Невесомость

       Кэролайн помнит невесомые прикосновения Клауса, завораживающее дыхание у себя на шее и бархатистый мужской голос с дьявольски сексуальным британским акцентом.        Она помнит его чарующие глаза и совсем лёгкие поцелуи, что Клаус дарит только ей и никому иному.        Кэролайн была рада, что не отпустила Майклсона в Новый Орлеан и оставила здесь, в этом дрянном городе Мистикк-Фоллс, но главное с собой. Главное, что она с ним, а он с ней.        Клаус помнит их самый жаркий секс в лесу, когда он наконец смог дотронуться до тонких губ его принцессы. Он помнит, как невесомо Кэролайн целовала его шею, оставляя алые засосы на ней.        Никлаус никогда, понимаете, никогда не найдёт замену Форбс. Она — его и только. И пусть галактика твердит, что зло и добро несовместимо, но вот, наглядный вам пример: белокурая дива и дьявол во плоти.        Вы скажете: измену нельзя простить! Но Кэролайн прощает, не совсем измену, конечно, ведь на тот момент она не была с Клаусом, но все же она любила. Форбс прощает любимого за некую «недоизмену» с волчицей Хейли.        Они любят друг друга слишком сильно, больно страстно и невесомо. Оба готовы убить, разорвать, расчленить любого, кто посмеет посягнуть на их любовь, на их страсть и невесомость, что каждый раз чувствуют при прикосновении друг друга.        Но однажды их любовной истории приходит конец, приходит та самая Хейли и заявляет, что ждёт ребёнка от Клауса. Естественно, добродушная Кэролайн отпускает любовь ради его новой семьи, и как же глупо она поступила, какой же грех она совершила.        Майклсон твердит, что вернётся, но Кэролайн понимает, что прямо-таки толкнула гибрида в постель той самой Хейли. И вот, он уезжает, а она идёт к Стефану за советом, он словно священник за решеткой в церкви, вот только советы у него не совсем дельные, даже можно сказать хреновые.        Стефан советует ждать, да, именно, ждать так же, как и он ждёт Елену, чтобы та после восстания из мертвых пришла в себя, и вновь их любовь восстала так же, как и он однажды.        Кэролайн считает совет дельным, хотя глубоко в душе понимает, что это чертовщина полная, и нужно действовать, иначе ни она, ни Сальваторе никогда не дождутся нужного момента «примирения».        Но Форбс действовать не приходится, в отличии от Стефана, что, не покладая рук, тянется к Елене.        Спустя тот самый жуткий, долгий, скучный месяц приезжает Клаус, с открытыми объятиями тянется к Кэролайн с тем самым невесомым поцелуем. А она, она отвечает так же невесомо и понимает, насколько была глупа, хочет рассказать Клаусу, но легче перерезать вены сто раз, нежели признаться в своей ошибке, тем более, самому грозному гибриду.        В один из вечеров, когда оба сидят у тёплого камина, Кэролайн понимает, что Хейли внезапно умолкла, а значит, Клаус что-то сделал.       — Что ты сделал с Хейли и ее ребёнком? — как бы невзначай интересуется Форбс, боясь услышать худшего.       — Наши пути разошлись, — бросает Клаус и наливает вина.       — Убил ее и малыша? — напористо интересуется вампирша и укрывается тёплым пледом. Зима, как ни как.       — Каким бы чудовищем я не был, детей и беременных я не позволяю себе убивать, — спокойно твердит гибрид и садится рядом с девушкой, невесомо кладя руку на ее талию.       — А что тогда? — дрожащим, как и ее тело, от прикосновения Майклсона, голосом спрашивает та.       — Всего лишь внушил, чтобы она на всю свою ничтожную жизнь забыла про меня, а ребенка оберегала, как могла, все-таки, — Клаус медлит понимая, что ребёнок — его часть, — он мой ребёнок.       — Я рада, что ты стал таким, — нежно проводя рукой по спине первородного, шепчет блондинка, а потом невесомо целует его в губы, так, как было раньше.        Они любили и любят друг друга. Вселенная против их любви, ведь добро не любит зло, а зло, просто-напросто не умеет любит. Но может, это все — просто стереотипы? Тогда пора их разрушить, и вообще, кто слушает эту вселенную?        Невесомость была частью их жизни, она есть и будет в их любви, ведь невесомость — часть их совсместной жизни. Они отдали друг другу души, словно продали дьяволу, но только дьявол не сохраняет души, а они обязательно сохранят души друг друга…