То, ради чего я живу.

      Сегодня Фриск просыпается не от звона будильника, а от тихого, немного грубого, но ласкового голоса своей мамы. - Пора вставать, милая,-говорит Ториель, садится на кровать и гладит дочь по голове.       Фриск резко садится и обнимает её, от чего бывшая королева монстров сначала вздрагивает, потом улыбается - не жуткой, пугающей, как при их первой встрече, а доброй и мягкой улыбкой - и обнимает своё дитя в ответ. Затем встаёт и говорит: - Завтрак на столе. Мы тебя ждём,-и выходит из комнаты, ненароком улыбаясь от вида чёрно-белого букета, который стоит на столе её дочери.       Фриск быстро приводит в порядок себя и комнату, затем подходит к маленькому календарику, висящему на стене, и обводит сегодняшний день ярко-красным карандашом. Сегодня всё будет ещё лучше, чем вчера, ведь вся их большая семья проведёт этот день вместе.

***

      По пути в столовую Фриск сталкивается с Меттатоном, который спешит в ванную поправить макияж. Сегодня у робота очень важный день - вот уже полгода прошло с тех пор, как он стал телеведущим своего собственного канала. Для него это был действительно прекрасный день, ведь целых полгода он, сжав все четыре кулака, упорно работал на людском телевидении, терпя ненависть коллег и человеческой аудиенции. Но в этом был и плюс - монстры наконец оценили его творчество, и по многочисленным требованиям (и из-за столь же многочисленных угроз) руководство выделило Меттатону его собственный канал, рейтинги которого скоро стали очень высоки, несмотря на отсутствие зрителей-людей. - Привет, дорогуша. Очень рад тебя видеть. Как спалось? - Просто прекрасно, спасибо за заботу. А как у тебя дела? Что такого невероятного ты сделал, что тебе наконец-то дали выходной?       Меттатон улыбается, затем гордо говорит: - Я всего-навсего перевыполнил годовой план начальства. После такого они не могли увертеться. - Папайрус будет просто счастлив, когда вернётся. Он до безумия переживал по этому поводу.       Робот смутился и, чтобы хоть как-то это скрыть, побежал в ванную. Фриск улыбнулась и продолжила свой путь.

***

      Спустя пять минут все были за столом и ели завтрак. Папайрус, только-только вернувшийся с ночной смены (он работал охранником), о чём-то болтал с Меттатоном, по которому немало соскучился. Андайн и Альфис обсуждали с Азгором какие-то там важные проекты, которые должны были помочь монстрам завоевать доверие людей. Санс, Ториель и Фриск же решали, куда всем им стоит пойти сегодня. - Лично я за парк. Там обычно мало людей, а для нас это только плюс. К тому же, сейчас там очень красиво,-сказала Ториель, затем усмехнулась и продолжила.-В самый раз для влюблённых парочек.       Фриск покраснела и отвернулась, якобы для того, чтобы взять джем. - Нет, идея с парком отменяется. Там планируется какое-то городское событие. Куча народу придёт туда, а нам вход воспрещён,-Санс сделал глоток горчицы, затем посмотрел на лицо Ториель и добавил.-Я слышал, как мои коллеги вчера это обсуждали. -Тогда, может, зайдём к Гриллби? Заодно отметим полгода успешной работы Меттатона и год жизни на поверхности.       Ториель и Санс, не задумываясь, согласились с Фриск.

***

      Как только завтрак был закончен, а кухня убрана, вся семья Фриск отправилась в кафе-бар "У Гриллби". Его владелец открыл его почти сразу после выхода на поверхность, хотя власти были против. Но Азгор настоял на том, что у монстров должна быть своя инфраструктура, так что мэру города пришлось смириться с появлением нескольких заведений, в том числе и этого бара,который был копией подземного. Однако в нём стало уютнее, отчего Гриллби не знал недостатка в клиентах. Иногда даже люди заглядывали внутрь, чтобы попробовать невиданную еду или просто посидеть, наслаждаясь необычной атмосферой.       Но большинство горожан на дух не переносили это заведение, которое находилось в самом центре города. Они устраивали митинги, демонстрации, пару раз даже пытались разгромить его своими силами, что было абсолютно впустую. Так что всем недовольным пришлось смириться.       Путь от дома Фриск до бара был довольно долгим, но компания не спешила и просто гуляла, наслаждаясь хорошей погодой. Девочка даже взяла с собой фотоаппарат, чтобы делать снимки своих любимых монстров и вклеить их в семейный альбом. Но нести его было трудно, потому что Флауи, несмотря на последствия отравления, потребовал взять его с собой, а нести себя он позволял только Фриск.       Они прошли примерно половину пути, им нужно было пересечь площадь, а затем по центральной улице выйти к бару, но на их пути возникло неожиданное препятствие: очередной митинг. В этот раз он приобрёл большие масштабы, так что пройти мимо незамеченными монстрам не удалось бы.       Санс предложил телепортировать всех прямо к бару, но Ториель, Азгор и Папайрус сразу отмели это предложение: - Это для тебя большая нагрузка, а учитывая то, что ты такой ленивый мешок костей, который совсем не тренирует свои способности, я сомневаюсь, что у тебя получится,-усмехнулся высокий скелет. - Мы пойдём напрямик,-решил Азгор.-Эти люди не могут ничего поставить нам в упрёк, кроме своих предубеждений. А напасть на нас они побоятся: кишка тонка.       Фриск не понравилось это предложение, но особого выбора у них не было. Компания стала аккуратно обходить толпу, чтобы не провоцировать возбуждённых людей. Это им практически удалось, но в последний момент кто-то вскрикнул: - Посмотрите! Вот они! Ходят тут, как у себя дома.       Толпа оглянулась и стала окружать их, как преступников. А тот же голос продолжил: - Даже не стесняются, приходят на закрытые митинги, ведут себя так, словно они белые и пушистые, а сами по колено в крови наших детей! И после этого мы должны мирно с ними существовать, буквально жить под одной крышей. Интересно, сколько ещё человек они убьют, прежде чем правительство хоть что-то предпримет?       Санс внезапно прервал говорящего: - А почему нашим королю и королеве нельзя вести себя, как белым и пушистым? Они, по сути, такие и есть.       Ториель и Фриск, несмотря на сложившуюся ситуацию, не удержались от смеха. Папайрус хотел было высказать Сансу всё, что думает о его игре слов, но, понимая ситуацию, удержался от ругательств. А низкий скелет продолжил: - Вы говорите о нас, как о мусоре, проклинаете нас за смерть тех шести детей, которые попали в Подземелье, но ваши предки пролили много больше нашей крови, а вы ставите им монументы и почитаете как "великих правителей". Такого двуличия даже наш жестокий народ никогда не знал! Между прочим, в вашем мире, пока вы обвиняете нас в убийствах, кто-то похищает ребёнка или убивает его, и это не мы! Монстры признали свою вину, так почему люди не могут признать свою?       Глаза Санса почернели, что было плохим знаком. Фриск хотела остановить его, но Альфис остановила её и прошептала ей: - Пусть он выскажется. Может, это их вразумит?       Однако, судя по её неуверенному тону, королевская учёная очень в этом сомневалась. Санс же всё никак не мог остановиться, выплёскивая из себя всё то, что, наверное, каждый монстр держал в себе год. - Когда вы уже поймёте, что вся ваша враждебность, злоба и жестокость ничем вам не помогут? Или вы не можете остановиться, потому что ничего, кроме травли и издевательств, не можете делать? Вы гордитесь вашим человеческим происхождением, а между тем всячески давите на самую прекрасную, чистую, добрую и лучшую представительницу вашей расы, которая провинилась тем, что совершила воистину человечный поступок - простила и полюбила каждого из нас. Жизнь в месте, которое намного хуже ада, для этой девочки была просто сказкой, а все мы, далеко не безгрешные существа, стали ангелами. Она нашла место в сердце для самых жутких из нас, несмотря на всё то, что мы совершили. Именно поэтому мы её так любим и бережём. Так почему вы, люди, позволяете таким сокровищам попадать в ад? Отчего вы причиняете им боль и позволяете погибать? Зачем вы снова начинаете то, что этой девочке с таким трудом удалось прекратить?       Демонстранты зашумели, их возмутило всё то, что говорил Санс, хотя это и было правдой. Монстры же ошарашенно смотрели на низкого скелета, потому что в этот миг он словно бы прочёл все их мысли, выразил то, что они чувствовали. Фриск же ничего не могла сказать, потому что сказанное Сансом её очень смутило и лишило дара речи.       Снова прозвучал голос того человека, который обвинял монстров в бесчеловечности: - Почему мы должны их слушать? Зачем нам вся эта ложь? А их так называемая героиня нам зачем?       Толпа стала шуметь громче, стали слышны возгласы отдельных людей: - Они убийцы! - Им здесь места нет! - Так убрать их отсюда! - А ту девчонку сюда!       Демонстрация стала сжиматься вокруг них, пытаясь схватить их, в особенности Фриск. Девочке стало страшно, она потеряла возможность двигаться. Казалось, ещё чуть-чуть, и чья-то людская рука схватит её. Но вдруг вся её семья окружила её. Санс встал прямо перед ней и закрыл собой. В воздухе над ним стали появляться красные кости. Девочка огляделась и ахнула.       Папайрус и Андайн стояли рядом, полностью готовые к бою. Дальше был Азгор, в руках которого уже сиял огромный трезубец. Меттатон тоже тут как тут со своими гранатами. Даже Ториель, которая давно не применяла свою силу, окружила себя магическим пламенем. - Ну, подходите, если жить надоело!        Потом никто из монстров не мог вспомнить, кто именно это сказал. Но фраза оказалась эффективной. Люди остановились, а затем начали отходить.       Фриск видела, как зла её семья и понимала их. Люди её города причинили монстрам немало боли. Но... - С-стойте!-внезапно закричала она и, одной рукой придерживая Флауи (который тоже хотел вступить в бой,наплевав на рану), обхватила Санса со спины. Скелет вздрогнул, но по-прежнему не убирал свои атаки. - Не надо, слышите? Не надо! Бой - это не выход! Прекратите!       Монстры не меняли выражения лиц. - Они хотели напасть на тебя,-прорычал Папайрус. - Угрожали тебе,-гневно воскликнул Меттатон. - Пытались причинить тебе боль,-дрожащим от ярости голосом произнесла Ториель.       Фриск просто уткнулась лицом в куртку Санса. Она понимала, что произойдёт, если она это не остановит, и не могла допустить этого. - Они...Они этого не стоят! Никто из них не стоит ни капли вашей ярости! Но все они заслуживают пощады и милосердия! Ведь вы хорошие, а значит, не должны допустить этой битвы. Пощадите их. Пожалуйста! - Малыш, я знаю, что ты их простила, как простила и нас. Мы бы тоже хотели простить, но они покусились на святое. Такое должно наказываться.       Санс попытался выскользнуть, но Фриск прижалась к нему ещё сильнее. - Пожалуйста, мои хорошие, дорогие, любимые, отпустите их. Ради меня.       Монстры вздрогнули, затем, нехотя, один за другим убрали атаки. Последней была Ториель, которая уничтожающим взглядом обвела испуганных людей и сказала: - Убирайтесь отсюда, пока я не передумала.       Вся демонстрация довольно быстро разбежалась. Когда с площади ушёл последний человек, Фриск отпустила Санса и, улыбнувшись всей своей семье, обняла каждого из них. - Спасибо вам всем огромное. - Только ради тебя, малыш,-усмехнулся Санс, в глазах которого нет-нет да вспыхивал огонёк. Он сжал одну руку в кулак и, стараясь улыбаться, как ни в чём ни бывало, предложил: - Давайте просто пойдём к Гриллби?

***

      Получасом позже вся компания сидела у Гриллби, празднуя две важные даты. Все сидели, улыбались, взрослые пили алкоголь, а Фриск, в силу возраста, допивала третий молочный коктейль.       Она большую часть времени молчала, изредка отвечая на какие-то вопросы, которые ей задавали все монстры. Чуть позже, когда всё было съедено и выпито, девочка, несколько устав от бесконечных "Всё хорошо, Фриск?", вышла на улицу подышать.       Она никого из своей семьи не винила, она корила саму себя за все те проблемы, которые возникали у её родных из-за неё. Приятно знать, что тебя любят, но когда ради тебя идут на такое...       Такие знакомые шаги сзади. Фриск обернулась, стараясь сделать улыбку, будто бы всё хорошо, но... - Можешь не стараться, милая, я прекрасно знаю, что ты ужасно себя чувствуешь.       Девочка вздохнула и стала придумывать оправдание. - И в то, что ты просто устала, я ни за что не поверю. Может, скажешь правду?       Санс действительно хорошо её знал. Даже слишком хорошо. Фриск старается не смотреть ему в глаза, но скелет аккуратно берёт её за подбородок и поднимает её лицо так, чтобы девочка смотрела прямо ему в глаза. - Извини меня, ладно?-девочка вздрогнула. Она ожидала слышать что угодно, кроме этого.-Я не должен был их провоцировать. В итоге, я всем испортил вечер. Это целиком моя вина. - Что ты несёшь? Ты не виноват в том, что сегодня случилось. - Если бы я не сказал того, что сказал там, то... Фриск просто поцеловала его. Санс тоже не ожидал этого. Потом девочка разорвала поцелуй и сказала: - То, что ты там говорил, было прекрасно. И это было правдой. Не твоя вина, что люди этого не понимают. Скорее, моя. Я вечно вас всех подвергаю опасности. Теперь ты, Папайрус, Меттатон - вы можете лишиться работы.       Санс прижал её к себе. - Это и есть причина, по которой ты так волнуешься? Забудь, наплюй и разотри. Меня не волнует эта работа, мне на неё наплевать. У неё единственный плюс - я могу заработать денег тебе на подарок. А если начальник такой козёл, что уволит меня из-за пары слов, то мне всё равно. Меттатона не уволят, иначе все монстры возмутятся, и у телестудии будут большие проблемы. А Папайрус легко найдёт себе новое место. - Я не только про это. Я вывела вас из Подземелья, и теперь вы тут, в этом кошмарном мире, где вас все ненавидят и презирают. И это только моя вина.       Фриск опустила взгляд и снова почувствовала себя так, как в тот день, когда пошла на гору Эботт. - Я просто... хочу, чтобы вы были счастливы. - Малыш, мы и так счастливы. Мы свободны, и у нас есть ты. Разве нам нужно что-то ещё? - Но у вас из-за меня... - Послушай, ты не виновата в том, что все остальные люди - козлы. Но ты не такая. Ты особенная. Ты всех нас спасла и осчастливила. И плевать на весь мир, нам нужна только ты одна. Ведь ты та, кто может менять всё, что захочет. И если монстры и справятся с людской ненавистью, то только благодаря тебе.       Фриск улыбнулась. Её сердце вновь наполнилось РЕШИМОСТЬЮ. Она подняла голову и уже гораздо уверенней сказала: - Тогда завтра же я этим займусь. Я сделаю этот мир лучше, но одна я не справлюсь.       Санс быстро её поцеловал, и они вернулись в бар. Но девочка зашла в заведение совсем другой. Она решила пересоздать этот мир. Это будет трудно, мучительно, но ради всех монстров она справится с любыми проблемами. Ведь они - то, ради чего она живёт.