Надеюсь, ты ещё ненамного останешься
28 января 2022 г., 16:48
— Пришёл все-таки! — затравленно произнесла Бриджитт, безуспешно пытаясь одной рукой закрыть окно.
Кот Нуар сморщил нос и упрямо протиснул когти за раму. Сил у Бриджитт не хватало — правая рука была безнадежно сломана и сейчас недвижима, а значит шансы избавиться от Кота уменьшались вдвое. Она вздохнула и отступила на пару шагов, давая лохматому герою войти: тот, оказавшись внутри, пренебрежительно фыркнул, даже не скрывая недовольства. Чихнул, ощутив зажженные благовония, и только потом, окинув взглядом с ног до головы недовольную больную, протянул ей бумажный пакет.
— Я же сказала, ничего мне от тебя не надо, — заявила Бриджитт, краем глаза замечая в пакете фрукты. — Или ты уходишь, или я…
— Послушай, — перебили её («несносный кошак», — подумала про себя Бриджитт), — я просто терпеть не могу быть обязанным. Ясно? Я налажал — я исправлюсь. Ты же абсолютно беспомощна! — и Кот, аж дернув ушами от негодования, размашистым шагом направился вглубь квартиры.
— Кухня в другой стороне, если ты её ищешь! — вдогонку крикнула Бриджитт, едва поспевая за ним.
Кот раздражённо цыкнул, причем так, чтобы она точно услышала, и развернулся в сторону кухни.
***
Феликс уже давно перестал удивляться тому, насколько он неудачлив. Начиная с мелких обстоятельств: вроде ну очень вовремя забытого зонта или потерянной курьером именно его посылки, и заканчивая злодеем, появившимся именно у него под носом. И, пока не пришла Ледибаг, хочешь не хочешь — вертись-крутись, хоть из кожи выпрыгни, да скрути одержимого. Сколько Плагг про то, что они с напарницей равны, не говорил, а всё равно именно ему выступать в роли сайдкика. Не больше. Но вот именно свалившаяся на голову бывшая однокурсница, которая проходу в коллеже не давала, стала венцом его невезения. Хотя, кто на кого свалился-то… Феликс назвал бы тот день самым неудачным в его жизни. И, судя по теперешней реакции Бриджитт, она тоже. Если кратко — он обрёк себя на страдания. Если чуть подробнее: она пострадала из-за его самонадеянности. Из-за Кота Нуара. И как бы он не хотел заниматься тем, чем он сейчас вынужден заниматься, совесть-то твердила своё: налажал — исправляйся. — Ты готовить-то умеешь? — Феликс, нет, сейчас Кот Нуар, оглянулся через плечо: растрепанная Бриджитт, завернувшись в плед и привалившись спиной к узорчатой стене, сидела на низком пуфике. Здоровой рукой она придерживала ту, что в гипсе, и выглядела беззащитно — даже как-то трогательно. Феликс повёл плечом и молча вернулся к нарезке овощей. — Эй… — снова позвала она, но он предпочёл не отвечать. — Ладно, слушай, — вздохнула Бриджитт, — я понимаю, ты испытываешь чувство вины, но я большая девочка. Хватило того, что доставил меня в больницу. Да, господи, я всего-то руку сломала. Перестань себя корить. И ты не обязан здесь… — Обязан! И замолчи уже, слишком много от тебя шума! И готовить, как ты заметила, я умею! — рявкнул в ответ Феликс, начиная вскипать. Почему она не понимает с первого раза? — Вот не надо на меня орать! — неожиданно громко рявкнула в ответ больная. — Хочешь за мной поухаживать? Да пожалуйста! Ты там апельсинов принес? Почисти мне, а то я не в состоянии! Феликс сделал один глубокий вдох, второй. Зажмурился на секунду, а потом отвлёкся от кастрюли и покорно принялся чистить апельсин. Убрал всю белую кожицу, разделил на дольки и даже положил на блюдечко: — Мадам желает еще чего-нибудь? Бриджитт, совершенно не изменившись в лице, спокойно спросила: — У тебя там ничего не сбежит? И Феликс, совсем не по-геройски ойкнув, бросился к плите.***
Сегодняшний (никому не сдавшийся) патруль Кот Нуар проводил в гордом одиночестве — Бриджитт это отлично знала, потому что сама его отправила. Ночной Париж затянуло тучами, грозившимися прорваться страшным ливнем, но она не испытывала никакого желания связаться с напарником даже тогда. Ей и так его было по горло. «Хватит того, что я отправила ему сообщение», — устало оправдалась она перед собой, закрывая жалюзи. Хотя, вряд ли ему этого хватило, и она написала ещё одно: «Кот, какое-то время меня не будет». Она неловко поправила на себе кофту и плюхнулась на диван. На пол упала расшитая бисером подушка. — Не так уж и плохо, что Нуар за тобой ухаживает, — раздался тоненький голосок с журнального столика. Бриджитт натянула кофту на голову: — Квами не спрашивали. — Эй, — возмутилась Тикки, — не я кинулась под машину, спасая ребенка. И я нисколько не виню тебя, а Нуара тем более. Он и тебя вытащил, и малышку, — Бриджитт выглянула из-под кофты: Тикки всё это время смотрела на неё немигающим взглядом. — Как хранительница, ты должна проявлять осторожность, особенно, когда ты обычный человек. Бриджитт, пойми, тебя можно заменить. Бриджитт поморщилась — в висках закололо. — Я знаю, Тикки, я знаю.***
Злой, вымокший насквозь Феликс, чертыхаясь, ввалился к себе в пентхаус. Тот встретил его привычной тишиной: скорее всего недовольный Плагг, снова его не дождавшись, испарился в неизвестном направлении, так что, махнув на его поиски рукой, Феликс откинул мокрую челку со лба и хмуро уставился в зеркало. Оттуда на него смотрел измученный жизнью человек. Красноречивые мешки под глазами и отливающая бледностью кожа не скрашивали вид. Вздохнув, Феликс методично разделся, аккуратно сложил в шкаф одежду, и в одних трусах отправился в сторону ванной. Из головы не выходила Бриджитт. Та самая, что нехило подпортила ему нервы в коллеже, та самая, с которой он совершенно случайно оказался на одном потоке в университете искусств, и которая мозолила ему взгляд вплоть до выпуска. Бриджитт, которая не исчезала из его жизни, как бы он этого не желал. Феликс прекрасно отдавал себе отчет в своих решениях. Одним из них, после согласия надеть кольцо, стало «отгородиться от людей». Максимально. Ему понадобилось не так много времени, чтобы заметить, как он притягивает неудачу. Плагг ответил на все его вопросы, ведь надо было просто спросить. Чёрный Кот, вестник неудачи, использовал её. В буквальном смысле. Смешно ли, но физическое воплощение негативной энергии выглядело именно так, как он себе и представлял: булькающая черная жижа, зловонным кольцом охватывающая руку. Но разве это было недостаточной ценой за силу? Сначала не было ничего. Очень долгое время ничего не было. Нуару ничего не было страшно: ночные прогулки, победы над злодеями, прекрасная и неприступная напарница — чего ещё он мог желать? Феликс в душе надеялся, что побочного эффекта, о котором говорил квами, не будет. Но он ошибался насчет последствий пользования неудачей: та практически не распространялась на него, но концентрировалась в его окружении. Вот однокурсник, с которым он работал в паре, внезапно подвернул ногу, потом в тот же день Мелоди сломала ноготь. Феликс говорил себе, что это просто совпадение, но назойливый голосок нашёптывал, что это всё был он. А еще была Бриджитт. Вечно спотыкающаяся, опаздывающая Бриджитт. Прицепившаяся к нему, как пиявка, Бриджитт. «Уйди же», — цыкал Феликс, замечая знакомые хвостики. «Не пойду», — отвечал Феликс на приглашение сходить в театр. «Отказываюсь», — отрезал Феликс бессчётное количество раз. «Не стоит», — мягко проговорил Феликс в последний день выпуска, и больше Бриджитт его не трогала. Оно было и к лучшему.***
— Кот, мне надо помыть голову, — без обиняков заявила несносная больная, как только он переступил перила её балкончика. Феликс закатил глаза и спросил небеса, за что ему было это наказание. — Неужели ты сама не способна помыть голову? — Ты что, сбрендил? — несмотря на резкий тон, Бриджитт немного смутилась. — Как я, — она махнула рукой в гипсе и тут же заойкала, — смогу этим помыться? Он сделал шаг обратно к балкону: — Неужели ты не можешь позвонить родителям? — Они в Китае, ты как себе это вообще представляешь?! — возразила Бриджитт, ёжась от сквозняка из-за распахнутой двери. — А подруги? — попытался он снова. — У тебя точно должны быть подруги! — Уехала, — тихо проговорила она, прикусив от обиды щеку. Ненужные вопросы Нуара навлекли на мысли о том, что ей действительно было сейчас не на кого положиться. — И вообще, — вскинулась она, — ты сам сюда пришёл, так помоги, чего стоишь! Прошипев под нос что-то нечленораздельное, Феликс вздохнул полной грудью, пытаясь справиться с желанием кое-кого убить. Все нормально. Это же просто Бриджитт. — Ну, пошли, — сухо проговорил он. — Что? — Бриджитт явно не ожидала такого ответа. — Что слышала. Пошли, говорю. Не дожидаясь дальнейших «указаний», она кинулась в сторону ванной. Там что-то подозрительно зашуршало, и затем наконец включилась вода. Феликс повернул голову и встретился с собственным отражением в ростовом зеркале — его лицо выражало величайшее недовольство. Он попытался растянуть губы в улыбке, но получилось неважно. На глаза ему попалась лежавшая на столе ярко-зеленая резинка для волос. Когда Кот переступил порог ванной, Бриджитт не смогла сдержать смеха. — Почему ты ржёшь? — опешил тот. С гулькой на голове и в зачем-то надетом фартуке, он выглядел как заправская домохозяйка. А теперь прибавьте к этому абсолютно серьезную мину на лице. — Я все понимаю, но фартук-то тебе на кой? — Бриджитт откровенно сгибалась от хохота. — Чтобы не намочить костюм, — попытался оправдаться он, — прости, но непромокаемого комбинезона я у тебя не нашел. — Ты рылся у меня в шкафу? — …Да?***
В один из вечеров Кот Нуар пожарил ей гёдза. На его вопрос об ужине Бриджитт просто ляпнула невпопад, ожидая, что он, ну, максимум, закажет доставку. Но он откуда-то отыскал у неё на кухне ингредиенты и вот уже заканчивал приготовления. Бриджитт от удивления молчала весь вечер, пока Кот с одухотворенным лицом (и несмотря на когтистые перчатки!) лепил ей эти злосчастные пельмешки. Несмотря на то, что она уже наловчилась управляться с рукой в гипсе, и на все её уверения в этом, он упрямо продолжал приходить. Она-то думала, что после приёма у травматолога они больше не увидятся. Продолжала так думать, когда все-таки выпроводила его в первый вечер, а потом сумела игнорировать свежий супчик, приготовленный Котом, на протяжении целого получаса. А потом он пришёл снова. И снова. Он не обсуждал с ней её травму, не разговаривал с ней ни о чём, касающимся геройской жизни. Это сбивало с толку и раздражало, потому что жизни Кота Нуара и Бриджитт Чэн больше не имели точек соприкосновения, и она в общем-то ничего о нём не знала. И о чем с ним было вообще говорить? В итоге он либо молчал (с невероятно кислой миной), либо вступал с ней в перепалку по любому поводу, но при этом продолжал приходить. К этому времени Бриджитт уже сама понимала, что была не против. Однажды в пятницу он притащил ей вино, и это оказалось лучшей идеей на свете. Так хорошо она давно не проводила время, а с Котом они даже нашли общую тему для разговора. Они вытащили на балкон столик, впервые заказали еды (это были роллы, и Кот вопил, что это бурда, а не еда, но после бокала вина утихомирился) и Бриджитт впервые услышала его искренний смех. Она рассказывала какую-то дурацкую историю из университета, как вдруг он буквально согнулся пополам от смеха — а она даже сама не заметила, как присоединилась к нему. Такой Кот Нуар: странный, без вечной гиперактивности, не пытавшийся шутить и всячески подкатывать (а именно таким он был при Ледибаг), искренне показывавший недовольство и радость — нравился ей куда больше.***
— Кто ты такая, чтобы вообще на меня орать? — осведомился он одним пятничным вечером. Бриджитт, не обращая на него внимания, наливала себе второй бокал вина, которое он в очередной раз принес ей в качестве гостинца. Ей уже сняли гипс, и о травме напоминали лишь неловкие, ослабевшие движения. Феликс даже ощутил что-то, отдаленно напоминавшее разочарование. Если с ней уже все хорошо, зачем продолжать к ней ходить? «Просто удостовериться, что с ней все в порядке», — думал он. Но с этим пора было заканчивать, пока не стало слишком поздно. — Да потому что ты вечно с постной миной припира-ик! — Бриджитт прикрыла рот рукой, а потом сделала глоток. — Обычно ты так себя не ведешь! — Обычно — это когда? — не понял Феликс. — Ну… — Бриджитт сделала неопределенное движение рукой. — Обычно — это обычно! С фанатками, вот! — Ну ты-то явно не моя фанатка, — ответил он, решив тоже пригубить вина, и многозначительно посмотрел на Бриджитт через бокал. — А ты просёк фишку! — захихикала та и потом широко зевнула. Наступила тишина. — Нуар? — Что? — Спасибо тебе. Он прыснул. Бриджитт нахмурилась. — Ты чего? — Просто… — он окинул взглядом комнату: раскиданные подушки, дурацкие благовония, к которым успел привыкнуть, тесную кухоньку с весёлой плиткой на полу. Распахнутую дверь, на увешанный фонариками балкон. Посмотрел на поддатую Бриджитт, заинтересовано выгнувшую бровь. — Ты же буквально покалечилась из-за меня. — Опять двадцать пять! Я пострадала по своей глупости, твоей вины в этом нет. «Непробиваемая», — подумал он. — Нет, послушай. Если ты не заметила, то я буквально олицетворение неудачи. И это не шутки, — он сцепил пальцы, пытаясь тщательно подобрать слова. — Её воздейст… — Ла-ла-ла! Я не слушаю. Короче, если тебя это так волнует, хочешь, — она привстала и через стол обхватила его щёки ладонями, мазнув большими пальцами у краев его маски. Они приятно холодили кожу. — Хочешь, я буду твоим талисманом удачи? Весь мир на секунду сузился до её раскрасневшихся щек и тёплого дыхания. Феликс сморгнул, ошарашенно открыв рот, а она также резко отпрянула, откинулась на спинку стула, хихикая какой-то своей шутке, и потянулась к своему недопитому вину. Раздался звон — это бокал, неловко качнувшись, очутился полу. — Упс? На счастье! Феликс уронил в ладони лицо. Кажется, ему придётся ещё ненадолго остаться.
