Доставайте фотоаппараты! Или Котунравитсяшастун.

— Доставайте фотоаппараты! — голос Попова томный, загадочный, а выражение лица так и кричит «Просили? Получайте!».

Я могу забыть, что я сейчас на сцене.

Антон лежит на прохладном полу, но его тело словно в огне. От голоса, от взгляда, от с виду простеньких касаний. Глаза в глаза. Шастун нервно сглатывает, когда зал взрывается овациями и криком. Это, блять, что?! — Ты что творишь?! — одними губами шепчет парень, сжимая кулаки, радуясь, что этого никто не видит. — Хозяйка, — невинно улыбается Арсений, — тебе бы… сиськи увеличить… Очередной взрыв. В голове, в толпе зрителей, в животе.

Не боюсь открыть все карты прямо здесь, Признаюсь, что люблю, пишите всё как есть.

*** Они еле как добираются до номера. Антон дрожит, телефон уже разорвался от обилия записей с хештегом #arton. Всего одна фраза! И всё… Теперь отпираться будет бесполезно. Но сейчас это не важно. Важны тёплые, нетерпеливые ладони, ласкающие тело, важны влюблённые глаза, раздевающие его ещё с момента на сцене. — Ты же заебёшься факи показывать, — хрипло улыбается блондин, отвечая на ласки, лаская в ответ, притягивая ближе, не в силах оторваться. Он успел соскучиться, хотя ещё утром они занимались любовью в душе этого самого номера в гостинице. — К чёрту всё, у них там в головах такое, что нам с тобой и не снилось, — Арсений скользит губами по лебединой шее любимого мальчика, его маленького — плевать, что в Антоне почитай что два метра росту! — сокровища, — я бы тебя прямо там поцеловал. При всех…

Мне все равно, что там пишут о нас, Я хочу целовать тебя как в первый раз.

От этой мысли вся кровь Шаста устремляется далеко не в голову. Поцелуй на глазах изумлённой публики, бо́льшая часть которой завизжала бы от восторга… Да, наверное, он бы хотел. Или нет? Любовь ведь должна быть тихой. Из мыслей его вырывает поцелуй. Требовательный и ласковый, тягучий и поспешный. Кажется, скучал не только он. Арсений так прижимается, что трудно не понять, чем кончится вечер. Их руки сталкиваются в попытках избавить друг друга от одежды, они сами горят, пылают; а потом Антон оказывается лежащим спиной на мягкой кровати. Арсений смотрит на него так, как не смотрел никто и никогда, как не смотрела ни одна пассия. В синих глазах столько счастья, восторга и нежности, столько тепла. И любви. Самой настоящей, искренней. — Доставайте фотоаппараты, — ухмыляется Арс, забираясь верхом на худые бёдра, так что их члены соприкасаются, устраивая руки на бледной коже юношеской груди. Пальцы тут же оглаживают упругие, крепкие бусинки сосков, от чего Антон прикрывает глаза и закусывает губу, выгибаясь навстречу. Его стон тихий, почти неслышный, но он знает — его мужчина слышит всё, что должен услышать. Арсений не скупится на поцелуи, укусы и следы на любимом теле. Он знает, что нельзя трогать шею и руки ниже локтя. Но вот ключицы — острые, резкие, похожие на размах крыльев его любимых чаек — это всегда пожалуйста. На них тут же отпечатываются алеющие следы их неприкрытой страсти. Антон плавится, зарывается пальцами в тёмные волосы любовника, потираясь пахом о его пах, ощущая, что даже без полноценного секса они — единое целое. Каждую минуту в этом Мире они едины. Постепенно петербуржец скользит поцелуями всё ниже. И вот его губы гуляют по впалому животу, прикусывают выпирающие «ушки» костей таза, а после… Шастун вздрагивает, не в силах сдержать протяжного стона, рвущегося откуда-то из груди. Арсений - Бог минетов. Кажется, он знает все слабости и прелести сего действа. Кажется, он лучше самого Шастуна знает, как надо прижать, где провести языком, как поцеловать, чтобы вызвать темноту в глазах, чтобы раздразнить до предела. — Блять, Арс! — стонет он громче, чуть толкаясь в горячий плен рта, — Блять… ты лучший! О, эта сладкая песня для ушей Попова. Эти стоны, собственное имя, как отзыв на ласку. Он расслабляет горло, пропуская член глубже, до самого основания, зарываясь носом в колючий лобок, ощущая пьянящий запах Антона. Чистый, настоящий кайф. Это как кокаин, только ярче, сильнее. Бьёт в голову и чуть ниже живота, заставляя тело дрожать, заставляя самого Арса стонать сдавленно, но до невозможности довольно. Антон мечется по постели, прогибается, чуть разводит худые бёдра, ощущая, как ладони Арсения скользят по ним, выписывают узор, ласкают кожу, вызывая табун мурашек, вызывая желание шептать имя любовника громче, на все лады и перезвоны. А дальше идёт то, чего Шастун ожидал меньше всего. Нет, пару раз уже было такое, но конкретно сейчас он не ожидал подобного сюжета от слова совсем. Арсений нависает над ним, коленями сжимая его бока, помогая себе одной рукой, мягко насаживаясь на колом стоящий член младшего. Глаза его мутные, глубокие, похожие на космос или небо перед грозой. — Ты… — хрипло шепчет Антон, распахивая глаза, скользнув ладонями по бёдрам брюнета, оглаживая его упругий зад, — Сеня… Договорить ему не даёт поцелуй. Арс целует его снова, в миллионный раз за вечер. С оттягом, прикусывая нижнюю губу, застонав в губы, когда их тела полностью сливаются, когда Антон весь оказывается внутри. Горячо, узко, слишком возбуждающе. Слишком хорошо. Попов идеален. Во всём. Гибкий, красивый и сильный. Горячий, нежный и требовательный. И вот сейчас он весь принадлежит Антону, отдаётся ему, не утратив при этом своего негласного главенства над ситуацией, да и в постели в целом. Однако, Антон знает, что Арсений, который всё любит держать под контролем, сейчас доверяется Шасту. Как тот всегда доверяется ему. Пальцы Антона царапают кожу бёдер и ягодиц, оставляют следы-отпечатки, а тело непроизвольно выгибается, заставляя его толкнуться глубже, от чего Арсений вздрагивает, тихо вскрикнув, ощущая разряды тока по телу, начиная свой неторопливый танец. Оторваться от любимых губ, выпрямить спину, устраиваясь в прямом смысле верхом, чтобы только кончики пальцев касались плоской груди Антона. Арсений двигает только бёдрами, лёгкой волной, словно и правда танцует, чуть запрокидывая голову, дыша часто и хрипло, позволяя себе несколько всхлипывающих, пошлых стонов, от которых у Антона мурашки по коже, от которых парень начинает легонько толкаться навстречу, насколько позволяет поза. И эта картина — одна из самых сексуальных, что доводилось видеть Антону. Стонущий на нём Арсений. Красивый, растрёпанный и податливый. Горячий, двигающийся в плавном ритме, соблазняющий. Прохлада колец опаляет член разницей температур. Шастун обвивает крепкий ствол Арсения ладонью, двигает медленно, в такт тягучих движений бёдер. Большой палец играет с уздечкой, дразнит головку, размазывая вязкую смазку, облегчая движения, вызывая новую череду соблазнительных стонов любовника, который теперь двигается чуть резче, толкаясь попеременно то на горячую плоть в себе, то в ласковую ладонь. — Тоша… Тош… — хрипло зовёт Арс, заглядывая в изумрудную пропасть любимых глаз. Нет, он ничего больше не хочет сказать, просто повторяет имя, мешая его в стонах, дрожа и млея. Так проблядски хорошо… что не передать словами просто! Движения становятся рваными, резкими, а стоны всё более отрывистыми, когда оба приближаются к разрядке, когда кислорода в комнате становится невероятно мало, переходят в тихие вскрики с лёгким надрывом, дрожь проходится по коже волнами. — Я тебя люблю! — вырывается одновременно у обоих, вызывая пьяную улыбку, толкая в пропасть оргазма окончательно и сразу обоих. Арсений буквально валится на грудь Антона, ощущая, как тот обвивает его руками, ощущая, как Тоша находит губами губы, шепча в них что-то сумбурное, несвязно ласковое, восторженное. Они оба дрожат. И оба почти не дышат. Мир блекнет, теряет краски, сужаясь до тёплых, родных касаний, исчезая полностью, заставляя летать где-то там, с тем, кто дорог, кого ты безумно любишь. Неожиданно, в руках Попова мелькает телефон Шаста, слышится щелчок затвора. Сразу несколько снимков подряд, чуть сверху, чтобы было видно всё и сразу. А потом мужчина снова выпрямляется, одной рукой упираясь в солнечное сплетение парня, вытягивая руку вверх, делая последний снимок. — Что ты делаешь? — хрипло шепчет Антон, притягивая Арсения обратно к себе, осторожно выскальзывая из жаркого тела. — Фото на память. Такого у фанатов точно нет, — улыбается Арс, переименовывая последний кадр и показывая Шасту название: «#котунравитсяшастун #доставайтефотоаппараты».

Я хочу прикоснуться губами, чтоб исчезла земля под ногами. Репортёры пусть это фиксируют и во всех новостях афишируют. Я хочу прикоснуться руками и взорвать ожиданий вулканы. Операторы не пропустите, всё, что нужно для шоу, снимите!