Оливковое масло и белый хлеб

2001 Жить настоящим Энджи сидела над калькулятором и чертыхалась, не в силах понять, где она допустила ошибку, когда настырный звонок по внутреннему номеру привлек ее внимание. - Энджи. Иди сюда. В офис Кита. Быстрее! Два вопроса завертелись в ее голове еще до того, как она встала. Первый: почему у Хоуп такой странный голос? И второй: какого черта она делает в кабинете Кита? Хоуп его терпеть не могла. Энджи поспешила по коридору, заметив, что несколько других работников двигаются в том же направлении. Когда она добралась до офиса Кита, четыре человека уже стояли посреди кабинета, и их глаза были прикованы к небольшому телевизору, установленному на шкаф. Кит был одним из тех людей, которые нуждались в постоянном шуме - телевизор, радио, что угодно, все это помогало ему работать. Телевизор был настроен на канал последних новостей, что подтверждала бегущая строка внизу экрана. - Что происходит? - спросила она, и ее вопрос эхом повторили еще трое вошедших следом. Даже мистер Гуэлли оказался в этой группе. - Самолет врезался во Всемирный торговый центр, - ответил Кит, не отрывая взгляда от экрана. - Что? - недоверчиво переспросила Энджи. - Когда, черт возьми, это произошло? - Полчаса назад. Они пытаются выяснить: был это несчастный случай или террористический акт, - ответил ей Гуэлли. Не успел он договорить, как репортер в телевизоре заговорил быстрее, а потом его голос сорвался почти на визг. - Боже мой! - произнесла Хоуп. - Еще один! Все с ужасом смотрела, как самолет врезается во второе здание ВТЦ, и в небо Нью-Йорка взлетают клубы дыма и пламени. - Святое дерьмо, - сказала Энджи, а ее коллеги вскрикнули. Они следили за новостями в течение долгих мгновений, пытаясь осознать то, что прямо у них на глазах было совершено нападение на США. Затем произошло немыслимое. Южная Башня начала разрушаться, верхние этажи падали на нижние. Энджи прикрыла рот руками. Все вокруг нее заахали и закричали. - Боже! - прошептала она. - Там же люди. "Там же люди!" Ничего нельзя было исправить. Никто ничего не мог поделать, кроме как стоять и в ужасе смотреть, как Всемирный торговый центр рухнул, в считанные минуты забрав тысячи жизней. Все сотрудники выглядели парализованными. Наконец Эйван, художник, заговорил. - Мой приятель по колледжу, с которым я жил в одной комнате, живет на Манхэттене. Мне нужно убедиться, что с ним все в порядке, - он не оглядываясь вышел из кабинета, а его слова подтолкнули остальных к телефонам и компьютерам, чтобы проверить своих близких. "Кто-то совершил нападение на США". Это было почти непостижимым. Вернувшись в свой офис, Энджи перерыла весь интернет и просмотрела все репортажи, что смогла найти. Ее мать позвонила на мобильный телефон. - Ма. Ты в порядке? - Ой, Анжелина, - сказала мама взволнованно. Энджи услышала, что она плачет. - Кто мог сделать что-то настолько ужасное? - Я не знаю, ма. Не знаю. Затем поступило еще несколько подобных вызовов. Мария. Мэтью. Она несколько раз набирала номер Джиллиан на сотовом телефоне, но так и не дозвонилась до нее. Она спросила у себя, а что, если та даже не слышала о случившемся? Возможно, она сидит в своем классе с шестилетками, и они рисуют картины пальчиковыми красками. Энджи оставила ей несколько сообщений. Сосредоточиться на работе было совершенно невозможно. Из селектора раздался голос Гуэлли. - Народ, идите по домам. Никто все равно не может сосредоточиться. Мы не должны так волноваться. Идите домой. Побудьте со своими семьями. Устроим сегодня короткий день. Энджи прищурилась и поглядела на телефон. Короткий день? Такого никогда не было. Но сегодня... случилось нечто, что связывало их всех. Энджи никогда не считала себя ни более, ни менее патриотичной, чем знакомые женщины, но в этот день все они были американцами и все должны были держаться вместе. Она собирала вещи в портфель, когда снова зазвонил ее сотовый. - Энджи Ригетти. - Энджи? Ты слышала? - это была Джиллиан, ее голос дрожал. - Слышала. Детка, с тобой все в порядке? - Мы отправляем детей домой пораньше. Все уходят. Это так ужасно! - Я тоже собираюсь домой. Встретимся там. Будь осторожней за рулем. Многие закрываются рано, так что на дорогах, скорее всего, возникнут пробки. Не торопись. Через полтора часа они стояли на кухне, обняв друг друга. Джиллиан в объятиях Энджи заплакала, а потом отругала себя за это. - Не знаю, почему я плачу. Я же никого не знаю на Манхэттене и никого не потеряла, - она снова зарыдала. - О, дорогая, мы все переживаем это. Мы все потеряли кого-то. Потеряли часть нашего мира, чувство безопасности - ничего удивительного, что мы плачем. Оставшуюся часть дня и вечер они провели вместе перед телевизором, держась за руки. Их мелкие дрязги были забыты, а более сложные вопросы на время отложены. Новости поступали в изобилии. Кадры врезающихся в башни самолетов не сходили с экрана, они повторялись снова и снова. - Я не хочу больше видеть это, - прошептала Джиллиан, положив голову на плечо Энджи. - Но чувствую, что должна. Ради всех тех, кто погиб, я чувствую, что это мой долг - сидеть здесь и смотреть, как это произошло - столько раз, сколько они мне покажут. Энджи обняла Джиллиан и крепко сжала. - Я думаю, что наша страна больше никогда не будет прежней, - сказала Джиллиан. - Я знаю, детка. Знаю. Так они и сидели. Смотрели. И сострадали. ***** Энджи набрала на телефоне номер Джиллиан и включила громкую связь. Та ответила после второго звонка. - Привет, детка. - Привет, - сказала Энджи. - Ты дома? - Где же мне еще быть во время ужина? Энджи пыталась проигнорировать то, что подразумевалось под этими словами - "время суток, когда тебя никогда нет дома" - и, добавив бодрости в голосе, проговорила: - Хорошо. Оставайся на месте. Я почти дома. - Уже? - недоверие Джиллиан было очевидным. - Выходи на улицу. У меня для тебя сюрприз. Десять минут спустя она подъехала к дому и, остановив машину на подъездной дорожке, выскочила из нее. Указав на роскошный "Лексус", достойный телезвезды, она спросила: - Ну, что скажешь? Брови Джиллиан спрятались за челкой. - Красивая. Чья она? Энджи взмахнула руками, как будто сказав: "Вот глупая!" - Моя, дурашка. Наша. Я только что купила ее. - Купила? Когда? - Тон Джиллиан из радостного превратился в испуганный и раздраженный. Энджи изо всех сил старалась этого не замечать. - Вчера. Во время обеда. Дилер оказался моим клиентом, так что я знала - он направит меня в нужную сторону. Джиллиан медленно прошлась вокруг седана, пробежалась пальцами по гладкой, темно-синей поверхности, внимательно разглядывая. - А нужен ли нам Лексус? Это не совсем доступная марка, Энж. Энджи кивнула. Она была готова к этому вопросу. - Я знаю. Знаю. Это нужно для имиджа. Джиллиан, закатив глаза, с трудом подавила раздражение. - Опять для имиджа? Энджи! - Серьезно! Я прочитала пару статей в журналах продаж, которые получает Кит. Там говорилось о том, как важен имидж для того, кто занимается торговлей. Я говорила тебе об этом. Необходимо выглядеть успешным. Выглядеть соответствующе. Нужна правильная одежда, правильная обувь, правильная машина, чтобы создать впечатление успеха для клиентов. Понимаешь? Никто не захочет покупать вещи у того, кто одет в дешевый костюм и ездит на развалюхе. Джиллиан еще раз обошла автомобиль. - Ты не подумала, что, возможно, нам следовало обсудить эту покупку вместе? Энджи кивнула, соглашаясь. - Знаю. Мне следовало сказать тебе об этом, но все произошло так быстро. Я просто почувствовала, что должна сделать это. Помнишь, как Доминик начал работать в новой фирме? Он купил действительно хорошую мебель для офиса и заменил свою старую Тойоту на БМВ по той же причине. Имидж, - она посмотрела в лицо Джиллиан. Было видно, что та недовольна покупкой и боролась с желанием поругаться. Она даже прикусила щеку изнутри, но потом вдруг раскинула руки в стороны. - Ну? Ты так и будешь стоять здесь или все же собираешься прокатить меня в своем новом роскошном автомобиле? Энджи тут же встрепенулась и открыла пассажирскую дверь для своей подруги. - Подожди, пока не увидишь какой он внутри. У тебя крышу снесет! ***** Энджи поглядывала из-за ксерокса на Винсента Гуэлли, который водил по всему офису странного человека. Парень был молод, возможно, чуть-чуть за двадцать, и Энджи была уверена, что видела его раньше, хотя и не могла вспомнить. "Должно быть, новый продавец", - подумала она. Это немного раздражало ее, потому что она знала: вероятнее всего, именно ей придется заниматься его обучением. У нее было достаточно работы со своими клиентами, но она пыталась сделать все, о чем Гуэлли просил, хотя это и раздражало ее. В конце концов, ей хотелось когда-нибудь поговорить с ним. На закрытом заседании, только Гуэлли и Энджи. Откровенно говоря, он не становился моложе. Его здоровье тоже было не очень хорошим. Он более серьезно стал задумываться о выходе на пенсию; она чувствовала это и давно заметила, что он проводит в офисе все меньше времени, перекладывая свою работу на других. Гуэлли планировал уйти, и Энджи хотела быть рядом с ним и помочь ему сделать этот переход. Она была более чем готова для того, чтобы возглавить компанию. Она знала это. И он должен был это понимать. Она работала здесь уже более десяти лет и уже не раз доказала это. Энджи знала о продажах все и, что более важно, знала все об их специализированном бизнесе. Уже довольно давно она стала изучать маркетинговые прогнозы и читать бизнес-книги. Она присоединилась к нескольким сайтам малого бизнеса, которые смогла найти в сети, и понимала, что со временем продажи в интернете приобретут первостепенное значение, а Гуэлли об этом понятия не имел. "Логотип Промо" нужен был лидер, который сможет провести компанию в новый век и начать использовать интернет, а не бороться против него. Энджи потратила бесчисленное количество часов своего свободного времени, проводя исследования о том, как воспользоваться всемирной паутиной для роста фирмы, и у нее была масса идей на этот счет. "Логотип Промо" твердо стоял на ногах, и ей хотелось сохранить его в таком состоянии. Гуэлли и молодой человек направились в ее сторону. Энджи закончила копирование и, нацепив улыбку на лицо, стала смотреть, как они подходят. Она подумала, что, возможно, пришло время организовать встречу. Зачем ждать? - А это Энджи Ригетти, - сказал Гуэлли юноше, когда они остановились перед ней. - Одна из наших лучших продавцов. Энджи, это мой племянник, Джереми Гуэлли. Джереми был красивым и привлекательным, с широкими плечами и атлетическим телосложением. Он был на несколько дюймов выше Энджи, и его рукопожатие было крепким. Брюки цвета хаки и рубашка поло выглядели опрятными, кожаные ботинки блестели, а волосы аккуратно уложены. Он полностью соответствовал облику молодого модного дипломированного специалиста. - Я много слышал о вас, - сказал он, сверкая идеальной, белозубой и очень дорогой улыбкой. - Дядя Винс ничего, кроме хорошего, не может о вас сказать. - Какое облегчение, - сказала Энджи с усмешкой. - Ты присоединяешься к нашему коллективу? Джереми кивнул, а Гуэлли сказал: - Я надеялся, что ты преподашь ему экспресс-курс по работе в "Логотип Промо", Энджи. Джереми получил степень по бизнесу, но не знаком с нашей конкретной отраслью. Я сказал, что ты поможешь ему войти в курс дела. - Конечно, - ответила Энджи, вдруг почувствовав себя неловко. Улыбнувшись еще шире, она спросила у Гуэлли: - У вас найдется время поговорить со мной сегодня? Гуэлли кивнул. - Конечно. Я буду здесь до пяти, так что приходи ко мне до этого времени. Махнув на племянника, он сказал: - Я покажу ему все остальное в офисе, а когда мы закончим, отправлю к тебе. - Отлично. - Приятно познакомиться с тобой, Энджи, - сказал Джереми, и они продолжили обход фирмы. Около полудня Гуэлли позвонил Энджи по селектору и сказал, что ей до завтра не придется тратить свое время на Джереми. Ему пришлось уйти. Энджи не стала просить разъяснений. Вместо этого она решила не торопиться и еще раз обдумать свои идеи и информацию, которые позже хотела донести до Гуэлли. Она распечатала несколько статей об использовании интернета для развития малого бизнеса, связалась с несколькими местными отделениями различных сетевых организаций и собрала информацию о всех, наряду с указанием того, как работа с некоторыми из них могла бы принести пользу "Логотип Промо", помогая им привлекать новых клиентов. Энджи исследовала статистику продаж и возможность создания реалистичных планов для продавцов, а также информацию о совещаниях, списки товаров и как поднять производительность в команде продавцов. Сфера продаж - дело непростое, поэтому стимулирование и положительные отзывы о работе могли стать ключевым фактором для поддержания боевого настроения в отделе продаж и уберечь людей от разочарования. Гуэлли думал, что совещания по результатам продаж - пустая трата времени, поэтому данный вопрос может оказаться сложным моментом, но Энджи приняла решение. Оптимизм затопил ее. Момент наступил. Это было то, чего она ждала. Она знала эту компанию как изнутри, так и снаружи, и несмотря на трудности, с которыми изредка сталкивалась, знала, что сможет управлять ею и управлять хорошо. Пришло время, чтобы доказать это. Ровно в 4:30 она постучала в дверь кабинета Гуэлли и после его резкого "Входи!" вошла. Он был занят расчетами комиссий для одного из своих коммивояжеров. Энджи поняла это по графику, лежащему на столе перед ним, и арифмометру, стоящему под правой рукой. Гуэлли был запуган компьютерами и все вычисления для всего торгового персонала производил вручную, выписывая все комиссии и расчеты на бумаге. Энджи снова и снова доказывала ему, что компьютерная программа работает быстрее и точнее, но он поступал так все эти годы, совершая десятки ошибок, но оставался непоколебимым. Что, по мнению Энджи, было очень глупо. Она сидела тихо и терпеливо, ожидая, когда Гуэлли закончит свои расчеты. Отодвинув все в сторону и аккуратно сложив руки перед собой, он обратил на нее свое внимание. - Ладно, дорогуша. Что я могу сделать для тебя? Энджи ощетинилась от такой фамильярности. Он называл так всех своих сотрудниц. Энджи знала, что он не должен был так делать и что она должна попросить его не называть себя дорогушей, но он был старым другом ее родителей, а значит уважение и воспитание всегда побеждали. Она почти слышала голос своего отца. "Он не имеет в виду ничего такого. Он просто из старой школы". Не зная, с чего начать, Энджи тоже сложила руки и спросила: - Как прошла игра в гольф? На его лице появилась широкая улыбка. Несмотря на то, что в его теле не было ничего спортивного - низкий, округлый, неумолимо приближающийся к ожирению, толстые очки и седые волосы - Винсент Гуэлли был заядлым игроком в гольф. И вполне себе хорошим. Энджи всегда знала, что если на дворе стояла хорошая погода, а его не было в офисе, то он находился в своем гольф-клубе. - Неплохо. Вчера была очень хорошая игра. - Погода, безусловно, поспособствовала этому. - Да. Гораздо приятнее играть на сухом поле, чем на мокром. Я очень расстраиваюсь, когда становится слишком холодно. Зима всегда кажется намного длиннее, чем лето. "Время начать", - подумала она. - Похоже, в этом году вы много играли. Не так ли? Я не помню, чтобы вы когда-нибудь играли так поздно осенью. Если бы она так внимательно не следила за его реакцией, то не заметила бы, как его глаза сузились. - Я играю, когда могу, - сказал он. - При всем уважении, вы должны подумать о том, что выход на пенсию не за горами, да? Действительно, не существовало более деликатного способа сказать нечто похожее. "Вы давно не уже не молоды... разве не хотите поскорее уйти на пенсию?" Но она делала все возможное, чтобы успокоить его парой слов, сказанных с мягкой улыбкой. Часть ее плана заключалась в том, чтобы воспользоваться их семейными связями, поэтому она продолжила. - Как вы знаете, мой отец ушел с работы в прошлом году. Он говорит, это лучшее из того, что он когда-либо сделал. Никогда не был счастливее, - подождав его реакции, она добавила. - Не уверена, что моя мама согласна с этим. Как она и предполагала, Гуэлли засмеялся и заметно расслабился. - Забавно, что ты упомянула о нем. Я уже давно вынашивал идею выхода на пенсию. Много думал об этом. "Бинго!" Не дожидаясь приглашения, она передала ему свои исследования, объясняя подробности и как это может повлиять на "Логотип Промо". К его чести, Гуэлли на самом деле, казалось, выслушал ее идеи, а обычно терпеть их не мог, но сегодня она чувствовала, что он вникал в них. Изредка кивал, заинтересованно спрашивал. Он был в деле, она чувствовала это. Он был заинтересован. Ему нравились ее предложения. Взглянув на часы, он сказал, что опаздывает. - Я знаю, что вы должны уйти с минуты на минуту, но мы можем встретиться утром, если захотите. Он еще раз посмотрел на бумаги, потом собрал их все и сложил в аккуратную стопку. - Я должен бежать, - он встал и взял куртку с крючка на обратной стороне двери. Энджи тоже встала. - Это действительно впечатляет, Энджи. На самом деле, - она улыбнулась еще шире. Гуэлли забрал всю стопку листов, которые она ему дала, и сунул в портфель. - Сегодня вечером я встречаюсь с Джереми и собираюсь показать ему все это. Тогда завтра вы двое можете обсудить подробности. Брови Энджи нахмурились. - Джереми? - спросила она в замешательстве. - Мой племянник? Ты видела его сегодня утром. - Да, - Энджи моргнула несколько раз. - Да, я знаю, кто он. Почему вы собираетесь показать ему мои идеи? - Когда я выйду на пенсию, - медленно произнес Гуэлли, как будто разговаривал с ребенком, - Джереми будет руководить бизнесом. Разве я не сказал тебе это сегодня утром, когда познакомил вас? Энджи почувствовала тошноту. - Нет, - сказала она, едва ли громче шепота. - Нет, вы не упоминали об этом. - Ишь ты! - Гуэлли пренебрежительно махнул рукой, дескать "ничего страшного". - Я за десять минут познакомил его примерно с десятком человек. Должно быть, забыл. Да, Джереми - сын моего брата и только что закончил колледж по экономике, очень умный мальчик, - продолжил он, собирая вещи и выключая свет. - Мы говорили об этом пару месяцев назад, его молодая кровь сделает эту компанию отличной. У него есть хорошие идеи, но - он поднял свой портфель, в котором лежала кропотливо собранная Энджи информация, и подмигнул, - но ничего подобного. Это отличный материал. Спасибо, детка, - он наклонился и поцеловал ее в щеку. - Увидимся завтра. Он оставил Энджи стоять в темном кабинете. Она чувствовала себя так, как будто попала в засаду. Как она могла не предвидеть подобного? Ей нравилось думать о себе как об очень внимательном человеке, хорошо осведомленном о мире вокруг нее. Как она могла забыть о членах семьи, готовых принять на себя руководство компанией? О чем, спрашивается, она думала? Неужели такой старомодный итальянский шовинист, как Винсент Гуэлли, мог даже допустить мысль о том, чтобы оставить свою любимую компанию в руках женщины? Как глупо было даже мечтать об этом. Идиотка. Наивная. Ее колени подогнулись, и она упала в кресло. В кабинете было темно. В здании было тихо, и Энджи неожиданно посетило ощущение крайнего одиночества. Единственным звуком было тиканье секундной стрелки на настенных часах. Голос Энджи прозвучал едва ли громче, чем выдох. - Черт! Часы продолжали тикать.