Успокоюсь я только в гробу.

       Тсунаёши всегда любила доводить людей до белого каления и до ярости во взгляде. Больше всего доставалось её ближним. Самым ближним оказался Хибари. Его она доводила до слепой ярости с какой-то любовью и нежностью.        А ещё Тсунаёши первая красавица школы. Вторая — Киоко, давно перешла на второй план.        Тсунаёши и мухи не обидит. Просто зачем, если есть люди?        Казалось, приезд Реборна что-нибудь да и изменит. Но все вышло ещё хуже. « Терпение и труд — до психушки доведут» — смеялась Савада. Ну что ж. Довели. Только здесь мировые психбольницы стонут и кричат. Ибо Тсунаёши встала во главе Вонголы. « Миру пипец» — сказал во время коронации Кёя. Он был прав. Терпением Тсунаёши с детства не обладала. Хибари знает. Ещё в садике она однажды сломала мальчику руку. Не дождалась пока он отпустит её собственную.        Трахать и ебать — и у Тсунаёши, и у Хибари разного значения. Трахать Тсунаёши, и ебать мозги Кёи. Вот их понимание.        Тсунаёши всегда любила рукопашный бой — так легче почувствовать хруст кости во время удара — размышляла в слух Савада. Её поддержал Сасагава.        Тсунаёши обожала заглядывать в глаза людей — зеркало их души — смеялась Савада. И вырывать их тоже любила. — И будете вы до конца жизни в месте. — смеялась Савада. — И в один день умрете. Но часто судьба подкидывать разные моменты. Так что я помогу вам умереть в один день. Сейчас. — Савада, успокойся. — говорил ей Кёя. — Успокоюсь я только в гробу. — отвечала она ему.        Ломать кости любимому, это целое искусство. — размышляла Савада, меняя бинты на руке Хибари. Какое-то хуевое искусство. — усмехался Хибари. — Терпеть твои выебоны, вот что искусство. — продолжал Хибари. Ой, да заткнись, блять. — отвечала ему Тсунаёши мило улыбаясь, и ломая вторую руку.        Пожалуй, слышать крики боли Альянса не так уж и плохо. — размышлял Хибари, пока его любимая разбиралась с проблемами в Альянсе. У тебя руки сломаны. Просто стой и смотри. — говорила ему Тсунаёши. И благодаря кому они сломаны? — усмехался Хибари. Ой, да заткнись, блять. — отвечала ему Тсунаёши. Доигралась, Савада — говорил ей Кёя, обрабатывая рану. Пытаясь. Огромная дыра в животе не сильно хорошо обрабатывалась. Ой, да заткнись, блять. — повторяла она. А потом её глаза закрылись. — Станешь размазней, вернусь с того света и сломаю все кости. — слышал он от неё в последний момент. Да пошла ты, Савада. — в последний раз ответил ей Хибари.