ВОТ ТЕБЕ БАБУШКА И ПЕРДЮВМОНОКЛЬ...

Это был миг её триумфа. Её торжества. Злая Королева распахнула объятья безжалостному магическому вихрю, что стирал стены и потолок и который стёр и унёс память о Злой Королеве и её память о себе самой. И утром в роскошном особняке в центре Сторибрука …проснулась мэр города Регина Миллс. примерно через полгода Регина раздражённо отбросила газету в сторону. Результаты последнего опроса не сулили ей ничего хорошего — она уступала несколько процентов даже доктору Хопперу. Не говоря уже о самом редакторе газеты — Глассе. Который что-то имел против мэра. Регина подозревала, что это что-то личное. С таким остервенением он терзал её, каждый шаг, жест, поворот головы. Всё обсуждалось, всё рассматривалось как под микроскопом… И осуждалось. Чтобы она, мэр, не сделала. Глассу было не угодить. — Вам нужен неожиданный, сильный ход, госпожа мэр. Голд. Самый богатый и опасный человек в городе. И самый влиятельный. Самый ненавидимый человек в городе. Вот и бабушка Лукас недовольно хмурится. И Руби смотрит без улыбки, остановившись рядом с их столиком. И с явным облегчением отходит, когда Голд говорит, что ему ничего не нужно — он хотел только перекинуться парой слов с мэром и не хочет чтобы им мешали, спасибо. — Какой? — Регина, на самом деле, уже готова сдаться. Чёрт с ней с должностью. Она сможет, наконец, выспаться. И голова не будет болеть обо всем этом — бюджет, коммунальные услуги, текущий и срочный ремонт… — Встретимся в моей лавке, — Голд шепчет перегнувшись через стол, почти интимно. — Здесь слишком много посторонних глаз и ушей. Регина с ироничной усмешкой смотрит Голду вслед. Кто бы говорил! Это у самого Голда глаза и уши повсюду. В мэрии, в том числе. Мэр периодически даже проверяет кабинет на наличие «жучков». Ничего пока не нашла, но Голд знает всё. Мистика какая-то… Ну может только про то какого цвета сейчас на Регине трусики — да и то только потому, что не заключил на это пари. Голд великий мастер сделок и обожает пари. И практически никогда не проигрывает. Голд запирает дверь за Региной. Поворачивает табличку стороной «ЗАКРЫТО» наружу. И, наконец, возвращается. Регина терпеливо ждёт. Голд заходит за прилавок и достаёт папку. Бланки, фотографии детей. — Что это? — недоумённо хмурится Регина. — Вы должны усыновить ребёнка. Регина возмущённо фыркает. — Ваш цинизм, мистер Голд, просто зашкаливает! Предлагаете взять ребёнка напрокат, а по окончании выборов вернуть?! Голд абсолютно серьёзен. — Я ни о чём таком не говорил… Всё вполне официально. И вы сможете оставить себе ребёнка. Если, конечно, захотите. Это огромная ответственность, ребёнок не игрушка — я всё это отлично понимаю. Но вы подумайте. Лично я думаю, что из вас выйдет прекрасная мать. Регина разглядывает бланки, фотографии. Сердце сжимается от жалости — испуганные глазки смотрели в камеру… Как можно было бросить одних, на произвол судьбы этих малышей?! Какой зверь в человечьем обличье? Но даже звери так не поступают… Регина колеблется. — Кто-то непременно скажет, что я сделала это ради выборов… Голд хищно улыбается. — И сделает большую, даже роковую, ошибку. Усыновление не самый простой и довольно долгий процесс. Я взял на себя смелость и начал подготовку ещё три месяца назад. Теперь ваша очередь. Вы должны выбрать, а потом будут выбирать вас — собеседования, проверки… Вам придётся пройти очень непростой путь. Так что подумайте хорошенько, госпожа мэр. Я вас не тороплю и не настаиваю. Если вы сомневаетесь или чего-то боитесь… Три месяца назад… Это не может быть совпадением. Три месяца назад доктор Вэйл позвонил Регине на работу, в мэрию. — Вынужден вас огорчить, Регина. Но в вашем случае вам не поможет даже ЭКО. Если вы действительно хотите стать матерью, у вас остался один выход. — Какой? — Регина сидит сгорбившись, не поднимая глаз на врача и комкает в руках платок. На ресницах повисли слёзы. — Усыновление. Регина смотрит на снимки. Долго. И, наконец, протягивает Голду один из бланков. Грустная светловолосая девочка с большими зелёными глазами. Она, почему-то, больше других привлекла внимание Миллс. Голд просто сияет. Регине остаётся только гадать чему он так обрадовался. — Эмма. Эмма… Очень хорошо. Просто прекрасно. Отъезд из города мэра, в самый разгар предвыборной кампании, не прошёл незамеченным для Гласса. Газета разразилась пространной редакторской статьёй — Регина даже потом вырезала её и поместила в рамочку на стену кабинета — как образец софистики и извращённых фантазий редактора. Регине ещё несколько раз пришлось покидать город — тема её загадочных отъездов, в результате, потеряла актуальность. Но её появление с белокурой малышкой в детской переноске не осталось незамеченным. И как и подозревала Регина (и, конечно же, отлично знал заранее мистер Голд) никто иной как мистер Гласс объявил со страниц своей газеты о том, что удочерение Эммы это «может быть, я не говорю что это, весьма вероятно удачный предвыборный ход нашего мэра». Регина собрала пресс-конференцию и была более чем откровенна. Она даже попросила выступить Вэйла. В результате Гласс вынужден был извиняться — со страниц газеты и публично, перед мэром. Что его не спасло — он выбыл из предвыборной гонки — его рейтинг так рухнул и количество сторонников снизилось, практически до нуля, что дальнейшее участие стало просто неприличным и потеряло всякий смысл.