Счастливая подкова

Полторы недели спустя

POV Астрид Когда я проснулась, на небе уже вовсю светило тёплое июньское солнце. За окном пели птицы, ржали лошади, и кричали люди. Казалось бы, всё было так, как и всегда, но что-то заставило меня подскочить на кровати и, быстро переодевшись, как ужаленной в одно место, выскочить из дома, где жили все работники нашей «небольшой» фермы. Когда я выбежала и, перейдя на шаг, начала оглядываться, то увидела, что навстречу мне медленно шёл Инглинг (хотя, скорее всего, он просто шёл в направлении дома, а не ко мне), на груди которого красовалось огромное кровавое пятно. Забыв обо всём на свете, я остановилась и впёрла свой взгляд в футболку парня. — Астрид, с тобой всё хорошо? — Я подняла голову и увидела, что парень стоял уже напротив меня. На голове у Хэддока был ещё больший беспорядок, чем обычно; зелёные глаза, в которых всегда был или огонёк веселья или огонёк азарта, потухли; кожа казалась безумно бледной, и на её фоне очень хорошо выделялись тёмные мешки под глазами. Кажется, кто-то не выспался. — Что это за кровь? — Выдохнула я, заглядывая парню в глаза. — Аксиния родила жеребёнка, которого решили назвать Графом, — пожал плечами Инглинг, начиная снимать футболку. — Теперь я понимаю, почему Финн пригласил меня именно этим летом. По моим подсчётам до конца августа родит ещё три кобылы, и это как минимум, потому как у некоторых скрытая беременность, и сказать точно, когда каждая из них родит, я не могу. Наконец парень снял футболку, а моему взору предстало его шикарное тело. Чуть мокрое от пота оно переливалось на солнце, а мышцы под кожей красиво (я бы даже сказала завораживающе) перекатывались от каждого, даже самого лёгкого, движения парня. Оторвав взгляд от прокачанного и лишённого и грамма жира пресса Инглинга, я увидела на ключице тату. — А я и не знала, — сама не зная почему, я протянула руку и коснулась блестящей от пота на солнце кожи Хэддока, аккуратно и как можно нежнее обводя контуры дракона. — Что у тебя есть татуировка. Тело под моей рукой напряглось, а я увидела пульсирующую жилку на шее парня — кажется, кому-то нравятся мои прикосновения. Отогнав от себя эту мысль, я, последний раз взглянув на тату, оторвала от неё руку, но желание прикасаться к коже парня не пропало, а, казалось, только возросло. — А никто почти и не знал, — как-то рвано выдохнув, ответил Инглинг. — Если только отец. — А как же друзья, девушка? — На последнем слове я еле проглотила ком, но голос, слава Богу, не изменился. — С детства я всегда отличался от других, был хилым и слабым, — парень усмехнулся, когда я взглядом вновь обошла всё его тело. — А давай сядем, и я всё тебе подробно расскажу? — Давай, — кивнула я и мы направились к ближайшей скамейке. Перспектива побыть с таким невероятным парнем наедине побольше только подбивала меня согласиться. Когда же мы заняли «свои» места на скамейке, Инглинг начал свой рассказ: — Со мной никто не хотел ни общаться ни тем более дружить. Я всегда держался особняком. А тот факт, что я занимался выездкой, только усугублял ситуацию. В институте я как-то уже и не обращал внимания на других людей, мне была важна учёба, знания, которые я приобрету. Позже, курсе на третьем,  ко мне стали тянуться люди, но я продолжал не обращать на них внимание. Как-то раз пригласили на какую-то там вечеринку, где напился в стельку каждый. На утро я проснулся не в очень хорошем состоянии, да ещё и с девушкой. То время я предпочитаю не вспоминать. — А как же Дагур? — Спросила я, вспомнив разговор с рыжим парнем. — Он сказал мне, что вы друг другу братья. — Двоюродные, — уточнил Инглинг и улыбнулся. — Так что насчёт него? — Вернулась к вопросу я. — Он и Хедер всегда были моей поддержкой и опорой, — как-то грустно покачал головой Хэддок. — Я так же не люблю об этом говорить, но тебе хочется открыться. До этого я никому не рассказывал ничего о себе. — Но мне рассказал, — немного потрясённая таким ответом, ответила я. — Просто доверился, — пожал плечами Инглинг и подмигнул мне. Черт. — Я редко промахиваюсь в этом плане. — Видишь людей насквозь? — Усмехнулась я, подняв бровь. — Что-то типо того, — отмахнулся Хэддок, а потом посмотрел на свои руки, в которых была «кровавая» футболка. — Так, ладно. Я пойду приму душ, а ты пока найди дядю. Он хотел тебе что-то сказать. — Хорошо, — с улыбкой встав со скамейки, я кивнула парню и пошла в сторону конюшни, спиной ощущая взгляд Инглинга на себе, и в душе радуясь этому факту. *** — Мы решили назвать его Графом, — улыбнулся мне Финн, как только я подошла к конюшне, и кивнул в сторону жеребёнка, которого придерживала Хедер. — И как только Инглинг почувствовал, что она рожает? Да ещё и в пять часов утра. — Ну, возможно он и расскажет нам, — пожав плечами, улыбнулась я и подошла к Вереск, присев около Графа. — Привет, малыш, пойдёшь ко мне? Сделав несколько неуверенных шагов, жеребчик, который, видимо, уже научился немного передвигать ножками, добрался до меня и ткнулся носом мне в шею. — Ох, ты мой хороший, — обняв коня за тонкую шею, снова улыбнулась я, а после рассмеялась, потому что он цапнул меня за волосы и потянул в сторону. — Хей, это не солома, это мои волосы. Все тут же рассмеялись, а из моих рук кто-то буквально вырвал жеребёнка. — Инглинг? — Удивлённо, но не менее возмущённо, уставилась на парня, который уже держал Графа у себя на руках, я. — Собственной персоной, — подмигнул мне парень (снова) и с жеребчиком на руках вошёл в конюшню, провожаемый моим взглядом. — Что это только что было? — Спросила я, но мне никто не ответил, потому что все уже куда-то разошлись. Решив узнать всё из первых уст, я вошла в конюшню, где недавно скрылся парень. — Вот так, малыш, — услышала я голос Инглинга, когда дошла почти до середины конюшни. Тихо приоткрыв дверь денника, за которой я слышала голос парня и какой-то шум, я увидела Хэддока, который сидел на полу, а у него на коленях почти лежал жеребёнок и пил, судя по цвету жидкости, молоко, довольно причмокивая. Улыбнувшись такой милой картине, я облокотилась на дверь и продолжила наблюдать. На протяжении почти двух недель, что Инглинг живёт здесь, я всё чаще начала ловить себя на мысли, что стараюсь появляться там, где может предположительно находиться Хэддок; что одеваться я стала как-то более женственно, даже имея только «базовый гардероб всадника». Но больше всего меня удивляло то, что, стоило парню мне улыбнуться и, того хуже, вдруг подмигнуть, как мои щёки начинали алеть. И это задевало мою, скорее всего, гордость, потому что до этого я была достаточно неприступной, чтобы парни ко мне не лезли. А сейчас я становилась какой-то другой. Я медленно плавилась под взглядами Хэддока, но было ужасно сложно делать так, чтобы он этого не замечал. — Астрид? — Сквозь мысли услышала я удивлённый голос парня. — А что ты тут делаешь? — Пришла посмотреть на Аксинию, — пожала я плечами и с улыбкой добавила. — Но увидела более интересную картину, поэтому остановилась здесь. — Пришлось кормить его с бутылочки, — вставая, произнёс Инглинг и похлопал Графа по шее. — Что-то случилось с кобылой? — Тут же спросила я. — Нет, что ты, — немного отталкивая меня от двери и выходя из денника, ответил Хэддок и покачал головой. — С ней всё в порядке, просто пришлось дать ей снотворного, потому что роды прошли тяжелее, чем я думал. — Ты один их принимал? — Снова спросила я, когда Хэддок закрыл денник, и мы направились в сторону выхода из конюшни. — Да, — кивнул Инглинг. — У меня по природе очень чуткий сон, поэтому часа в четыре я услышал ржание Беса, но сначала списал всё на его бессонницу. Когда через минут пятнадцать его ржание стало тревожное, мне пришлось подняться с постели и, нацепив первое, что попалось под руку, идти к жеребцу. Когда я заявился в конюшню Бес толкнул меня в сторону денника Аксинии и я услышал её затруднённое дыхание и стоны. Это были тяжёлые роды, и я молюсь Одину, чтобы остальные прошли легче и днём, а не как сегодня ночью. — Нелегко тебе, — покачала я головой и улыбнулась. — Думаю, что в следующий раз тебе повезёт больше.