Оливковое масло и белый хлеб

- Как вкусно пахнет! - сказала Энджи, войдя в дом родителей на воскресный ужин. Она глубоко вдохнула окутавший ее аромат чеснока и помидоров и от удовольствия закрыла глаза. - Привет, папа, - она поцеловала отца в щеку и стала наблюдать за тем, как он перемешивает соус в кастрюльке, стоящей на плите. Несмотря на невысокий рост, Джозеф Ригетти производил внушительное впечатление. Компактный и мускулистый, с угловатыми чертами лица и соответствующей стрижкой, он напоминал бульдога, но все равно выглядел авторитетно, невзирая на то, что стоял у плиты в фартуке с оборками и посудным полотенцем, переброшенным через плечо. Он работал завхозом в местной средней школе и все его уважали. Но люди понятия не имели, что в глубине души Джо Ригетти был большим плюшевым мишкой, особенно, когда дело касалось его дочерей. - Привет, моя девочка, - ответил он, и зачерпнув деревянной ложкой немного соуса, протянул его Энджи на пробу: - Соли достаточно? Энджи удержалась от улыбки, подула на соус, а затем тщательно продегустировала его. Он всегда спрашивал - достаточно ли соли. Или перца. Или орегано. Или чеснока. Но всего всегда было в норме. Это немного походило на танец, который они танцевали каждое воскресенье, и Энджи это очень нравилось. Она посмаковала соус на языке, насладилась идеальным сочетанием приправ, а затем убедительно кивнула. - Все идеально, папа. Как обычно. Где мама? - она развернулась, чтобы покинуть кухню в поисках матери, и стащила одну из фрикаделек, сложенных на тарелке высокой горкой. Джо запустил в нее полотенцем. - Убирайся! – рыкнул он, а Энджи рассмеялась и бросилась бежать. - Мама! Папа пытается убить меня грязной тряпкой! - Значит, прекрати воровать фрикадельки, - послышался из гостиной спокойный голос матери. - Я бы не украла, если они не были такими восхитительными, - ответила Энджи, подходя к дивану и целуя мать, а уж потом с наслаждением кусая мясной шарик. - Что смотришь? - она уже наверняка знала, что это, скорее всего, классический фильм; ее мать любила старые фильмы. - "Окно во двор", - ответила она, не отрываясь от экрана. - Ооо! Хичкок! - Энджи села рядом с матерью и зажевала остаток фрикадельки. Она видела этот фильм несколько раз и знала, что он почти закончился, поэтому спокойно сидела, наслаждаясь потрясающей красотой Грейс Келли. Сквозь открытую дверь, в комнате напротив, Энджи увидела брата Доминика, который смотрел по маленькому телевизору игру "Гигантов", потому что прекрасно знал: его мать никогда не позволит переключить канал в середине фильма. - Привет, Дом, - окликнула она его. - Привет, Энди, - ответил он и, не обернувшись, приветственно помахал ей рукой. Ему едва исполнилось три года, когда Ригетти принесли домой новорожденную Энджи; и самое близкое к имени, что он смог выговорить, было "Энди". Так он и называл ее до сих пор. Когда на экране появилась заставка "Конец", и Элис, ее мать, выдохнула, Энджи спросила: - Что ты делаешь во вторник вечером? Хочешь, пойдем, посмотрим "Большого"*? Я ведь только тебя и дожидаюсь, знаешь ли. *"Большой" (англ. "Big") - фильм-комедия 1988 года, снятый Пенни Маршалл с Томом Хэнксом в главной роли. - Возможно, возможно, - Элис в задумчивости постучала указательным пальцем по губам. - Позвони мне завтра, и я дам тебе ответ, - она встала. - Помоги мне накрыть стол. - Ты слышал, Дом? - спросила Энджи у старшего брата. - Наша мама такая активная общественница, порхает по приемам, как бабочка, и не уверена, сможет ли пойти со мной в кино через два дня. Я должна позвонить ей завтра. После того, как она проверит свой график. Элис игриво толкнула свою дочь. - Прекрати! Насколько итальянец Джо Ригетти был смуглым, настолько его жена-англичанка была светлой. Они были почти одного роста, хотя, если прижать Джо, он бы поклялся, что был выше ее на целый дюйм. Светлокаштановые волосы Элис были пронизаны тонкими золотистыми прядями, большую часть времени она стягивала их в простой хвост. Кожа была бледной, как молоко, и усеяна выцветшими коричневыми веснушками, а светло-зеленые глаза видели все насквозь. Элис и Джо довольно равномерно разделили свои физические признаки среди четырех детей. Доминик и Мария - старший и младшая, соответственно, унаследовали цвет волос матери, хотя Дому достались темные глаза Джо. Тони и Энджи, средние дети, выглядели абсолютными итальянцами - оливковая кожа, темные волосы, глубокие карие глаза. Трем старшим детям нравилось дразнить Элис, что она ждала последнего ребенка, чтобы передать ему красивые зеленые глаза, и Мария никогда не упускала случая поговорить на эту тему. Воскресный обед в доме Ригетти был семейным ритуалом, никто не мог пропустить его без чертовски хорошего оправдания. Тони прибыл несколько минут спустя, и ему незамедлительно вручили стопку тарелок. Джо, возможно, и был итальянцем, который любил традиции, но он женился на современной женщине. Сыновья Элис были воспитаны так, что они могли приготовить обед, помочь с ужином, привести в порядок ванные комнаты, как и их сестры. Никакого полового разделения в делах не существовало. - Мария придет? - спросила Энджи, раскладывая столовые приборы. - Она сегодня работает, - Джо принес огромную тарелку лингвини*, и гордость в его голосе была очевидной. Мария стала партнером Джо во всех кухонных злодеяниях с тех пор, так подросла достаточно, чтобы самостоятельно управляться с плитой. Сейчас, на полпути своего последнего года учебы в кулинарной школе, она проходила практику в шикарном ресторане в центре города, изучая работу успешной кухни изнутри. Ее уже завалили предложениями о работе. Энджи была и горда, и завидовала своей младшей сестре, но постаралась сосредоточиться на первом. *Лингвини, лингуини (ит. linguine) – немного сплюснутая паста (на срезе выглядит, как «глаз»), чуть длиннее, чем спагетти. Слово лингвини по-итальянски значит «маленькие язычки». Лингвини готовят, как спагетти, – не ломая. Это паста достаточно крупная, чтобы подавать её с густыми соусами. - Кстати, о работе, - сказала Элис, направляясь к телефону, установленному на кухне. Она вырвала страничку из блокнота и протянула ее Энджи. Там почерком ее матери было написано "Винс Гуэлли", вместе с номером телефона. Энджи нахмурила брови. - Зачем мне нужен номер телефона мистера Гуэлли? Он был старым другом семьи, и его лицо примелькалось Энджи еще с тех пор, когда она была малышкой. Несмотря на то, что между ними никогда не происходило разговоров по душам, она отлично его знала. Он был как член семьи, своего рода далекий дядюшка. - В прошлом году он начал новый бизнес и ищет секретаршу, - пожала плечами Элис и продолжила: - Я знаю, тебе не нравится работать официанткой, да и эта работа не совсем подходит к твоему диплому по связям с общественностью, но ты, по крайней мере, встала бы на ноги. Я уверена, что он будет платить тебе справедливо, и полагаю, что соцпакет тоже подразумевается. Но решать, разумеется, тебе. Джо поставил на стол рядом с миской соуса огромную тарелку фрикаделек и позвал всех к столу. Разложив еду по тарелкам, они заговорили о том, что каждого из них интересовало, а также о предстоящих выборах. - Черт подери, папа, ты не мог бы поставить на нашем дворе еще больше плакатов Дукакиса? - поддразнила Энджи отца. - Мне нравится этот парень. Что я могу сказать? - Джо пожал плечами. Все это время Энджи думала о записке с номером телефона, что лежала в ее кармане - она просто прожигала штаны. Винс Гуэлли знал ее с момента рождения. Если она попросит у него работу, он наверняка ее примет, а идея уйти от однообразия, обслуживания и еды была бесконечно привлекательна. Она уже знала, что позвонит ему завтра. ***** - Хорошо, давайте приведем себя в порядок, - предложила Джиллиан ученикам в классе. Обучение шестилеток изобразительному искусству можно было описать не столько словом "учеба", сколько "позволить им создать беспорядок". Джиллиан считала, что принесет гораздо больше пользы, обучая учеников третьих и четвертых классов, а не совсем маленьких, однако ее сокровенной мечтой были средняя школа и колледж, возможность показать ученикам работы Рембрандта, Пикассо и Поллака. Она хотела внушить школьникам тот же благоговейный восторг, какой испытала сама, впервые войдя в музей изобразительного искусства. Но ей и ее друзьям, получившим степень по искусству, было сложно найти работу, и она знала, что нужно хвататься за любую, которую можно найти. Джиллиан увидела объявление на стене - учитель рисования в начальной школе. Это была стабильная зарплата, а нищие находятся не в том положении, чтобы позволить себе выбирать. Она взялась за эту работу, совсем не планируя навсегда остаться на начальном уровне. Но пока приходилось делать именно это. - Сейчас, Стиви. Едкий запах пальчиковой краски наполнил воздух, когда она забрала синюю баночку у рыжеволосого мальчика, который застонал от недовольства. - Я все понимаю. Но ты сможешь закончить рисунок на следующей неделе. Хороший учитель всегда обманывает; этот секрет ей подсказала коллега, воспитатель начальной школы: вместо того, чтобы полностью оторвать его от дела, нужно обещать - следующий час, день, неделю. Когда придет время, всегда есть шанс, что ребенок забудет об этом, у него есть миллион других вещей, занимающих его разум. Был уже конец рабочего дня. Через десять минут дети окажутся вне зоны ее ответственности, а пока она может навести порядок в кабинете - эта задача всегда отнимала море времени. Потом Джиллиан встретит свою подругу Шей и пойдет с ней выпить. Она нуждалась в этом. Работа оказалась гораздо более сложной и утомительной, чем она ожидала. - Слава богу, сегодня пятница, - пробормотала она, когда пришла учительница, чтобы забрать детей из изостудии и отвести назад, в основной класс. - Аминь, - согласилась Марина Белл. - Пойдемте, дети. Постройтесь в шеренгу. В отличие от Джиллиан, Марина любила возиться с самыми маленькими; это было именно то, что ей нравилось. Но и она к концу недели была физически и эмоционально исчерпана и, словно подтверждая это, прислонилась к дверному косяку. - Так мы все-таки встречаемся завтра вечером? - спросила она. Как новенькие учителя, только что окончившие колледж, Джиллиан и Марина в их небольшой школе оказались сильно привязанными друг к другу. Несмотря на их совершенно разный образ жизни, им было весело вместе, и это веселье подпитывало дружбу. - Еще бы! Встретимся там, в семь? - Прекрасно. Жду с нетерпением. Ладно, ребята, пойдемте, - когда малыши медленно побрели к двери, Марина прошептала. - Не забудь, что я тоже участвую в непристойных делишках. - Дразнишься! - прошипела Джиллиан, Марина подмигнула и повела детей, шедших за ней гуськом, по коридору. Джиллиан посмотрела им вслед. Вернее, она наблюдала за походкой Марины. Мягкие движения округлых бедер и струящаяся по ним юбка гипнотизировали. Ее светло-каштановые волосы были модно и коротко подстрижены, и Джиллиан часто хотелось прикоснуться к ним, чтобы убедиться - были ли они настолько шелковыми, как выглядели. Она пахла чистотой, хозяйственным мылом и кондиционером для белья, и ей почти не требовался макияж, чтобы акцентировать огромные карие глаза. "Я знаю, что она натуралка, но это же не значит, что я не могу ей любоваться?" Джиллиан улыбнулась собственным мыслям, а потом вернулась к уборке класса, чтобы поскорее освободиться и пойти на встречу с Шей. ***** В баре "AJ" было свободно. "Впрочем, как всегда," - подумала Джиллиан, останавливаясь около двери и ожидая, пока глаза привыкнут к тусклому освещению. Её сразу окутала вонь сигаретного дыма, и она покачала головой, досадуя, что спустя пару часов весь этот наряд придется отправить в стирку. Не говоря уже о душе, который следует принять перед сном, если она не хочет, чтобы ее чистые простыни провоняли этим ужасным запахом. Из дальней части помещения было слышно щелканье бильярдных шаров. Моргнув пару раз, Джиллиан обнаружила Шей, машущую ей из угла бара. Миниатюрная Шейниз Джексон была весьма харизматичной личностью, к тому же очень изобретательной. Она обрезала свои афрокосички, которые видела у нее Джиллиан в последнюю встречу, и сейчас ее темные кучеряшки отлично акцентировались обесцвеченными кончиками. Джиллиан улыбнулась и пошла к ней с распростертыми объятиями, а потом слегка провела рукой по прядям. - Отлично выглядишь. - Спасибо, ты тоже секси, - ответила Шей после того, как они обнялись. - Давно не виделись. - Слишком давно, - Джиллиан заняла барный стул рядом с ней, а Шей поманила бармена жестом. - Что будешь пить? - Простой "Мичиган" будет в самый раз. Шей сделала заказ, потом перевела внимание на подругу. - Ты как? Держишься? Джиллиан поморщилась. - Ты, очевидно, слышала новости. - Ну, ты же знаешь про сарафанное радио лесбиянок. Она бросила тебя ради парня, да? - Да. Прямо перед вручением дипломов. - Ты должна была сразу позвонить мне, ты же знаешь, - Шей выглядела суровой. - Знаю. Извини. Честно говоря, просто не хочу об этом говорить. Я за это лето сыграла кучу игр в софтбол, чтобы отвлечься. Шей сделала глоток пива, а бармен поставил бутылку перед Джиллиан. Потом она кивнула. - Ну, это отстой. - Да не то слово! - Ты же в курсе, что была слишком хороша для нее? - Ты ее не знаешь. - Зато я знаю тебя, - от нежной доброты в глазах Шей у Джиллиан почти навернулись слезы. Она с трудом сглотнула и кивнула, пытаясь заменить боль досады на раздражение, но не удалось. - Да. Хотя от этого не легче. Шей провела пальцем по щеке Джиллиан и мягко потянула за подбородок. Они молча выпили, затем Шей хлопнула по стойке бара открытой ладонью и сказала: - Тогда за тебя, единственную и неповторимую, и пошлем ее подальше. Ее темные глаза мерцали, когда она подняла свое пиво. Джиллиан улыбнулась, глядя на то, как звякнули их бутылки. - Я выпью за это. - Ты выпьешь не только за это. - И то правда! Шей всегда могла заставить ее смеяться. Она была на пять лет старше Джиллиан, и они не пересекались в школе, но их дома стояли рядом, а их матери дружили, так что виделись они часто. Джиллиан провела немало своих подростковых лет, изучая влюбленность, которую чувствовала к Шей. Потом, когда та призналась своей семье в ориентации (а через свою мать об этом узнала Джиллиан), это значительно укрепило и ее уверенность, что было принципиально, потому что именно из-за Шей Джиллиан пришла к согласию со своей собственной сексуальностью. - А что насчет тебя? Как обстоят дела в клинике, доктор Джексон? - Да, не забывай про титул! Я потратила восемь лет на колледж, так что теперь меня можно назвать "мэм", не так ли? - Подумать только! - сказала Джиллиан со смехом. - Итак! Ветеринар - это все, о чем ты мечтала? - Мне нравится! Просто супер! Расписание у меня жесткое, но я же закончила эту школу, так что думаю - я справлюсь. - А ты уже использовала свой новый титул, чтобы подцепить какую-нибудь горячую красотку? - подразнила ее Джиллиан. Шей замешкалась лишь на долю секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы Джиллиан поймала ее. Прищурившись, она приказала: - Отвечай мне! Шей прикончила пиво и заказала еще по одному для каждой из них. - Я действительно встретила кое-кого. - Шейниз! Это потрясающе! - Джиллиан сжала предплечье Шей. - На работе? Она коллега? Поскольку это может быть не столь потрясающим. Шей указала на свое лицо и на пародийно-серьезное выражение на нем. - Эта тупая физиономия поможет мне отвязаться от тебя? Джиллиан покачала головой, имитируя строгость. - И не мечтай! - Спасибо. На самом деле она пациентка. - Пациентка? - Джиллиан ждала продолжения. Шей поняла свой промах и чуть не задохнулась от смеха, пиво потекло вниз по ее подбородку. - Нет! Нет, не пациентка. Клиентка. Клиентка! - Слава богу, все прояснилось, - невозмутимо сказала Джиллиан. - Пару недель назад она пришла к нам с кошкой своей матери. - И просто упомянула, что любит девушек? Или на ней была надета футболка с надписью "Породистый дайк"? Как ты узнала, что она лесбиянка? - Поработала детективом, дотошная задница, вот как. На ней не было футболки дайка, на ней была футболка местной волейбольной Любительской Лиги. - Так она все-таки была одета в лесби-футболку, - встряла Джиллиан, потому что была прекрасно осведомлена о лиге и высоком проценте лесбиянок в ней. - Так ты хочешь услышать эту историю или нет? - Да! Да, хочу! Прости. - Заметано, слушай дальше, - Шей поерзала на стуле и устроилась поудобнее, чтобы рассказать наиболее важную часть истории. - Я показала на ее футболку и спросила - играет ли она в волейбол. Она сказала "Да", играет со средней школы и до сих пор, и была так счастлива, когда нашла здесь местное отделение Лиги. Я сказала ей, что тоже искала эту Лигу, и спросила, где тренируется ее команда? - Погоди минутку! - Джиллиан остановила ее, подняв руку. - Ты не играешь в волейбол. Для начала, ты чертовски мелкая! - Эй! Поосторожнее, подруга! - она подмигнула. - Маленькая безобидная ложь во имя расследования. - Ах! Теперь понятно. Продолжай! - Она сказала мне, что играет в маленькой школе, расположенной напротив больницы. Тут уже я ей сообщила, что теперь, когда она рассказала мне об этом, я вспомнила, что уже слышала об этой команде и даже знаю пару женщин, играющих в ней. И начала называть имена. - Имена лесбиянок? - Естественно! - Шей указала на нее бутылкой, а потом отпила пива. - И? - Она знала их всех, до последней. Джиллиан толкнула ее плечом, и они рассмеялись. Шей закончила свою историю рассказом о том, что пошла посмотреть, как играет та женщина, и они уже два раза с ней выпивали. Джиллиан внимательно изучала свою подругу и то, как она говорила. Понимающая улыбка расползлась по ее лицу. Шей прищурилась. - Что? - Тебе нравится эта девушка! Щеки Шей покраснели так, что это было видно даже на ее темной коже. Джиллиан почувствовала, как в голове у Шей прокручиваются разные варианты хитрых ответов, но потом она просто кивнула. - Да! Да, я знаю. Она веселая, умная и очаровательная. Да! Она нравится мне! Джиллиан положила руку на плечо Шей и слегка прижала ее к себе. - Это отлично, Шей! Действительно. Я так рада за тебя и не могу дождаться, когда увижу ее. - Я тоже рада, что ты так считаешь, потому что ждать тебе придется совсем недолго. Она встретится со мной здесь через двадцать минут. Девятнадцать минут спустя, когда открылась дверь, лицо Шей засветилось от улыбки. - Надо отдать ей должное, она очень пунктуальная, - насмешливо сказала Джиллиан, глядя на подругу. Милая, похожая на мальчишку блондинка подошла к ним и обняла Шей, затем оставила быстрый, целомудренный поцелуй на ее губах. - Привет! - Привет, детка, - ответила Шей. - Это моя хорошая подруга - Джиллиан Кларк. Джилл, это Лаура Шеффер. Они обменялись рукопожатием, косясь на друг друга и суетливо пытаясь усесться. Наконец Джиллиан стремглав соскочила со стула, чтобы освободить место для Лауры и усадить ее между ними. - Мы знакомы? - спросила Лаура. - Я думаю, что да, но никак не могу вспомнить - как и где, - ответила Джиллиан. Они засмеялись и постарались выяснить - каким образом знакомы, а Шей заказала напитки и тихо наблюдала за тем, как они расспрашивали друг друга. - Подожди, - наконец сказала Джиллиан. - Ты играешь в софтбол? - Играла, пока не выбила колено, - ответила Лаура. - Но я смотрю много игр. Кстати, об играх. Бьюсь об заклад, я видела, как ты играешь. Рассмеявшись, они решили, что уже близки к разгадке, узнавая еще больше подробностей друг о друге и собирались добраться до истины, продолжив разговор. Джиллиан потягивала пиво и наслаждалась шоу, понимая, что никогда не видела Шей настолько влюбленной в кого-то. Она постоянно касалась Лауры, трогая руку, плечо или бедро. Когда Лаура говорила с Джиллиан, Шей смотрела на ее лицо так, как смотрят на произведение искусства, на что-то очень впечатляющее и захватывающее. Это было бы смешно, если бы не было так чертовски мило. Джиллиан была рада за свою дорогую подругу. Ну, в основном рада. Все-таки была маленькая часть ее, которая жутко завидовала. Даже ревновала. Она понимала, что ужасно соскучилась по таким отношениям. Да, она знала, что молода, что у нее много времени, чтобы найти что-то постоянное. Но больше всего она осознавала, что хотела быть счастливой - и неважно, что ей не было даже двадцати трех лет. Она хотела, чтобы кто-нибудь вот так же смотрел на нее, как Шей на Лауру. Она знала это чувство. Всеми фибрами своей души. Казалось бы, достаточно простое желание. Она чувствовала подобное к Линде, к своей подружке по колледжу; по крайней мере, она думала, что абсолютно, безраздельно, полностью влюблена. Она знала, что выражение ее лица, когда она смотрела на Линду, было точной копией лица Шей прямо сейчас. У Джиллиан все это уже было, и она находила в этом особое удовольствие. И очень хотела, чтобы все повторилось. Но те отношения не были взаимными. Линда не смотрела на нее так же, как Лаура смотрела на Шей, с тем же обожанием в глазах. У нее этого не было, но она этого хотела. А еще важнее - она хотела быть достойной этого взгляда. Джиллиан вздохнула, глядя на своих друзей, смеявшихся над какой-то шуткой, и у нее на сердце стало тепло. "Да. Я хочу этого".