедушки, а в отцы, — спокойно поправила Иззи, наконец встречаясь глазами с Алеком. Легко выдерживая направленное на себя возмущение в ореховых радужках. — А во-вторых, ну флиртовала, и что? Я же ничего серьезного не планирую на него. И ты вообще видел этого мужичка? Он же давно зачах в своем браке, ему не помешает легкая встряска. — От встряски может и сердечко не выдержать, — едко заметил Лайтвуд. С переднего сидения послышался тихий смешок. И принадлежал он явно не водителю. — И вообще, вроде как это у тебя самый ревнивый парень в мире. Мерион или как там его…       За последнюю фразу он хватается, как за спасительную соломинку.       Изабель закатила глаза. Расправила чуть задравшуюся красную юбку — в тон помады, бережно проведя по ней обоими ладонями. Пока не осталось ни одной складки. И только потом ответила. — Мелиорн, — вздохнула она. — И если ты это так волнуешься именно о нем, а не о том, что твоим зятем может стать человек возраста отца, можешь расслабиться — мы с ним наконец-таки расстались.       Алек замолчал, проглотив придуманные только что слова нравоучения. Всю оставшуюся дорогу они слушали радио.

***

      Прежде чем побежать на работу, куда Магнус уже и так опаздывал на десять минут, он убедился, что Александр не умудрился за поездку на такси повредить руку. Быстро разложил на кухонном столе нужные лекарства и вручил обоим Лайтвудам по паре ключей от лофта. Алеку вторую связку, а Изабель недавно сделанный дубликат. — Поблагодарите меня потом, когда я вернусь, — бросил он им, быстро хватая заранее подготовленную сумку с документами. Как знал, что будет спешить.       Прежде чем дверь окончательно за ним закрылась, Магнус успел заметить на лице своего парня выражение абсолютного неверия, обращенное на врученный подарок. Мда, не так он, конечно, планировал это сделать…       Всю дорогу до Пандемониума, а так же и саму встречу с клиентом Бейн размышлял о брошенном дома Александре. Пускай, и брошенном не совсем в одиночестве, а с младшей сестрой. И Председателем Мяо. Размышлял о пронесшейся неделе, которая чередовалась в зацикленном порядке «дом — больница — работа — больница — дом». О неделе, что открывала новую главу его жизни. Размышлял о том, как работа вновь начала получаться, с какой легкостью закрывались одни проекты за другими. Размышлял, как все-таки сильно даже его жизнедеятельность стала зависеть от Александра Лайтвуда. Ни то, чтобы это было такой уж неожиданностью для него.       Клиент ушел довольный в шестом часу, и Магнус тоже стал собираться. Теперь засиживаться допоздна не входило в его планы. Не сейчас, когда дома его ждал Александр. Его дома ждали. Сердце не забилось сильнее лишь только потому что это физически было невозможно. Как давно он об этом мечтал? Как долго искал того человека, который будет тем самым человеком? Как отчаянно желал найти подобное в Камилле и не находил? Так долго и так отчаянно, что стал серьезно верить, будто этот чертов мир просто-напросто его ненавидит. И этого человека просто-напросто нет. Хотя в действительности же, Магнусу просто нужно было запастись терпением и дождаться Алека. Этого парня с глазами, как у Бэмби, который войдет в жизнь Бейна в дешевом клубе Нью-Йорка. В действительности Магнус сорвал гребанный джек-пот.       Вставляя ключ в замок, Бейн непроизвольно вспомнил, как глупо днем покинул лофт.       «Черт возьми, как можно еще менее романтично предложить кому-то переехать жить к себе? Алек вообще понял, что я не просто так ему ключи отдал? Целые дни планирования, чтобы в итоге просто небрежно кинуть связку ключей и убежать на работу. Молодец, Бейн».       Изабель здесь уже не было, а Алек сидел в гостиной, смотря перед собой невидящим взглядом. Телевизор был выключен. — Знаешь, смотрю я на твои новые стены и не могу понять, что мне так напоминает этот цвет, — задумчиво произносит парень, когда за Магнусом закрывается входная дверь.       Шторы прикрыты, поэтому в помещении стоит полутьма. Кот предсказуемо свернулся около Лайтвуда. — Есть предположения? — интересуется Бейн, заранее зная, что не собирается раскрывать карты. Краем глаза он заметил, что на журнальном столике пусто.       Александр ответил только, когда мужчина присел рядом. — Нет, — неохотно признался Лайтвуд. — Но я не собираюсь сдаваться.       Магнус негромко рассмеялся, аккуратно притянул парня к себе. То, что тот совершенно не сопротивлялся, кружило голову, дурманило рассудок. Он словно распадается на части, чтобы затем, нежно коснувшись губ Лайтвуда, собраться вновь. Сходит с ума от запаха привычного шампуня. — Александр… — коснуться чужого лба. Ощутить горячее дыхание на шее, знакомую ладонь в своих волосах.             Неужели, вот так вот теперь будет всегда?..       Стоило этим мыслям сформироваться в голове, как всплыли и недавние опасения. — Алек, — Магнус отстранился, усмехнувшись появившейся досаде на лице Лайтвуда. От вида растрепанного и такого готового на все парня сердце ухает куда-то вниз. Но Бейн заставляет себя сосредоточиться на том, что он хочет спросить. — Мы обязательно продолжим, но сначала… Ты понял, что я хотел тебе утром сказать?       Некоторое время на него смотрят озадаченно, но вскоре это быстро сменяется пониманием. — Ты о ключах? — догадывается Лайтвуд. — Именно, — кивнул Бейн. О блядских ключах, которые я не сумел правильно тебе преподнести. И, не став ходить вокруг да около, сказал. — Я хочу, чтобы ты ко мне переехал. Ты согласен?       Глаза режет вспышкой дежавю. Точно так же в далеком прошлом он спрашивал этого парня, пойдет ли тот с ним на свидание. Так же обезоруживающе прямо, не позволяя хотя бы что-то в своих словах растолковать неправильно. И точно так же у него перехватывало дыхание в ожидании ответа. Всё будто повторяется, замыкая круг. Только в тот раз сердце Магнуса было пока еще его собственным. Сейчас же оно целиком и полностью принадлежало Александру Лайтвуду. — Да, — Алек счастливо улыбается. Светится ярче новогодней елки, опаляя своими лучами заодно и хозяина лофта. Здоровой рукой ласково касается щеки Бейна, прикосновение отзывается дрожью во всем теле. — Конечно. А Джейс-то как обрадуется освободившейся квартире.       Магнус кривится. — Фу, прошу тебя. Не впутывай своего блондина в этот момент.       Алек рассмеялся, посылая мужчине очередную волну мурашек.

***

      Следующие дни не особо отличались от времяпровождения в больнице. Разве что интерьер другой и кот три раза в день просит, чтобы его покормили. А еще просыпается Алек теперь не на белых простынях, а на золотых. В объятиях Магнуса, положив перевязанную руку на чужую грудь. В спальне Бейна. Скажем, такие приятные (не)мелочи, что стали неизменной частью жизни Лайтвуда.       В остальном же, он по-прежнему в основном сидел в помещении, нянькаясь с левой рукой. Магнус оказался более дотошным в отношении здоровья парня, чем люди, которые получали за это деньги. Купив все то, что посоветовал врач, Бейн ни разу не забыл убедиться, что Алек исправно разрабатывает больную руку. Иногда помогая сам. Но обычно с медицинскими обязанностями Лайтвуд старался справиться самостоятельно. Не желая становиться обузой на чужих плечах. Пускай хоть эти плечи и принадлежали не кому-нибудь, а Магнусу. Все равно.       Сказать, что Иззи довольна подобным положением дел — ничего не сказать. — Черт возьми, наконец-то ты нашел себе идеального мужика, старший братец, — воскликнула она, валяясь на диване в гостиной и наблюдая за тем, как брат на другом краю медленно сгибает и разгибает пальцы. Парень пока не решался перейти с пассивных упражнений к активным.       Сдав все предметы, которые смогла, Изабель теперь делила свое свободное время между съемной квартирой и лофтом (пользуясь тем, что имеет ключи от обоих жилищ). А еще встречами с кем-то, про кого, к огромному недовольству старшего брата, та пока не желала рассказывать. Единственное, что он знал про этого загадочного человека — тот заставляет младшую сестренку по-настоящему сиять. Что ж, оставалось лишь надеяться, что это кто-то действительно достойный. И не Мелиорн.       На высказывание девушки Алек лишь хмыкнул, не найдя слов.

***

      Джейса удалось поймать лишь спустя неделю. Когда Алек-таки вышел из лофта Бейна и, побродив немного по городу, понял, что от резкого перехода прохлады к жаре его начало не хило так мутить, а в глазах мелькать черные точки. Поэтому оказавшийся рядом «Лунный Свет» пришелся, как нельзя кстати.       Эрондейл был там. Сидел за их обычным столиком перед пустой чашкой кофе. Видеть парня здесь одного — без привычного Льюиса под боком — казалось чем-то странным. Неправильным. Печальным.       «Саймон снова начал общаться со мной, а с Джейсом он общение возобновил?» — невольно спросил себя Лайтвуд, придвигаясь к лучшему другу. Что-то ему подсказывало, что ответом было грустное «нет».       Алека друг заметил только, когда тот упал на соседний стул. Вздрогнув, тот поднял на него голову. — Алек, старина. Привет. Как рука? — выдавил вялую улыбку Эрондейл. — Спасибо, заживает, — вежливо откликнулся Лайтвуд. — Сам как? — Да так… Потихоньку.       Молчание. Их разговор сейчас страшно напоминал беседу дальних родственников, которые общаются друг с другом только во время ежегодного рождественского ужина. Искусственный и фальшивый. Когда вообще был последний раз их нормального разговора? Точно не в этом месяце. И кажется даже не в прошлом.       В кафе было практически пусто. Не сравнить с тем вечерним столпотворением, с которым Алеку однажды пришлось столкнуться. Казалось, что с уходом Льюиса за ним же последовали и все посетители.             Интересно, где Майя? — Джейс, нам надо поговорить, — Алеку самому стало противно от того, как драматично прозвучали эти слова. Театральщина какая.       На Эрондейла же они, кажется, и впечатления особого не произвели. Тихо хихикнув, он машинально поднес к губам пустую чашку. Опомнившись, опустил обратно. Фарфор тихо звякнул о блюдце. — Говоришь, как Клэри.       Лайтвуд замечает возле друга смятую и порванную в некоторых местах салфетку. Заставляет себя отвести взгляд. Сконцентрироваться на том, что хочет сказать. — Именно о ней я и хочу поговорить. А точнее… — О моем странном поведении, да, — закончил за него Джейс.       К ним подошла официантка, дежурно поинтересовалась, что те желают, и Алек, к своему удивлению, заказал куриный суп. Почему бы не побаловать желудок? Учитывая, что у Магнуса они пока что едят одну ресторанную пищу, в которую горячие блюда не входят. У мужчины нет времени готовить, а у парня не хватает рук. В буквальном смысле этого слова. Когда девушка, чиркнув заказ в блокноте, удалилась, Алек задал вопрос, который давно вертелся на языке. — У тебя появилась любовница?       Ну, по крайней мере это отрезвило друга. Джейс уставился на него так, будто Лайтвуд на его глазах продемонстрировал способность к левитации. — Чувак, даже Клэри начала не с этого вопроса. — А с какого вопроса она начала?       Эрондейл смутился. Снова уставился в чашку. Потянулся к еще одной салфетке в середине стола. К той, что располагалась рядом с солью и зубочистками. Долго возился с целой пачкой, пытаясь подцепить пальцами только одну. Слегка дрожащими руками это сделать было сложно. Алек наблюдал за всеми этими манипуляциями молча, ощущая накатывающее волнение за лучшего друга. Почти брата.

— Ты вступил в какую-то секту?

      А вдруг и правда вступил? — Да, в принципе, с того же, что задал и Льюис, — голос собеседника тоже был неровным. — Про секту и всё такое прочее…       Ничего удивительного. — И что ты ответил?       Глаза друга сверкнули. — За кого ты меня принимаешь? — За человека, который ненормально себя ведет уже около двух месяцев, — в тон ему ответил Лайтвуд. Не отводя взгляда.       Эрондейл пораженно мигнул. Потом еще раз. Он рассчитывал осадить друга, но вместо этого попался в собственный капкан. Как в мультиках, типа Багза Банни, где на охотника падает наковальня… Или как там? Давно он ничего подобного не смотрел. С тех пор, как съехал от родителей, где Макс всегда включал развлекательный канал.       Открылась и закрылась дверь. Здесь было так тихо, что можно было услышать даже это, пускай они оба и сидели далеко от входа. Над головами лениво поворачивалось три вентилятора, разрывая лопастями воздух. Джейс потупился. — Справедливо, — признал он. И, словно что-то для себя решив, тяжело вздохнул. — Ладно. Я расскажу тебе. Но предупреждаю, ты будешь смеяться. — Вряд ли, — с сомнением протянул Алек. — У нас с тобой разные представления о чувстве юмора. — Туше, — хмыкнул лучший друг. И без прелюдий выпалил. — Я работал. — Что, прости? — моргнул Лайтвуд. — Говорил же, будешь смеяться, — проворчал Джейс и откинулся на спинку стула.       В этот момент вернулась официантка с тарелкой дымящегося супа. Алек кивком головы поблагодарил девушку и потянулся за ложкой. Эрондейл наблюдал за ним с некоей рассеянностью. Рядом со смятой салфеткой образовался небрежно сложенный кораблик. Лайтвуд даже не обратил внимания на то, когда тот успел его сделать.       Разговор возобновился снова с ухода работницы «Лунного Света». — Ты помнишь тот день, когда мы с Льюисом посрались? — Джейс, мне кажется, мы уже когда-то выясняли, что оба помним этот день, — терпеливо ответил Лайтвуд, осторожно пробуя принесенное блюдо.       Поморщился. Горячо. Кажется, он обжег себе нёбо. Хотя сам суп относительно неплохой. — Верно, — задумчиво кивнул лучший друг. — Ну так вот, я тогда немного вспылил от того, что он мне сказал. — Мне казалось, было как раз наоборот. — Да, потом наговорил гадостей и я… — вяло согласился собеседник. Стол слегка вибрировал от нервного покачивания Эрондейла ногой. Жидкость в тарелке покрылась мелкой рябью. — Но сорвало меня из-за слов Саймона.       Алек отодвинул тарелку в сторону. Пусть остынет. Мимо на высоких каблуках прошла миниатюрная блондинка, выбрала самый крайний столик. На Кэйтлин чем-то похожа… Лайтвуд все надеялся увидеть Майю. — Что он сказал? — Назвал альфонсом.       Едва слова сорвались с языка друга, тот морщится, как от зубной боли. На стол прилетела жирная муха, приземлилась в опасной близости от тарелки с едой, и Лайтвуд поспешил её отогнать.       Назвал альфонсом. Интересно. И не то, чтобы эти слова взялись из ниоткуда… — Ты, помнится, тогда что-то в сумке своей притащил и не хотел показывать.       Джейс в удивлении вскинул брови. Он, видимо, ожидал другой реакции. Более бурной, живой, яркой. Алек выбил почву из-под ног Эрондейла второй раз за день. Или это уже третий? — Кхм… Ну да. На самом деле, это были просто женские вещички Клэри, которые она попросила захватить с собой… Ничего особенного. Но мы с ней в тот день так поругались… Я был уже на взводе. И тут еще этот Льюис со своим: «Так все дело лишь в том, что твоя девушка — мужик в ваших отношениях?». Сказал так, будто это ерунда. Будто я не думаю об этом каждый ебаный день. Сижу на шее своей девушки. Под каблуком… Тьфу. Быть мужиком и одновременно Джулией Робертс стремно.*       Последней фразы Лайтвуд не понял, но куда ветер дует догадался.

—…Я сказал пару вещей. Вещей, о которых не стоило говорить. — Например? — Ну, например, что какая бы у меня девушка ни была, у меня она хотя бы есть. В отличие от некоторых.

      Ну, теперь картинка почти сложилась. Осталась не более чем пара кусочков паззлов. — И поэтому ты пошел работать, — подытожил Алек. — Что все же не объясняет, какого хрена ты вел себя… так, как ты себя вел. Почему просто не сказал? Ты же не банки грабил, в конце-то концов.       Джейс сменяет одну ногу на другую, задевая ножку стола, отчего тот несильно качнулся влево. Часть супа расплескалась по бордовой поверхности, но есть его больше все равно не хочется. Аппетит куда-то делся. — Эти работы были… Дурацкие. Идиотские. Я всю жизнь вам с Саймоном твердил, что не устроюсь кем-то ниже сотрудника какой-нибудь нефиговенькой кампании, а что в итоге? Щеголял в комбинезоне грузчика. Ну, нафиг. Моя самооценка и так уже на самом дне, не хотелось пинать её еще ниже.       Алек внимательно на него посмотрел. Вгляделся в каждую морщинку, надеясь найти хотя бы малейшие намеки на шутку или розыгрыш. Раньше от объяснений лучшего друга он ожидал многого. Ему казалось, что он был готов ко всему — к чему угодно! Даже приготовился просить помощи у Магнуса, если Эрондейл влетел кому-то серьезному на большие деньги. Но то, что он услышал сейчас… — Ты идиот. Из-за всей этой чепухи… Ты хоть понимаешь, что мы себе понапридумывали за это время? Я, Иззи, Клэри… Клэри!       Услышав имя своей девушки, Эрондейл дернулся, а затем точно меньше ростом стал. Ссутулился, спустился ниже на стуле. Уставился на сцепленные в замок пальцы.       Алек нахмурился. — Что еще?       Собеседник скорчил рожицу. — Я отстранился от неё — от всех вас — потому что хотел побыстрее накопить определенную сумму. Работал почти сутками, чтобы потом сделать ей предложение. Преподнести такой сюрприз.       Что ж, в этом ничего неожиданного не было. Алек всегда знал, что эти двое среди всех его знакомых первыми обменяются кольцами. И все же, ощущался некий подвох. — И? — его начала раздражать подобная ситуация. Вытягивание информации по крохотной крупице — фишка Изабель, а не старшего Лайтвуда. — И я накопил. Вчера, — безжизненно пробормотал Джейс.       Снова пауза. Боже, дай мне терпения. — Я так понимаю, здесь есть «но». — Но Клэри меня сегодня бросила.