Destroy, save or love

Перед глазницами стояла непреодолимая тьма, а окружающие звуки были так плохо слышны, что казалось, что вокруг лишь привычная тишина: что вокруг никого нет. Душа слегка побаливала, но от того, что ранее монстр чувствовал куда более сильную боль, она была лишь слабым отблеском на фоне всего основного происходящего. Тихо простонав, скелет провел кистью по черепу, чуть сжав пальцы, и даже не удивился, почувствовав, что пальцы испачкались в чем-то липком и прохладном. Впрочем, ответ на вопрос по поводу того, какого рода это нечто и откуда оно был вполне очевиден, так что разрушитель не решился забивать этим голову. Мысли в голове плыли до ужаса медленно, вяло, отчего хотелось и вовсе не думать, лишь бы не ощущать этот тошнотворный поток слов. Непонимание того, что происходит и где он сейчас находится, заставляло голову скелета генерировать все новые и новые мысли, до безумия смешные в некоторых моментах. Что произошло? Почему он такой вялый и уставший? Он помнил пустоту, это привычное глазницам светлое пространство, которое уже давно жутко надоело своему обитателю, но все же ценилось. Он помнил скрежет, шум, треск. Что за странные звуки? К нему пришел враг? Нет, это было бы невозможно. Он проиграл битву? Нет, нет, нет. Треск, треск, откуда он был, от чего? Он помнил, как вокруг стало темно, как вокруг все почернело. Почернело? Треск. Трещала анти-пустота, разрываясь на куски, ломаясь со всех сторон на жалкие обломки, а сверху, словно кровавый дождь, потекла настоящая тьма, поглощающая его дом. Стоп, дом? Возможно. Он помнил, он вспомнил. И хотелось бы забыть, в особенности тот позор, что сейчас тяготил скелета изнутри. Он такой жалкий: он принял помощь от самого заклятого врага. Ха-ха-ха. Какая ирония. Из горла вырвался болезненный хрип и Эррор закашлялся, слегка вздрагивая. Какого черта ему так плохо? Он далеко не слабак. Так отчего резко заболело все тело? - Эррор? Он определенно знал этот голос, такой ровный, в которым слышались мерзкие нотки волнения. Такой же мерзкий голос, каким и был его надоедливый обладатель. Разрушителю не хотелось даже взглядом встречать с этим художником. Ему было достаточно того, что он опозорился окончательно. Если он будет уже открыто принимать какую-либо другую помощь из рук этого скелета, то точно самолично потом самоубьется: такого стыда его кости уж точно не выдержат. Он старался не дышать, не издавать лишних звуков, дабы его не трогали ничьи отвратительные руки, дабы не задавали тупых, таких тупых вопросов, от которых хотелось стошнить. "С тобой все в порядке?" - о, как же Эррор ненавидел такого рода вопросы. Зачем задавать их, если ты все равно ничего не изменишь? Если все равно не сможешь помочь тому, кому задаешь вопрос? Если этот кто-то даже не захочет принимать твою помощь? *** - Эррор? - художник нервно осмотрел разрушителя, пытаясь понять, очнулся тот или нет. Он определенно слышал кашель, но смотря сейчас на скелета он не понимал, в сознании тот или же ему просто показалось. Да, сейчас в голове у Инка пролетали мысли о том, что он мог вполне ослышаться из-за жуткой усталости. Разрушитель более никаких признаков того, что очнулся не подавал, потому скелет со вздохом отошел от него. В метре от этих двоих стояли монохромная девочка и Дрим, которые со смешанными эмоциями на лице переглядывались между собой. Действительно, а что им думать? Сейчас они стоят перед своим главным врагом, врагом всех альтернативных вселенных, и казалось бы, что это очень плохой знак: Эррор в любом случае пожелал бы напасть на них. Он говорил об этом много раз, пугающе прожигая взглядом. С другой стороны, сейчас разрушитель находился в крайне шатком положении: места, где он мог находиться в безопасности больше нет, и он в любом случае будет окружен ненавистными существами. Кроме того, монстр был опустошен и ранен, отчего ему сейчас точно не позавидуешь. Кора раздраженно смотрела на Инка пустыми глазами. - Я говорила тебе, - повторяла она художнику, тыкая в плечо. - Говорила, что ничем хорошим это не закончится. И посмотри, кто из нас двоих оказался прав! - Успокойся! Инк потер череп, отворачиваясь от девочки и стараясь не смотреть на нее: она была в бешенстве. - Успокоиться?! - прокричала она, махая рукой. - На кой черт ты притащил сюда этого скелета?! - Я не мог оставлять его там! - не выдержав упреков, прикрикнул Инк на подругу, широко раскрывая глазницы. - И поэтому ты привел его в место, где находятся монстры, которых мы от него защищаем?! Инк стиснул зубы, делая шаг назад. Душа разрывалась от понимания того, что девочка была права: он поступил глупо и необдуманно, не посоветовался с друзьями и обитателями Омега-пустоты, но...разве он мог это сделать? То, что происходило в пустоте Эррора нельзя описать словами: отвратительно, страшно, пугающе. Было ли у художника время на то, чтобы обдумать каждую деталь, рассчитать, что подумают обо всем этом остальные? Не было. У него было несколько минут до того, как пустоты бы полностью заволокло тьмой, и придя он чуть позже, Эррора он бы спасти не смог. Бросив мимолетный взгляд на лежащего скелета, Инк тяжело вздохнул. Что ему делать? Разрушитель уже успел выразить ярый протест того, чтобы находиться здесь, в этом месте. Тогда скандалу помешало то, что он отключился, но что будет, когда он очнется? Инк не хотел об этом даже и думать: драться с ним он уж точно не собирался, но кто знает, что будет делать Эррор? И это чертово отчаяние сводило его с ума. Он чувствовал, что Кора не перестает смотреть на него злобным взглядом: такой злой он ее еще в жизни не видел, да что там, даже не мог представить себе, что монохромная может так сильно злиться по какой-либо причине. Нервы, нервы, нервы. - Инк? - послышался тихий, но все равно звонкий голос. Дрим, слегка сторонясь, вопросительно смотрел на своего друга. - Что ты будешь делать? И снова этот вопрос, на который художник не имел понятия, как ответить: что делать, что делать. Помочь своему главному врагу, пусть в душе он и не считал его таковым? Или же пойти на поводу у монохромной с остальными недовольными, избавившись от Эррора окончательно? Но он не может так поступить. Не для того он выпрашивал у Коры разрешение на то, чтобы включать экранные порталы, не для того он лез в самую гущу опасности, вытаскивая оттуда разрушителя. Не для того он волновался. - Спасать. *** На нитях повисла очередная кукла, которая теперь не сможет двинуться, пока ей не позволит хозяин. Это чертовски приятно - вокруг тебя лишь те, кто полностью подчиняется тебе, кто не перечит твоей воле. Те, кто всегда здесь, пустыми глазами смотрящие на тебя, и словно чего-то просящие. Ах, как жаль, что это всего лишь куклы. И, стиснув зубы, ты лишь продолжаешь делать их, ловкими движениями рук сшивая края. В глазах плывет - приходится щуриться, но от этого движения не перестаю быть аккуратными и четкими, ведь они уже так хорошо отточены, что ты можешь повторить их с закрытыми глазами. На нитях повисла очередная кукла. Очередная кукла, которая вместе со всеми остальными образует тысячу безжизненных игрушек. *** Эррор внимательно вслушивался в разговор монстров. Хотелось засмеяться: он смог посеять раздор между ними, даже не шевельнув пальцами. Забавно, забавно. Последние слова художника чуть было не заставили его выдать себя: из груди почти вырвался громкий, безумный смех, который услышали бы, наверное, во всех альтернативных вселенных. Он с большим трудом подавил его, от чего душа чуть дрогнула. Спасать. Глупый спасатель. Вечно бежит что-то защищать, хотя сам не может спасти собственную жалкую шкуру. И это создание собирается спасать ЕГО? - Давай же, Инки, - хохочет скелет, медленно приближаясь к лежащему на земле художнику. - Ты ведь так хочешь защитить этих жалких глюков. Так чего лежишь, словно камень? Внезапно все затихло. Никто из скромной кампании друзей больше не сказал ни слова. Эррор со скрипом шевельнул рукой: смысла валяться здесь больше нет, а весь ТАК интересующий его разговор, судя по всему, не продолжится. Какая жалость, а ведь слушать его было довольно-таки весело. Такая злоба, такое отчаяние, такой страх. Послышались удивленные и испуганные возгласы: вероятно, окружающие монстры заметили, что черный скелет все таки очнулся. Некоторые со страхом отходили в самый дальний угол пустоты, а кто-то с неподдельным интересом наблюдал за тем, что происходит. Разрушитель присел, тряхнув головой, и с силой провел рукой по лицу. Слабость была, и она его сильно раздражала: так неприятно быть таким обессиленным. Но все же скелет старался не обращать внимания на ломоту в костях. Кем он будет после этого, если готов валяться на земле от простой усталости? Он не Инк, не слабак. - Эррор, ты в порядке? Раздражает. Как же его раздражает этот глупый, тупой, бессмысленный вопрос! Взгляд, пропитанный ненавистью впился в художника, от чего тот слегка дернулся, но быстро взял себя в руки. Вероятно, именно такой реакции он и ожидал от него. - Та-а-Ак, к-ктО т-Тут у на-аС, - проговорил Эррор, а вокруг замелькали уже знакомые всем таблички. Ошибка. От скрипучего голоса все прикрыли уши, или те места, где они должны были бы быть. Держались только они. Веселая кампания. Они просто уже привыкли к злобному, вечно лагающему голосу. - У-успокойся, пожалуйста, - в голосе хранителя положительных эмоций чувствовалась нерешительность. Они такие смешные, такие забавные. Они боятся. - У-усПо-окоиТься? - усмехнулся разрушитель, поворачивая голову в сторону мечтателя. Ему не шибко-то и хотелось говорить с этими жалкими созданиями, но что ему оставалось делать? Сидеть просто так ему вряд ли позволят. Говори, говори с ними, Эррор. Это ведь так увлекательно! - Да, - твердо ответил ему Инк. Посмотрите, кто набрался смелости. Эррор громко засмеялся, отчего ужасный звук его голоса действительно услышали все. Нельзя сказать точно, слышали ли это обитатели вселенных, но вот те, кто находился в Омега-пустоте уже хотел выть от раздражителя. - В-вЫ такИ-ие заба-а-АвнЫе, - хохотал он в ответ художнику, отчего тот слегка растеряно на него посмотрел. - Вы-Ы действ-Ви-иТельнО наде-е-ЕтеСь, чТо я буДу мир-р-Рно пиТь с ва-аМи ча-ай? Какая наивность. - Х-хватит, - шепчет ему скелет, с большим трудом поднимаясь с земли и крепче сжимая любимую кисть. - Давай прекратим это, Эррор. П-прошу тебя. - П-п-Прекра-аТить? - фыркнул в ответ ему разрушитель, с насмешкой наблюдая за тем, с каким трудом Инку даются какие-либо движения. - Нет, - пробормотал художник, слегка сжимая зубы. - Давай просто решим все миром. Я...я ведь помог тебе выбраться из анти-пустоты. Почему ты не хочешь... - Х-хо-Очу что? - рыкнул Эррор, прищуриваясь. - Д-д-Дружи-и-Ить с тобо-Ой? Не смеши-и-И м-Меня-Я. "Мы никогда не будем с тобой друзьями, жалкий Инки" - Почему ты не можешь просто попытаться прекратить все это? - процедил Инк, с долей разочарования смотря на старого друга. - Эту бессмысленную битву. Почему? - Прекратить, - повторил скелет с пятном краски на скуле. - Прекратить сражаться. Разве ты сам не устал от этого, Эррор? В ответ послышался тихий, лагнутый смешок. - Я не-е-Е уста-Ану набл-Лю-ю-Юдать за те-Ем, как ты-Ы стра-а-Адаешь, И-инки. - Я у-у-Уже отвеча-Ал на э-э-этот вопрос-С, - с презрением ответил ему Эррор, хрустнув рукой. Как же раздражает усталость. - Но ты лжешь самому себе. *** Инку было больно. Чертовски больно. Эррор открыто насмехался над ним всегда: когда они яро сражались, когда кто-то из них был ранен. Даже сейчас он не перестает насмехаться. Ему смешно. А Инку больно. Больно от того, как все изменилось. Как крепкая дружба, которая долгое время связывала этих двоих во мгновение ока превратилось в самую крепкую вражду. Художник не знал, что сказать разрушителю: он прекрасно осознавал, что повторяется из раза в раз, повторяет одни и те же слова, словно долгое время репетировал их перед зеркалом и уже не может сказать ничего другого. А в ответ ему всегда летит все так же: одно и то же. Одни и те же слова. С громким смешком. - Эй, Инки, - послышался веселый голос позади скелета. Художник удивленно обернулся, и через секунду на его лице появилась радостная улыбка, которую часто вызывал только один монстр. - Что такое, Оши? Ему нравилось так его называть. Эррор часто просил не давать ему никаких милых и кратких кличек, считая, что они ему просто не нужны. Но, в обратную сторону от своих слов, часто называл друга "Инки". - Скажи мне, - на удивление скелета, серьезным теперь уже тоном произнес Эррор. - Мы всегда будем лучшими друзьями? Инк прикрыл глазницы, облегченно вздыхая. Он слегка испугался, что случилось нечто ужасное. - Да, Оши, - с широкой, теплой улыбкой ответил черному скелету художник. - Я всегда буду любить тебя. И как быстро милое, ласковое прозвище превратилось в насмешливое, издевательское. - Мы ведь обещали друг другу, - хрипло проговорил он, опуская взгляд. В груди давило. - Что всегда будем лучшими друзьями. Он чувствовал его взгляд. Прожигающий полный ненависти, злобы и презрения. Скелет не помнил, когда в последний раз эти глазницы смотрели на него с обратными чувствами: с любовью, счастьем, радостью. Он не хотел слышать ответ. Он понимал, что каждое его слово лишь смешит Эррора, он видит, чувствует, как тот еле сдерживает смех, а кое-где и не удерживается: громко хохочет, подлагивая. - Мы обещали, что всегда будем любить друг друга. Душа болела. - Не-е-Еуже-Ели? - Всегда-всегда? - радостно ухмыльнулся в ответ художнику Эррор. - И ты никогда меня не бросишь? - Никогда, Оши. - Да. Инк произнес это тихим голосом, стараясь сохранять спокойствие. Отчего именно сейчас ему так больно и грустно? Он всегда мог выдерживать открытые нападки и смешки со стороны разрушителя, пусть и с трудом. - А м-м-Мне ка-ажетСя-я ина-аче, - протянул Эррор, поднимаясь с пола. Слышался негромкий звук, который издавали кружащиеся вокруг скелета таблички. Ошибка. - Я рад, Инки. - Э-э-То гово-о-Ори-иЛ ты, - отрезал разрушатель, разводя руками в сторону. Инк поднял голову, собираясь с мыслями. Эррор явно был не в порядке. Сейчас нельзя терять ни каплю бдительности, ведь любая оплошность может привести к тому, что кто-то может пострадать. - А я-Я всеГда-А-а буд-Ду-у РА-аЗРУШ-а-а-АТЬ. Послышался тихий скрежет. Позади Эррор повисли красные кости, которые угрожающе сверкали. На лице черного скелета была лишь широкая улыбка. Ему нечего терять. Инк сжимает в руках кисть. Все начинается сначала.