«Дивись, дедуська, я велик!»

Древняя Германия, в отличие от своего «друга» Рима, был спокойным и даже сдержанным, однако появление в его доме белобрысого малыша заставило и его рвать на себе волосы. То, что в доме этого бабника и пьяницы в своё время завелась малышня, ничуть не удивило Германию, и даже как-то отдалённо он знал, что и у него скоро появится «внук» или «сынишка». Потому, погоревав о своей прошлой жизни, новоявленный родитель сгрёб свёрток и принялся затыкать его всеми доступными способами. — Может ты есть хочешь? – со слабой надеждой в голосе спросил Германия, но в ответ услышал лишь рыдания. – Или пелёнки поменять? Но я даже не представляю, как их завязывают на тебе! Я не женщина чтобы возиться с детьми, чёрт возьми! С меня хватает этого идиота Рима! В разоравшегося дяденьку полетела белая погремушка с чёрным крестом и попала прямиком в глаз. — Дивись, дедуська, я веик! – изрекло дитятко, перестав орать. — Мне точно его подбросили…— оседая на пол, прошипел Германия, потирая глаз. – Это всё проделки этого бабника. Народилось у него много, и он мне одного спихнул!Ну, и как тебя зовут? – подняв, придерживая за подмышки, ребенка спросил новоявленный родитель. — Я Великий! Я Пруссия! – «Великий» с чувством собственного достоинства дал первый в своей жизни залп, помочившись на зазевавшегося деда. Идея сбагрить «подарок» обратно старому приятелю была отвергнута моментально, стоило ребёнку вновь отколошматить дедушку погремушкой и потребовать есть. Признав в чаде свой боевой дух и непоколебимость решений, Древняя Германия отвергнул и идею о подкидыше. Так дедушка Германия и обзавёлся внучком Пруссией, который на радость первого очень быстро обучался воинскому мастерству и вообще радовал своего родителя, последний в тайне гордился белокурым мальчиком. Сначала малец размахивал своей погремушкой наподобие палицы и щедро одаривал остальную малышню, оставленную с ним, синяками, пока Рим доводил его душку до белого каления и очередной драки. Позже Германия выстрогал ему и деревянный мечик, который сразу стал его гордостью, и который тот не снимал, казалось, даже спал с ним в обнимку. Солнце едва проснулось и лениво выкатывалось из-за гор и, освещая первыми лучами берег. — Знаешь, война это не всё, мужчина должен быть самостоятельным и должен сам себе добывать пропитание, – наставлял Прусса родитель, привязывая к самодельной удочке крючок и гордо вручая её мальчишке. — Если у меня будет много подчинённых, мне не нужно будет самому добывать еду. Я Велик, а великие такими делами не занимаются, – самодовольно рассмеялся пруссак, принимая подарок, — но чтобы стать ещё более великим я должен хорошо есть и много тренироваться. — Да-да, – слушая в очередной раз эту тираду, Германия закатил глаза, успокаивая себя, что стремление быть великой державой ещё никого не портило. Ну, почти никого… Из кустарника, окружавшего берег, раздался звонкий детский смех и громогласный хохот «почти никого». — Вспомнил… — измученный взгляд устремился к источнику шума, который собственно и появился на берегу. — О, и вы тут! – Рим радостно помахал рукой, на его шее, придерживая мольберт и карандаши, сидел Италия. Переглянувшись с внуком, варвар прочитал на его лице ту же мысль, что крутилось и у него в голове. Возиться с двумя хихикающими детьми у обоих желания не было. Пруссии было не интересно играть с Италией, он сразу начинал реветь, даже запнувшись и упав. А Германия вообще предпочитал держаться подальше от шумного товарища, который опять будет доканывать его своими походами. Как военными, так и любовными, причем то, что рядом дети рассказчика никак не беспокоило. — Мы уже уходим, — прошипел варвар, перекидывая дитятку через плечо и поспешно удаляясь по течению реки, для безопасности даже перешел её вброд. — Мы не уходим, — поправил его радостно хихикающий прусак, — мы стратегически маневрируем, избегая ненужных встреч с неприятелем. Дивись, дедушка, как я умён! Фраза мальчонки была проигнорирована, так как от Рима нужно было скрываться быстро, так как догонит и опять начнётся «культурное обогащение». Удалившись на безопасное расстояние, варвар отпустил внука и уселся на траву, поглядывая на водную гладь. — Ну, так вот, смотри, как делаю я, – с серьёзным лицом дедушка закинул удочку и принялся ждать. — Деда, а наживку не надо насаживать? – приторно сладким голосом осведомился Пруссия, забросив свою удочку, но с насаженной приманкой. Германия выдернул удочку из воды и лишь злобно зыркнул. Первая рыба попала на крючок именно мальчику, потому это хулиганьё весь оставшийся день терроризировало родителя рассказами о своём достижении. Под вечер Германия уже пожалел, что не оставил болтливого сорванца вместе с Римом и его внуком. Мозг воина постепенно закипал. Способ заткнуть Прусса с младенческого возраста последнего был самым простым и доступным, потому сварив уху и сунув чашку с ней внуку, варвар наконец смог насладиться закатной тишиной, чавканье и редкие возгласы внука не считались. — Деда, а почему Италия такой хлюпик? – Пруссия уже откровенно зевал, вымотанный рыбалкой. Сидеть спокойно было для него непосильным трудом, казалось, он меньше уставал, размахивая мечом. — Потому, что Рим – болван, – отрезал Германия, искоса поглядывая на отпрыска и умиляясь. — А почему он болван? — Э-э-э...— собственно сформулировать, почему Рим болван было сложнее, чем Германия думал. Ну как объяснить, что солнце это солнце? – Потому что он ведёт себя как болван. Прусс бы ещё что-нибудь спросил, но злобный взгляд Германии заставил его заткнуться, всё же его дед был воином, а не нянькой. Злобно засопев, Прусс отвернулся. — Дедушка — тоже болван! – самодовольным тоном заявил мальчик. В следующую секунду он был сграбастан и поднят за шиворот и встряхнут самым наигрубейшим способом. Выяснять, чем он заслужил такие «похвалы» Древняя Германия не стал, он просто влепил паршивцу хороший подзатыльник, за что был, лягнут в живот. Следующий удар пришелся по заднице сорванца. Такого оскорбления своего величественного достоинства Прусс не вынес и, выхватив деревянный меч из-за пояса, ударил родителя куда достал, а собственно заехал в глаз. Вывернувшись из просторной рубашки, мальчишка вскочил на ноги и, схватив брошенный на землю меч, бросился наутёк. — Я тебя поймаю, и ты поймёшь, как ты ничтожен! – с рыком Германия бросился в погоню за хихикающим внуком. — Дедушка – болван! Я Велик! Хитёр! И прекрасен! – выкрикивал на бегу Пруссия. — Поймаю – уши надеру! – взревел варвар, метнув в спину дитятке обглоданный рыбий скелет. — Дедушка Рим, а чем они там занимаются? – Спросил сонный Италия, прижимая к груди альбом и поглядывая на противоположный берег реки. — Играют, – сквозь смех сказал Римская Империя, смотря, как Германию снова пнули и одели ему на голову чан с остатками ухи.