Особенный

Среди толпы мамаш обворожительный голубоглазый брюнет, определённо, выделялся. Он вальяжно сидел на стуле, закинув ногу на ногу «четвёркой», и Стас был уверен, что его колено сейчас упиралось в парту, так как там слишком мало места для его длинных ног. Так уж сложилось, что мужчины крайне редко посещают родительские собрания. Обычно делами школьными занимаются мамы, но и те нередко грешат и попросту пропускают подобные мероприятия. Однако в классе Станислава Владимировича такого не наблюдалось. Во-первых, он был учителем строгим. Мужчина не позволял пропускать собрания своего класса, ибо каждое было реально важным. Во-вторых, дамы с радостью сами приходили, дабы полюбоваться интересными мужчинами: им был интересен как сам Шеминов, так и Попов. Последний, подавая прекрасный пример любому родителю, ходил на абсолютно каждое собрание — иногда он наведывался и так. Дочь его была прилежной ученицей и проблем не имела, но Арсений всё-таки активно интересовался её успеваемостью и поведением. Во всяком случае, так казалось. Попов был идеалом заботливого отца — в глазах вездесущих одиноких мамаш уж точно. Без жены, сам воспитывает дочь, хорошо зарабатывает, при этом выглядит просто шикарно — женщины ему разве что на шею не вешались. Однако, как бы они не старались, а заинтересовать его не могли. Тогда наступала очередь Шеминова приковывать к себе взгляды, ведь образ учителя-мужчины был не менее интересен. Интеллигентный, обаятельный мужчина, ещё и не женатый — в его класс старались попасть многие. Но даже имея возможность протолкнуть своё чадо к нему, дамы не могли занять место в его сердце. А вот кое-кто другой мог запросто. Как правило, собрание длилось максимум часа два: родителям этого вполне хватало на то, чтобы всё обсудить и решить, а Попову — чтобы довести Шеминова до состояния, когда локти кусать хочется. Мужчина пристально смотрел на биолога и нарочно медленно облизывал губы, склоняя голову в бок, показывая всю свою уязвимость и безоговорочное подчинение. Стас всеми силами старался не обращать на него внимания, что удавалось ему с натяжкой, и то благодаря тому, что он давно привык к этому змею-искусителю. Но Арсений так просто не сдавался: он продолжал пожирать Шеминова взглядом, изредка глядя на висящие над доской часы. Совсем скоро эти коровы уйдут. Совсем скоро они останутся наедине. Всё проходило по классическому сценарию: Попов отсиживал всё собрание, а потом, когда все уходили, подходил к преподавательскому столу и строил вид, будто имеет к Станиславу Владимировичу какое-то дело. И ведь не врал он — дело реально существовало и было очень-очень важным. — Ну, Арсений Сергеевич! — канючили мамаши, в который раз заставляя его сходить с ними куда-нибудь. — Простите, дамы, в другой раз, — улыбался он им в ответ, искоса поглядывая на Стаса. Последний пытался слиться с интерьером, надеясь, что его не заметят, но всё было куда сложнее. — А Вы, Станислав Владимирович? Может, Вы пойдёте с нами, а заодно и Арсения Сергеевича с собой возьмёте? Шеминов, осознав, что план его провалился, так же мило улыбнулся, отрицательно мотая головой. — Боюсь, что сегодня я скрашу вечер в компании моих зелёных друзей, — ответил он, кивая на высокую стопку тетрадей на столе. — Тогда в другой раз! Обязательно! — не успокаивались женщины. — Обязательно. И подобное происходило неоднократно. Дамы их звали на ужин, а они придумывали отмазки, после чего ждали, когда все, наконец, оставят их. И каждый раз отвязаться было всё труднее, однако они как-то умудрялись спровадить их. — Ну-с, наконец-то! Когда всё стихло, Попов довольно потёр ладони, сразу же кидаясь на биолога с объятиями. Он подошёл к нему сзади, утыкаясь носом в открытый участок шеи чуть выше воротника рубашки и глубоко задышал, руками скользя по груди. — Арс, стой! Но сам Стас решил не торопиться, поэтому всячески отталкивал мужчину от себя. Как-никак они находились в стенах школы, так что он был просто обязан сдержать этого зверя. — Да подожди ты немного! — попросил он громче обычного, делая шаг вперёд и нехотя вырываясь из таких приятных объятий. — Зачем ждать? — но Арсений его взглядов не разделял: ему хотелось прямо сейчас, ибо он и так ждал уж больно долго. — Мы в школе, поэтому потерпи до дома! — грозно решил Стас, и, казалось, это подействовало на брюнета, ведь он более к нему не лез, но ровно через минуту, когда биолог собрал все свои вещи в сумку, Арсений продолжил наступление. — Попов, блин! — Что, Станислав Владимирович? — томно выдохнул мужчина, чуть касаясь губами уха Шеминова. Тон Арсения сильно отличался от того, как он говорил ранее: так его имя Попов ещё не произносил, отчего вдоль позвоночника Стаса пробежали мурашки, а в горле моментально пересохло. — Да… давай дома, — предложил Стас, получая в ответ слабый, но ощутимый укус за мочку уха. — Станислав… Владимирович… — повторил Попов, пока его руки медленно скользили от груди ниже. Шеминов дёрнулся в его руках и шумно задышал, когда ладони мужчины опустились на его пах. — Попов… Секс с училкой — мечта любого парня. Только вот училка у каждого разная. Кому-то подавай полногрудую даму, а кому-то — милую молоденькую преподавательницу, что только-только закончила пед. У Арсения тоже была мечта: он любил училок строгих. Только вот в его мечту не входил тот факт, что этой самой строгой училкой окажется мужчина. Хотя всякое в жизни бывает. Стас удивительно легко поддался на его авантюру: они выключили свет и заперли дверь, чтобы их ненароком не поймали. Чувствовалось, что Шеминов немного сомневается, но стоило Арсению накрыть его губы своими, как все сомнения улетучились. Они долго целовались в темноте кабинета, пока Шеминов подталкивал Попова в сторону своего стола. Он усадил его сверху и запустил прохладные ладони под футболку, параллельно терзая губы, яростно впиваясь в них, наконец, дорвавшись. И без того высокому Арсению пришлось нагибаться, сидя на столе, но так ему было вполне комфортно: он обхватил талию Стаса ногами, плотнее притягивая к себе, руками хватаясь за шею. — Научите меня, Станислав Владимирович, — горячо выдохнул он ему в губы, пытаясь поймать едва заметный в темноте взгляд. Шеминов вызов принял, сжав его полувставший член через ткань брюк. Но вот чему он мог научить его, кроме как непристойностям?

***

— Да вы учитель года просто! — прохрипел Попов, в который раз вгрызаясь в костяшки своих пальцев. Он услышал довольное мычание, после чего вновь почувствовал приятную волну, мыча в ответ. Стол оказался достаточно широкий для того, чтобы Стас уложил Арсения на лопатки, продолжая их игры. Попов выбрал роль примерного ученика, дав Шеминову играть того самого строгого учителя. Сегодня они изучали анатомию. Арсений пытался не шуметь, но в подобных условиях это было почти невозможно. Стас старательно отсасывал ему, при этом активно трахая пальцами. — Чувствуешь? — спросил Шеминов, выпуская его член изо рта. Он надавил на чувствительную точку внутри Попова, специально касаясь её. — Это простата. Арсений знал, что это простата, но отвечать не стал — он лишь громко застонал, когда Стас в очередной раз коснулся её, языком скользя по всей длине колом стоящего члена. Попов до дрожи хотел свести колени, но Шеминов ему этого не позволял. Биолог глубоко заглатывал, при этом разводя пальцы в стороны и растягивая тугие мышцы, чем вызвал очередной хриплый стон из уст брюнета. В кабинете было довольно-таки прохладно, но даже холодная поверхность стола не снимала жар Арсения, который весь горел. Стас умело ласкал его, пока он почти не кончил. Словно мысли читая, Шеминов вовремя остановился и выпрямился, но пальцы не вытащил. Он ещё немного продвигал ими, понимая, что этого Попову будет мало. Арсению подавай глубже и сильнее. — Знаешь, — начал Стас, чтобы немного снять напряжение, — в каждом классе есть такая блядь, которая вертит своей задницей направо и налево. — Я верчу задницей лишь для вас, Станислав Владимирович, — ухмыльнулся Попов, понимая, к чему тот ведёт. — Вот и умничка. Стаса откровенно вело с того, как Арсений звал его по имени-отчеству. Они знакомы года два, а Попов додумался до этого лишь сейчас — это было как минимум странно. Ну, или, быть может, Шеминов этого попросту не замечал. Но факт оставался фактом — звучало это крайне эротично. Арсений нарочно звал его с придыханием, а сейчас, с пальцами в заднице, ещё и чуть заметно хрипел. Вот умел же этот ублюдок сводить с ума лишь голосом! Такая поза была немного неудобная, поэтому Стас решил её сменить, но перед этим ещё раз склонился к брюнету за поцелуем, слегка щекоча большим пальцем руки его яички. Он, не спеша, ласкал языком его язык, слегка кусая губы, глубоко входя тремя пальцами. Арсений промычал в поцелуй, и Шеминов ощутил, как тот вторит бедрами движению его руки. — Мало тебе, Попов? — тихо спросил Стас, заранее зная ответ. — Мало, — кивнул Арсений, — хочу Вас. Внутри. Пожалуйста, Станислав Владимирович… — Перевернись, — низко попросил Стас, вынимая пальцы. Терпение Шеминова таки не резиновое. Арсений не походил ни на кого из всех, с кем Стас когда-либо общался. Он был невероятно красивый, забавный, при этом далеко не глупый — он был уникален, и за это Шеминов его и обожал. За подобные дела в школе его могли уволить, но с Поповым он обо всём забывал. Он и хотел забыться. С ним он терялся в чувствах, в эмоциях, совершенно вылетая из этого мира. Для простого учителя то было слишком много. Так считал Стас. Арсений же думал совсем иначе, ведь и сам видел в своём любовнике нечто особенное. Сейчас они серьёзно рисковали, но им было не страшно идти на подобный риск — как-никак они вдвоём. Даже в темноте виднелись силуэты парт, за которыми уже утром будут сидеть дети. А тут они сейчас устроили свою маленькую содомию, где нет места посторонним мыслям. Стас вошёл резко, выбивая весь воздух из груди Арсения. Последний тут же захрипел, хватаясь руками за края парты, пока Шеминов, не выжидая и секунды, начал грубо двигаться. От долгожданной наполненности Попов разве что волком не выл: Стас был идеален для него даже в этом плане, ведь он знал где нужно потрогать, где надавить или погладить, чтобы у Арсения окончательно снесло крышу. — Ста… Попов подавился воздухом, когда Стас, выйдя почти полностью, резко и глубоко толкнулся, входя до упора. Арсений начал лишнего шуметь, поэтому биолог накрыл его рот ладонью, давая понять, что надо быть чуточку тише. — Ты сам меня на это подтолкнул, так что терпи, — строго пояснил Шеминов, после чего скользнул большим пальцем ему в рот и продолжил двигаться. Арсений уже и не замечал грубость и жёсткость стола: он просто сжал покрасневшими губами палец Стаса, сладко постанывая от каждого его движения внутри. И стоило Шеминову обхватить его член ладонью, как Попов невольно сжался, ощутив столь нужное сейчас прикосновение. Они оба были на грани, и ставшие ещё более частыми толчки и быстрое движение руки учителя лишь усиливали чувства. — Повтори, — впопыхах выдохнул Стас, — позови меня, как ты звал до этого. Арсений перестал посасывать его палец, с громким звуком выпуская его изо рта. Сил почти не осталось, но ради очередной похабности он их найдёт. — Станислав Владимирович! — сказал он, заметно повышая тон в конце. То стало своеобразным фетишем Шеминова, и он обладал взрывной силой похлеще любой бомбы. Он пару раз глубоко толкнулся и так же быстро вышел, кончая на бледные бедра Арсения. Попов облизнул сухие губы, вновь почувствовав пустоту внутри, и тихо заскулил, выпячивая зад. Стас легко понял, что ему нужно, и пару раз провёл ладонью по его изнывающему члену, тем самым вызывая громкий стон и доводя мужчину до исступления. В звенящий тишине пустой школы лишь изредка было слышно их сбивчивое дыхание. Девять вечера — стены школы давно опустели. Сейчас здесь находятся только они и охрана. — Сбылась мечта идиота, — усмехнулся Арсений, после чего попытался выпрямиться, что у него не вышло. Стас на это лишь тихо хихикнул, уже сидя на своём стуле возле стола. Он мягко провёл ладонью по спине брюнета, а затем скользнул выше, минуя шею, запуская ладонь в чуть влажные волосы на затылке. — Аналогично, — решил он, склоняясь к Попову для поцелуя. — Это удачно сегодня утром камеры сняли. — Камеры? — Ну, ЕГЭ, все дела. — А-а. Арсений подумал о том, что было бы, если б камеры остались на месте. Подняли б популярность школы — нынче подобное модно. Или, быть может, тогда бы им влетело. Да, второе куда реальнее. — Знаешь, — начал Попов, устав лежать пластом на столе, — если ты поможешь мне встать, то я угощу тебя кофе. Стас нахмурился. Довольно-таки лёгкий выбор. — Помогу, если угостишь завтраком. С блинчиками. Попов вспомнил, что у него пустая квартира, а любимая дочурка — у бывшей жены. — Угощу, если дома мы всё это повторим, — с задором ответил Арсений. Шеминов широко улыбнулся. Как будто у него есть выбор. — Ненасытный какой. Стас по-прежнему считал, что он ухватил слишком много для себя. Арсений же по-прежнему думал, что Стас — особенный. И это было нормально. Кто ещё может так легко исполнить хоть и маленькие, но всё-таки мечты? Кто спасёт от неугомонной толпы мамаш, а потом приласкает? Лишь человек особенный.