Мамочка

      Яркое солнце освещает летний парк. Деревья перешептываются, тревожимые теплым ветром. Птицы весело щебечут на ветках, прячась меж зеленой листвы. Люди неторопливо прогуливаются по мощенным камнем дорогам, обсуждая что-то свое, очень важное для них в этот момент. Неподалеку, расстелив плед на зеленом газоне, целуется парочка, здесь же бабушка гуляет с внуком. Мальчишка лет двух-трех весело смеется, убегая по тропинке.       У небольшого фонтана на площади стоит парень, сжимая в руках букет нежных лилий. Он нервно теребит упаковку и топчется с ноги на ногу, крутя головой в разные стороны. Он явно взволнован, но старается держать себя в руках.       Он нервно улыбается и чешет затылок, думая о чем-то своем, а когда поворачивает голову в сторону входа в парк, он замирает, крепче сжимая букет. Дыхание замедляется, и он не может отвести взгляда от девушки, что неторопливо движется в его сторону. Ее светлые волосы разлетаются на ветру, легкое платье переливается под светом солнца. Нежная кожа сияет словно изнутри. В глазах океан, а на губах улыбка.       Мальчишка сглатывает, а потом нервно вытирает ладонь о джинсы. Сердце бешено колотится, но по телу расползается приятное тепло. Девушка подходит ближе, и парень делает глубокий вдох, будто пропитываясь ароматом нежных духов. — Привет, — тихий голос врывается в сознание. Парень приходит в себя и протягивает девушке букет. — Привет. Это тебе.       Девушка смущенно улыбается, забирая цветы. — Спасибо, — тихо говорит она. Ей тоже немного не по себе, но эта неловкость даже немного украшает. — Куда пойдем? — Для начала предлагаю немного прогуляться, — говорит парень, протягивая девушке руку. — Ты же не против?       Блондинка кивает и берет парня под руку. Они медленно бредут по тенистым аллеям парка. — Спасибо, что не отказала, — неуверенно говорит парень. — Мне было очень трудно решиться на это. — Почему же? — смущенно спрашивает девушка, хотя уже знает ответ. — Ты… Ты такая красивая. Ты лучшая во всем, а я… — Ну, вот ты опять начинаешь, — несильно стукнув парня по плечу, качает головой девушка. — Почему ты так принижаешь себя. Ты один из лучших учеников нашего университета. Ты прекрасный человек, Марк. И мне очень приятно находиться здесь с тобой.       Парень улыбается, ему приятно слышать эти слова. Он действительно входит в сотню лучших студентов. Он занимается музыкой, любит спорт, принимает участия в различных олимпиадах и соревнованиях. Именно на одной из таких олимпиад он и увидел ее. Ким Йерим — нежное создание с лицом ангела. Она стояла на трибуне, получая награду за первое место, а Марк забыл, как дышать. Его сердце вдруг забыло, что надо биться, он не слышал ничего вокруг, кроме нежного голоса, что говорил что-то о том, что не справился бы без помощи преподавателей и однокурсников. Йерим умела быть благодарной, поэтому в университете ее любили буквально все.       После того дня Марк часто смотрел на себя в зеркало и думал о том, что такому как он никогда не быть вместе с этим ангелом. Йерим была слишком нежной, а Марк… Марк был типичным подростком. Довольно высоким, но нескладным и слишком худым. Он никогда не думал о том, что когда-нибудь он сможет оказаться так близко к своей мечте.       Он наблюдал за девушкой издалека, пока однажды, спустя почти полгода немого любования, он не увидел ее перед собой. — Здесь свободно? — спросила она, указывая на место рядом с Марком, в один из скучных февральских дней. Марк подумал, что это какой-то мираж. Он помотал головой. — Жаль, — ответила девушка, осматриваясь и пытаясь найти другое свободное место. Студентов в аудитории было довольно-таки много. Марк видел, как Йерим нервно закусывала губу, пытаясь выбрать что-то подходящее.       Когда она уже готова была уйти, Марк словно проснулся. Он подскочил, поймав девушку за запястье. Йерим замерла, а потом опустила взгляд на чужие пальцы. — Ой, прости, — виновато почесал затылок Ли и отпустил чужую руку. — Я просто… Просто, если ты, действительно, хочешь сесть здесь, то я совсем не против… То есть… То есть тут свободно.       Девушка улыбнулась. — Это здорово, потому что с этого места удобнее всего следить за ходом лекции. — А… Да, — кивнул Ли, а потом занял свое место, убирая свой рюкзак с соседнего стула.       Девушка опустилась на свободное место, доставая из небольшой сумочки тетрадь и ручку. Впервые за всю свою жизнь Марк не услышал ни одного слова преподавателя, исподтишка наблюдая за девушкой, что казалось, его совсем не замечала.       Они стали видеться чаще, как оказалось, Йерим записалась на дополнительные занятия по психологии, поэтому и оказалась в этом классе. Она была очень общительной, а ее смех звучал колокольчиком в ушах Марка, что ждал единственную в неделю лекцию, как лучшее время в его жизни. Друзья подшучивали над ним, говоря, что мальчишка выглядит, как влюбленный дурак, но Ли не обижался, потому, что так оно и было. Йерим полностью завладела его мыслями, его сердцем, его телом.       Когда она случайно касалась его на лекции, Марк чувствовал, как кипит в нем кровь, как вокруг становится жарко, а сердце срывается на бешенный ритм. Йерим лишь смущенно улыбалась.       Однажды их совместная лекция оказалась последней, и Марк набрался смелости, предложить девушке проводить ее до дома. Йерим с улыбкой согласилась. С тех пор они возвращались домой вместе, Марк провожал девушку до подъезда, желал хорошего дня и ждал, пока она скроется за дверью, а потом словно на крыльях несся домой.       Когда в один из таких вечеров Йерим сделала несмелый шаг и поцеловала парня в щеку, Марк подумал, что задохнется. Он смотрел на нее полными обожания глазами, а девушка лишь смущенно улыбнулась и убежала в дом.       Их отношения нельзя было назвать стремительными, но прошла весна, которая придала их отношениям новые краски, и вот сейчас они просто гуляли по парку, держась за руки, но казалось это именно то, что нужно. — Через неделю назначена олимпиада по психологии. Приедут представители всех университетов страны. Мне предложили представлять наш университет, — сказала Йерим. — Это же чудесно, — улыбнулся парень. — Ты обязательно займешь первое место, ты же у меня умница.       Девушка смущенно улыбнулась, а потом ее лицо погрустнело. — Но мне предстоит уехать на несколько дней.       Марк обернулся к Йерим, замечая печаль в ее глазах, а потом прижал ее к себе, крепко обнимая. — Но это всего пара дней, малышка. Когда ты вернешься с победой, я устрою тебе большой праздник. Чего ты хочешь? — Хочу никогда с тобой не расставаться, — тихо ответила девушка, а сердце парня ускорило ход. Он отстранился и поднял голову девушки за подбородок, глядя в глаза, что сейчас блестели, готовые вот-вот заплакать. — Эй, — улыбнулся Ли. — Это что такое? Ты же знаешь, что я весь твой.       Парень наклонился, касаясь таких манящих губ.       Через неделю он уже стоял на вокзале, убирая с глаз Йерим непослушную челку. — Это всего несколько дней, малышка, — сказал Ли, щелкнув девушку по носу. — Я буду звонить тебе каждый день. Ты не успеешь соскучиться по мне. — Я уже скучаю, — грустно улыбнулась Йерим. Марк прижал ее к себе, подарив легкий поцелуй в макушку.       Наблюдать за отъезжающим поездом было непривычно, но Марк думал о том, что это им даже полезно, ведь недолгая разлука укрепляет чувства, ведь так? Он думал о том, что Йерим была необычным человеком, ведь рядом с ней он забывал обо всем на свете. Из памяти уходило прошлое, он не думал о будущем, жил здесь и сейчас, крепко сжимая ее руку. Когда-то давно Марк обещал себе никогда так сильно не привязываться к людям, но Йерим… Она как-то слишком быстро разрушила стену, которую юный Ли Минхен возводил в своем сердце.       Наблюдая за исчезающим за поворотом поездом, Марк грустно вздохнул. Вокзал жил своей жизнью, кто-то приезжал, кто-то уезжал. На соседних путях остановился поезд, новый поток людей заполнил перрон, поэтому Ли решил, что пора возвращаться, внутри что-то тревожно встрепенулось, когда среди пассажиров вдруг мелькнуло знакомое лицо. Марк помотал головой, так не бывает, но громкое «Хен», заставило сердце сделать кульбит. — Хен! — голос стал громче. — Ты здесь, хен!!! Я так рад, а мама сказала, что ты не получил ее сообщения.       Минхен почувствовал тяжесть на плечах, а потом оказался в медвежьих объятиях. — Я знал, что ты придешь, хен!       Ли отстранился от парня, что продолжал крепко сжимать в кулаках толстовку старшего. — Донхек? — спросил Марк, рассматривая довольно-таки высокого паренька, что сейчас широко улыбался. — Что? Сильно изменился? — спросил младший, не отрывая взгляда от Марка. — Ты тоже стал другим, но мне нравится. Я так хотел встретиться с тобой. — Подожди, — взял младшего за плечи Ли, посмотрев в его глаза. — Как ты тут оказался? Я… — А… — глаза младшего в миг погрустнели. — Значит, ты не меня встречать приехал? Значит, мама была права, ты все еще злишься на нас?       Донхек отстранился и сделал шаг назад, опуская голову. — Ты ведь даже удалил ее номер, — усмехнулся младший. — Прости. Я… Я просто подумал, что все еще можно наладить. Мы же семья…       Марк смотрел на парня напротив и не верил своим глазам, вот только младшего сводного брата ему сейчас не хватало. Как тот вообще оказался здесь, почему именно сегодня, именно в это время?       Отношения Минхена с семьей нельзя было назвать идеальными. Его мать вышла замуж второй раз, когда Марку было пятнадцать, вместе с отчимом в дом влетело это недоразумение, представившееся Ли Донхеком. В этом ребенке было слишком много энергии. Минхену казалось, что младший с того дня был практически везде.       Донхек не знал, что такое личное пространство. Он любил обниматься, вваливался в комнату старшего без стука, постоянно крутился рядом, отпускал плоские, порой обидные шуточки, но Марк не мог не признать, что с обретением младшего брата, его жизнь стала ярче. Донхек был шумным, но многое ему сходило с рук. Он мог прибежать к старшему с кипой комиксов и просил почитать, на все отговорки и доводы, он лишь капризно дул губы и хлопал глазами, к таким махинациям старший был неравнодушен. И пусть между ними было всего пять лет разницы, и Донхек вполне мог почитать все сам, они устраивались на кровати, и Марк читал, а потом укрывал младшего собственным одеялом, когда Донхек засыпал, прижимаясь к нему. В этом было что-то особенное, в такие моменты Минхен не мог оторвать взгляда от брата, понимая, что Донхек стал частью него. Было странно, ведь как можно было так сильно привязаться к казалось бы чужому человеку. Младший продолжал сиять, как солнышко, а Минхен стал раздражительнее, когда ловил себя на мысли о том, что слишком долго смотрит на Донхека, что ждет, когда младший придет к нему с очередной глупостью, а потом снова уснет в его кровати. Марк понимал, что его отношение к брату стали слишком неправильными. В то время встал вопрос о дальнейшем обучении. Нужно было выбирать университет. Марк любил музыку, а родители видели в нем бизнесмена. Они ссорились. Отчим просил хорошо подумать, мать настаивала на обучении в экономическом ВУЗе.       Донхек после таких ссор делался тихим, а потом, когда Марк очередной раз хлопал дверью и уходил, молча сидел в гостиной и ждал возвращения хена. Дом погружался в темноту, а он сидел на диване, дожидаясь, когда старший выпустит пар, осторожно откроет входную дверь, а потом тихо отчитает младшего за то, что тот еще не спит. Донхек был слишком привязан к старшему, а Марк… Он сходил с ума, поэтому уехать было лучшим решением.       Он еще помнил, как младший просто убежал, когда Минхен озвучил свое решение, а потом собрал вещи и уехал. Мать сказала, что больше не примет его в этом доме. Если он решил жить самостоятельно, пусть, но «подтирать за ним сопли», если ничего не получится, она не намерена.       Первое время было очень трудно. Марк скучал, пусть его семья была неидеальной, но было в ней то, что он любил. В ней был Донхек, что, наверное, ждал его звонка, но Минхену было страшно, потому что привязанность к младшему брату по его мнению была чересчур сильной и неправильной. Марк решил, что забудет все. Одна открытка в день рождения — это все к чему сводилось их общение, и постепенно Марк смог забыть, вот только сейчас, глядя на младшего, внутри все сжималось, а когда он заметил, как с подбородка младшего сорвалась первая капля, и вовсе готово было разлететься на части. — Ну ты чего? — притянул младшего к себе Минхен. — Вот слез нам тут только не хватало.       Донхек прижался сильнее. — Хен, я так скучал, — шепнул младший, а Марк лишь прикусил губу, ему не хотелось даже себе признаваться в том, что чувствовать в своих объятиях такое родное тело было просто волшебно. Он тоже скучал, но об этом никто не должен знать, ведь он начал жизнь сначала. — Идем, по дороге расскажешь поподробнее, как ты здесь оказался, — сказал Минхен.       Донхек закивал, перехватывая покрепче свои чемоданы. — Дай сюда, — улыбнулся старший. — А то вдруг надорвешься. — Я не маленький, — надулся младший, но все же передал брату один чемодан.       Они шли молча. Минхен все еще пытался оценить масштабы катастрофы, в которую он попал, а Донхек просто не мог произнести ни слова, внимательно разглядывая старшего. Брат изменился, вырос, похорошел, стал еще притягательнее, Донхек соврал самому себе, если бы сказал, что ему не хотелось смотреть на Минхена бесконечно. Светлые волосы были в легком беспорядке, губы плотно сжаты, идеальная светлая кожа, что и в сравнение не шла с темной кожей младшего. Минхен был для Донхека совершенством, с самого первого дня их знакомства. Младший готов был буквально в рот старшему смотреть, когда тот о чем-то говорил, и не было для него никого красивее, сильнее и воспитаннее старшего брата.       Донхек еще помнил то мгновенное помешательство, когда, переступив порог дома, он столкнулся с напряженным и недовольным взглядом старшего. Минхена не слишком радовало появление младшего в семье, но Донхек не был бы Донхеком, если бы постепенно не пробил эту толстую, как казалось на первый взгляд, броню. Минхен был теплым, Минхен был нежным, он дул на разбитые коленки младшего и с улыбкой отчитывал его за его невнимательность. Минхен учил его быть сильным, отвечать обидчикам, а когда Хек возвращался домой с синяками, он шел и объяснял всем, что его брата трогать никому нельзя. С Минхеном Донхек чувствовал себя за каменной стеной, а потом начались проблемы, что-то пошло не так, старший стал отдаляться, он уже не засыпал в комнате младшего, прижимая его к себе. Он больше не вытирал его слезы, когда было особенно больно. Он стал холодным. Ссора Минхена с матерью окончательно отдалила его от младшего. Донхек всегда ждал брата в гостиной, стирая с лица соленые капли и кусая губы в кровь, а когда Минхен возвращался, он просто крепко обнимал его, не позволяя старшему оттолкнуть. Было больно, но Хек должен был дать понять брату, что он в любом случае будет на его стороне.       Когда Минхен ушел, в Хеке что-то оборвалось, солнечная улыбка исчезла с его лица, он стал чаще ссориться с одноклассниками. Его продолжали задирать, смеялись, кричали в след о том, что без своего крутого брата Донхек просто сопливый мальчишка, и Хек бил, бил так, как когда-то его учил брат. С тех самых пор он стал частым гостем в кабинете директора школы. Его зауважали, его боялись. Он больше не походил на того мальчика-цветочка каким он был рядом с братом. Он превратился в неуправляемого монстра. Он связался с местной шпаной, что показала для него другие прелести жизни. Они дали ему другое имя, говорили, что Хэчан звучит круто, что с этим именем его ждет большое будущее. Хек не возражал, он считал, что так будет лучше, что с прошлым пора расстаться.       Теперь Хек возвращался домой под утро, пьяно матерясь на встречающую его мать, а потом стойко терпел побои от отца. Хек понимал, что заслужил, но ничего не мог с собой поделать, он очень скучал по старшему, и лишь алкоголь помогал ему забыться.       Однажды Донхек вместе со своей компанией завалились на какую-то вечеринку. Там было много алкоголя, легкие наркотики, девушки, что готовы были развести ноги перед первым встречным. Музыка била по ушам, стопка за стопкой и Хек уже не понимал, где находится. Люди вокруг казались мрачными тенями, которых хотелось оттолкнуть, от которых хотелось убежать. Донхек звал Минхена, ему было очень плохо. Один из его дружков, услышав, что пьяный Ли плачет и зовет кого-то подсел к младшему с лукавой улыбкой. — А кто этот Минхен? — спросил парень. — Он мой брат, — ответил Донхек гордо. — Он самый сильный, самый смелый, самый лучший человек на земле. — Так говорят только влюбленные школьницы, — хмыкнул старший. — Неужто ты влюбился, Хэчан? В собственного брата?       Донхек попытался сфокусировать взгляд на говорившем, что с усмешкой смотрел на младшего. — Ты в своем уме, Чон? — хмуро спросил Ли. — Я просто горжусь им. Он всегда защищал меня. Он всегда был рядом… — И где же он сейчас? Сейчас, когда ты прожигаешь свою жизнь? — Он учится. В другом городе… — А ты наматываешь сопли на кулак? — спросил старший. — Я не… — Выглядишь жалко. Найди что ли себе бабу и не ной.       Старший поднялся и направился в толпу, а Хэчан проводил его внимательным взглядом. Что это он на самом деле? Почему Минхен занимает столько места в его жизни? Донхек оказался ему не нужен, старший просто ушел, так почему же сейчас так больно?       Ли поднялся на ноги попоплелся в сторону танцпола, по пути перехватывая какого-то мальчишку и вырывая у него из рук бутылку соджу. Донхек пил не морщась, сразу и до дна, а потом схватил за талию первую попавшуюся девчонку, что была пьяна не меньше его самого. Они мокро целовались, а потом Ли затащил ее в какую-то подсобку. Девчонку можно было даже назвать красивой, но Донхеку было все равно, потому что ее прикосновения не такие теплые, в ее глазах нет той бездны.       Ли понял что пропал, он понял, что Чон был прав, что Минхен стал частью его жизни, Минхен заполнил его до краев, и сейчас было пусто. Сейчас было никак. Они курили на балконе. Девчонка назвала ему свое имя, но в голове Донхека только одно имя, которое хотелось повторять бесконечное количество раз.       Ему шестнадцать, черт возьми, он только что переспал с красоткой, а мысли слишком далеко, чтобы удержать его рядом с ней. Донхек уходит с вечеринки один, он понимает, что пропал. Он продолжает заливать свое горе спиртным, ведь даже не знает, как вытянуть себя из этого болота. Друзья смеются над ним, Хек злится, Хек нарывается. — В чем твоя проблема, малой? — шипит Чон, утирая кровь с разбитой губы. Донхек не может себя контролировать. Он живой натянутый нерв и каждый выпад в его сторону, как вызов. — Правда глаза колет? Ты гребаный педик, признай это уже. — Да пошел ты!       Донхек хочет наброситься на старшего, но его опережают, заламывая руки. Его держат двое. Он пытается вырваться. — Пустите его, — говорит Чон. — Пусть проваливает.       Ли вырывается и пятится. Он убегает, как последний трус, потому что старший прав. Он сходит с ума. Визг тормозов и яркий свет. Боль, пропасть, лицо Минхена и пустота. Кажется, вот он выход. Исчезнуть навсегда, но так бывает, что когда хочешь прервать все разом, то ничего не выходит, приходится волочить за собой груз, который тебе совсем не по силам. Проснувшись в больнице, он встретился с равнодушными глазами матери и серьезным взглядом отца. — Что с тобой происходит, сын? — спросил отец. — Чего тебе не хватает? — Верните мне Минхена! Верните мне брата!       Донхек кричал, пугая мать, что поднялась и посмотрела на сына, как на сумасшедшего. — Я… Я люблю его!       Родители больше не приходят, Донхек не расстраивается, так даже лучше. Он спокоен, в него вкачали лошадиную дозу успокоительного. Он смотрит в окно, а по щекам текут слезы. Скрип двери отвлекает, Донхек поворачивает голову и смеется сквозь слезы. — Хреново выглядишь, малой, — нахмурился Чон. — Я это… Я виноват… — Нет, ты прав. Ты во всем прав, Джехен. Я гребаный педик. Я не видел его два года, но посмотри, до чего я успел себя довести. Я уничтожил все, что когда-то было дорого. У меня нет ничего. У меня даже друзей нет. — Но я же здесь, — улыбнулся старший. — Знаешь, я тут кое-что узнал для тебя. Все-таки я чувствую себя немного виноватым из-за того, что ты оказался на больничной койке. — Не ты был за рулем той машины, — хмыкнул Донхек. — Но из-за меня ты ее не заметил, — пожал плечами Чон, бросив на кровать рядом с младшим листок. — Что это? — протянул к бумажке руку Ли. — Адрес, — ответил старший. — Чей? — чуть дрогнувшим голосом спросил Хек, а сердце забилось быстрее. — Ты правильно все понял, Хэчан, — кивнул Джехен, а потом повернулся к выходу. — Ну я пойду, наверное. — Эй, Чон, — оторвавшись от бумаги, сказал Донхек. — Сделай для меня еще кое-что.       Джехен обернулся и вопросительно вскинул бровь. — Помоги мне сбежать из дома.       И вот теперь Донхек идет следом за любимым человеком, крепко сжимая ручку чемодана, под рубашкой еще не до конца зажившие синяки, в кармане деньги, украденные из сейфа отца, а в сердце безграничная любовь. Он понимает, что ему придется не сладко, но он не отступит, теперь, когда он так близко к своей мечте, он не отдаст ее никому. — И все же, — спросил Донхек, когда они сели в такси. Минхен посчитал, что тащиться с двумя большими чемоданами через весь город на метро не лучший вариант. — Что ты делал на вокзале? Я ведь знаю, что ты ничего не получал. — Я… — Минхен замялся, он не понимал, почему не может сказать Донхеку на прямую, что провожал любимую девушку. Глядя в глаза младшего, что сейчас наполнены безграничной преданностью, мысли о Йерим и вовсе покидают голову. — Я провожал друга. — Друга? — с сомнением просил Донхек. — Да, он уехал на олимпиаду в другой город, вот я и вызвался помочь ему с чемоданами.       Минхен кивнул сам себе, довольный придуманными причинами. — Вы, наверное, очень близки, — улыбнулся Донхек, а потом опустил голову на плечо старшего и прижимаясь к нему ближе. Как же он скучал по этому теплу. — Да, — неуверенно ответил Минхен, посмотрев на макушку младшего. Рука сама потянулась к темным волосам, взъерошив их. Донхек довольно заурчал, а старший завис на шее брата. — Хек, тебе не кажется, что… — Я скучал, — прервал старшего Хэчан. — Дай мне немного побыть рядом.       Старший лишь беспомощно выдохнул, понимая, что все-таки ощущать младшего рядом снова очень приятно. — Ты сказал, что приехал учиться, — сказал Минхен, не обращая внимания на то, как напрягся брат. — В какой университет, на какую специальность? Я думал, что перевестись вот так в середине учебного года практически нереально. — Ну, — Донхек пытался как можно быстрее придумать оправдание, ведь об университете он даже не думал, когда бежал сюда. — Мне помогли хорошие знакомые, у моего друга в Национальном университете работает знакомый, он парень его брата. Они хорошо общаются, и поэтому Тэиль-хен замолвил за меня словечко. — Подожди, — прервал младшего Минхен. — Парень его брата? — А что тут такого? Ты имеешь что-то против однополой любви? — спросил Хек, прикусив губу, а кулаки невольно сжались. — Нет, — помотал головой Минхен. — Просто это странно, непривычно что ли. — Ну все в жизни относительно, — пожал плечами Донхек. — Тэиль-хен и Тэен-хен обещали не бросать меня здесь. Они мне очень помогли…       Донхек не врал, он просто немного приукрасил. Тэен и Джехен выросли вместе в детдоме, они были очень близки, поэтому Тэен пообещал Донхеку поддержку. Его парень Тэиль владел небольшим магазинчиком и пообещал, что возьмет мальчишку на работу, с условием, что тот не будет распространяться на эту тему. С трудоустройством несовершеннолетних в стране были небольшие проблемы, и Тэилю не очень хотелось нарушать закон. Про университет Донхек наврал, чтобы раньше времени не травмировать психику брата. Им нужно было снова привыкнуть друг к другу, чтобы понять, как действовать дальше.       Минхен больше не выглядел напряженным, он смотрел в окно на мелькающие здания, а Хек смотрел на него, упиваясь каждой частичкой, каждым сантиметром лица старшего. Хотелось коснуться, но Хэчан останавливал себя, а еще ужасно хотелось курить, но он решил, что старшему пока не нужно знать о другой стороне его жизни.       Телефон зазвонил неожиданно, Донхек суетливо достал его из кармана, быстро сняв блокировку, но Минхен все же успел заметить их совместную фотографию на экране. — Да, — сказал Донхек. — Привет. Ты где? Я весь вокзал обошел, у меня чуть сердечный приступ не случился. Да Джехен меня живьем уроет, если узнает, что я тебя потерял. — Привет, Тэен-хен. Я совсем забыл тебя предупредить. Я на вокзале встретил Минхена-хена. Мы едем к нему домой. Он любезно разрешил мне пожить у него, так что вопрос с общежитием отпадает. — С каким общежитием? — недоуменно спросил старший. — Чего ты там напридумывал? — Я обязательно приду к вам в гости, вот только освоюсь немного, хорошо? — Ладно, дело твое. Смотри, не ввяжись в неприятности. — Все хорошо, я же с братом, он меня не обидит. — Вот это-то как раз спорный вопрос, — хмыкнул Тэен. — Ладно, давай, до встречи. — Пока, хен, — сказал Донхек, сбрасывая вызов, а потом посмотрел на Минхена, что смотрел на него с любопытством. — Тэен-хен. Он беспокоится. — У тебя хорошие друзья, познакомишь? — Обязательно, — закивал Хэчан, а в мыслях думал о том, как оттянуть этот момент как можно дальше. Не то, чтобы он стеснялся своих знакомств, просто Ли Тэен работал татуировщиком, на его руках не было ни одного чистого места, а на груди раскрыл свою пасть огромный лев. Ли Тэен был классным парнем, но немного странным и хмурым. Донхек встречался с ним пару раз в доме Чона.       Машина подъехала к многоэтажному дому. — Хен, ты снимаешь квартиру? — спросил Донхек, осматриваясь. — Да, она не очень большая, но мне хватало. Стипендия и небольшая подработка помогает жить безбедно, даже иногда шиковать. — Кем работаешь, если не секрет? — спросил младший, выбираясь из машины и принимая чемоданы. — Диджеем в клубе, — ответил старший. — Вау, — сорвалось с губ Хека. — А посмотреть можно? — Вход только с восемнадцати, — усмехнулся старший.       Донхек насупился, вот всегда так, ну ничего, он уже не раз нарушал правила, и здесь прокатит. Минхен расплатился с таксистом и направился к подъезду. — Хен, а я точно не буду тебе мешать? — спросил младший, невинно похлопав глазками. Что-что, а включать милашку у него получалось на отлично.       Минхен сглотнул, глядя в огромные глаза брата. Донхек изменился, но его способы влияния остались прежними. Минхен никогда не мог нормально соображать, когда брат смотрел на него таким взглядом. — Все в порядке, — сказал он, отвернувшись. — Мне даже лучше, признаться, скучно жить одному.       Они поднялись на десятый этаж, старший открыл дверь, пропуская Хека вперед. — Проходи, чувствуй себя как дома.       Донхек сделал неуверенный шаг и замер в небольшой прихожей. Здесь все насквозь пропахло любимой туалетной водой старшего. Здесь все казалось таким родным, что слезы наворачивались на глаза. — Слушай, — сказал Минхен, закинув чемоданы в спальню. — Ты уже час в Сеуле, а еще ни разу не позвонил родителям. Это на тебя не похоже. Ты же маменькин сынок.       Донхек неуверенно улыбнулся, да, он совсем забыл об этом. Он уже месяц не видел родителей. Он не видел причин им звонить, они видимо тоже. Хотя отец, наверное, уже должен был заметить пропажу денег из сейфа. Хек забрал немного, только на билет и пару тысяч на первое время. — Да и мама не звонит…       Старший подозрительно посмотрел на слегка бледного брата, что натянул улыбку. — Наверное, решила меня не отвлекать. Я сейчас позвоню, только разберусь с чемоданами.       Минхен хмыкнул, а потом указал рукой в сторону спальни. — Можешь расположиться там, а я поживу в гостиной. Все вещи в доме в твоем распоряжении. Делай что хочешь, только предупреждай меня, когда уходишь, и когда вернешься.       Донхек кивал, пока старший устроил ему небольшой экскурс по квартире. — Вот здесь балкон…       Донхек ахнул, глядя на вид, что открывался отсюда. Было видно почти весь город, хотелось дышать полной грудью. Телефон снова зазвонил. Донхек взглянул на номер, а потом, улыбнувшись, поднял его к уху. — Да, мамочка. — Не ударился ли ты часом? — послышался неуверенный голос Джехена. — Добрался я хорошо, не беспокойся. Знаешь, я на вокзале встретил Минхена-хена. — А я было уже подумал, что ты снова головой сильно стукнулся, — хмыкнул Чон. — Значит, повезло, да? — Да, он был так добр, что позволил мне пожить с ним. — Да ты должно быть счастлив, сынок, — засмеялся Чон. — Не то слово. — Тэена предупредил? — Да, Тэен-хен уже звонил, мы договорились встретиться позже и обсудить все насчет университета. — Ты совсем заврался Ли Донхек.       Хек посмотрел на то, как Марк, шепнув «Не буду мешать», вышел с балкона. — Есть такое, — выдохнул младший. — Но так надо. — Кому? — спросил Джехен. — Не могу же я так сразу? — сказал Хек, оглянувшись в комнату и замечая, как Минхен направился на кухню. Воспользовавшись моментом, он достал сигарету из кармана, и, зажав телефон плечом, прикурил. — Знаешь, я когда его там увидел, чуть с ума не сошел, у меня коленки затряслись. Я почувствовал себя несмышленой девчонкой. — Ты она и есть, — засмеялся старший. — Слышь, Чон, договоришься у меня. — Ага, Тэен значит хен, а я… — Кажется, мы уже обсуждали этот вопрос? — нахмурился Хэчан, выдыхая клубы дыма, но вовремя замечая идущего в его сторону Минхена. Сигарета полетела вниз с десятого этажа. Хек проводил ее печальным взглядом. — Ладно, он возвращается. Я еще позвоню. До связи, хен. — Пока, мелкий засранец.       Донхек сбросил вызов и улыбнулся вышедшему на балкон Минхену. Старший повел носом, но ничего не сказал. — Поговорил? — спросил он. — Да, — кивнул младший. — Мама передает тебе привет. Ты все еще не хочешь поговорить с ней? — Нет, — ответил старший. — И давай больше не будем на эту тему. Обедать будешь? — Да, только приму душ и переоденусь. Дорога меня немного вымотала. — Ладно, жду тебя на кухне.       Минхен ушел, а Донхек зашел в комнату. Казалось бы, вот оно, о чем он мог только мечтать, но почему на душе так тоскливо? Хэчан достал из чемодана футболку и штаны и направился в ванную. Теплая вода немного придала сил, синяки на теле все еще болели. Ему повезло, что обошлось без переломов, сильные ушибы, огромные сине-фиолетовые разводы и пара порезов от стекла. Тэен обещал снять шов на самом большом, когда придет время. Донхек доверял, ведь больше верить было некому. Взяв себя в руки, Донхек умылся и вышел, нужно было быть сильным.       Минхен задумчиво накрывал на стол, все его настораживало, что-то во взгляде младшего было не так. Слишком много боли скрывалось за этой сияющей улыбкой из детства, а запах сигарет на балконе, ему ведь не почудилось? Сам он не курил и на запах табака реагировал очень остро. Не то, чтобы он был ему противен или что-то подобное, но почувствовать его на одежде младшего было в новинку, интересно, чего еще Минхен не знал о своем младшем брате. Легкие шаги отвлекли его от размышлений. Донхек выглядел устало, но все равно улыбался. Взгляд зацепился за несколько царапин на руках младшего. Уловив куда смотрит брат, Хек лишь пожал плечами. — Неудачно упал, не обращай внимания, — отмахнулся младший. — Что тут у нас?       Младший сейчас выглядел таким домашним и родным, как будто не было этих лет, что они провели врозь. Хотелось, как в детстве подойти и крепко его обнять, уткнуться носом в мягкие волосы. Минхен помотал головой, отгоняя наваждение. Они выросли, они больше не должны так себя вести.       Донхек с аппетитом уплетал все, что приготовил Минхен, а старший просто сидел напротив и смотрел. Он так часто вспоминал младшего, что казалось, что сейчас перед ним очередной плод его воображения. Сейчас Донхек поднимет голову, посмотрит на него, улыбнется, а потом исчезнет. Снова… чтобы появиться завтра с бессменной улыбкой на лице. — Ты такой красивый, — сорвалось с губ, а глаза широко распахнулись, когда Донхек поднял на него удивленный взгляд. — То есть… Я хотел сказать… — Что сказано, то сказано, хен, — улыбнулся Хек. — Я благодарен тебе за комплимент. Мне никто не говорил об этом. — Да ладно? — Да, меня называли милым, ярким, манящим, даже сексуальным, но красивым никогда.       Марк удивленно хлопал глазами, наблюдая за смеющимся младшим. — Вот же…. Он еще и смеется. Получишь у меня.       Старший подскочил к Донхеку, начиная щекотать. Они как в детстве весело смеялись, убегая друг от друга. Минхену казалось, что весь мир сузился до этой маленькой комнаты, а когда Донхек оказался в кольце его рук и вовсе исчез. Младший смеялся, а потом развернулся в руках старшего. Их взгляды встретились, и они оба замерли. Донхек тяжело дышал, приоткрыв рот и то и дело облизывая пухлые губы. Минхену показалось, что в комнате стало жарко. Его пальцы под футболкой младшего обдало огнем, парень поспешил отстраниться. — Что-то не так? — растерянно посмотрел на него Донхек. — Все в порядке. Прости, я не знаю, что на меня нашло. Ты устал с дороги, наверное, я это… Пойду наверное. У меня сегодня смена в клубе. Вернусь утром, не теряй.       Минхен попятился, а потом и вовсе убежал в сторону гостиной, оставив Донхека одного. Улыбка с лица младшего медленно сползла, он хмыкнул, прикусив губу. А чего он ожидал? Того, что брат кинется в его объятия? Что он признает его своим? Что они будут вместе? — Тэен-хен, — сказал в трубку Донхек, закуривая. — Мне нужно выпить. — Жди через полчаса, куколка, — послышалось на том конце.       Через час они сидели в каком-то клубе. Донхек вливал в себя уже не первую стопку соджу, а Тэен смотрел на него с явным не одобрением. — Слушай, малой. Я понимаю, что любовь и прочее, но тебе не кажется, что это перебор? — Не лезь не в свое дело, хен, — сказал Хек, игнорируя наставления старшего. — Вон, лучше за своим парнем следи.       Тэиль, что ушел от них минут двадцать назад, сославшись на то, что с ними скучно, уже вовсю танцевал с каким-то высоким брюнетом. Тэен смерил его недовольным взглядом, а потом вернулся к Донхеку, что влил в себя еще одну рюмку, а потом затянулся, откинувшись на спинку кожаного дивана, осматривая местность.       Довольно-таки приличный клуб, разномастная толпа, популярные треки, воздух пропитан смесью духов, алкоголя, пота и сигарет. Девушки, парни — все смешалось. Тэен каким-то чудом протащил сюда Хека, ведь в подобного рода заведения подростков не пускали, но сейчас мальчишка совсем не тянул на школьника. Зачесанные назад волосы, подведенные глаза, яркая одежда и усмешка на пухлых губах. — Хен, хочешь меня трахнуть? — спросил Хэчан, посмотрев на старшего, что встрепенулся. — Что? — спросил Тэен. — Что слышал? Хочешь меня трахнуть? Ты так смотришь, что скоро прожжешь во мне дыру. — Я переживаю за тебя, идиот! Джехен сказал глаз с тебя не спускать, — сказал старший, зло посмотрев на Донхека. — Знаешь, я как-нибудь сам разберусь, хорошо? — Вот как раз у самого тебя хреново получается, — послышался знакомый голос за спиной. — Мамочка? — удивленно посмотрел на старшего Хэчан. — Какими судьбами? — Не смог оставить тебя без присмотра, — покачал головой Джехен. — На этих двоих надежды мало.       Хэчан довольно заулыбался, перебираясь на колени Чона и уткнувшись носом ему в шею. — Знаешь, мамочка, мне так плохо, — сказал Ли, глубоко вдохнув. — Прекрати так меня называть, — возмутился Джехен, но парня не оттолкнул, прижимая ближе к себе. — Но мне нравится, — засмеялся Донхек, а потом посмотрел на Тэена, что прожигал их взглядом. — Смотри, кажется Тэен-хен ревнует, а между прочим, он сам отказался от заманчивого предложения. — Дже, угомони эту куклу, — прошипел Тэен. — Он же не понимает, что несет.       Чон лишь грустно улыбнулся, погладив Донхека по голове. — О, в нашей компании прибыло, — заметил подлетевший к ним Тэиль. — Привет Дже, какими судьбами? — Вот, за ребенком пришел присмотреть, вам же ничего нельзя доверить. — Этот ребенок любому из нас фору даст, — хмыкнул Тэиль, глядя на Донхека. — А чего это ты вернулся, хен? — показал ему язык Хэчан. — Где же тот красавчик брюнет, что готов был разложить тебя прямо на танцполе и иметь долго и громко? — Хек… — возмущенно прикрикнул Тэен, а Тэиль положил ладонь на руку своего парня. — Этого брюнета зовут Винвин, — ответил Тэиль. — Да, он сказал, что я в его вкусе, но я сразу дал ему понять, что занят. Он, кстати, неплохой парень, они с напарником музыкой тут заведуют. А вон и они.       Тэиль помахал кому-то, Донхек проследил за ним взглядом и замер. Рядом с брюнетом, чья улыбка сейчас сияла ярче солнца, стоял его Минхен и смотрел на парней нечитаемым взглядом. — Упс, — шепнул Донхек. — Мамочка, кажется, у меня проблемы. — Причем глобальные, — засмеялся Джехен. — Потому что они идут сюда.       Хэчан дернулся было с колен старшего, но Чон прижал его к себе сильнее. — Чон Джехен… — прошипел Донхек. — Посмотри-ка в глаза своего любимого братца, — шепнул на ухо младшему Джехен. — Да он же испепелить меня готов.       Донхек неуверенно посмотрел в сторону Минхена, его глаза были черными, а челюсти плотно сомкнуты. — Привет, — сказал, подойдя к ним, брюнет. — Я Винвин, а это мой друг Марк. — Очень приятно, — закивал Тэиль, не обращая внимания на напряжение, что царило между ними. Тэен пододвинулся ближе к Джехену, потому что взгляд Марка не сулил ничего хорошего. — Это Тэен, мой парень, а это Джехен и Хэчан — наши друзья. — Хэчан, — повторил Минхен, глядя на младшего, что, чувствуя поддержку, выпрямился, глядя прямо в глаза старшего. — Марк? — хмыкнул он. — Что ж, очень приятно. Может, выпьем за знакомство? — Милый, а тебе не кажется, что ты и так хорошо надрался уже? — заметил Джехен, приобнимая младшего за талию и ловя очередной убийственный взгляд от Минхена. — Не кажется, сладкий, — хмыкнул Донхек, наливая себе очередную стопку и вливая ее в себя даже не закусывая. — Смотрю весело у вас тут, — заметил Винвин, улыбнувшись новым знакомым. — Не обращай внимания, — отмахнулся Тэиль. — У этого товарища с головой проблемы, как стукнуло его, так и повело немного… — Тэиль, — прорычал Тэен, заметив, как в глазах Донхека промелькнула обида. Хоть этот мальчишка был и вздорным, он вызывал в Тэене симпатию, а еще он знал, что Джехен любил его, а Джехен никогда не выбирал плохих людей. Запутавшихся, да, но не плохих. — Стукнуло? — спросил Минхен, подозрительно глядя на напуганного брата. — Может, не будем об этом? — спросил Чон, гладя напряженного младшего по спине. — Машина его сбила, с родителями поругался, из дома сбежал, — как ни в чем не бывало ответил Мун. — С тех пор он немного со странностями. — Сам ты со странностями, хен.       Хэчан поднялся на ноги, и, бросив на Тэиля злобный взгляд, побежал к выходу, расталкивая всех на своем пути. — Хек! — хором прокричали Джехен и Тэен, а потом бросились за младшим. — А что… Я же правду сказал!       Тэиль непонимающе смотрел на удаляющиеся спины друзей, а потом поднялся, виновато глядя на новых знакомых. — Извините, кажется, я и правда сморозил лишнего.       Мун побежал к выходу, а Минхен еще долго смотрел ему в след, сжимая в руках рюмку. Как много он, оказывается, не знал о собственном брате.       Донхек бежал не оглядываясь, слезы текли из глаз, кто он такой этот Мун Тэиль, чтобы лезть в его жизнь? Кто он такой, чтобы выносить на обозрение всем чужие проблемы? Почему все это происходит с ним?       Ли ничего не слышал, не слышал голосов друзей, что пытались его догнать. Тэен и Джехен бежали следом, каждый из них боялся, что это снова может закончиться плачевно. У самой кромки дороги Донхек затормозил, проезжающий мимо автобус окатил его водой из лужи. Мальчишка чувствовал себя разбитым, так может шаг, и снова в пустоту?       Крепкая рука дернула его на себя, Джехен прижал его крепче. Шепнул о том, что все будет хорошо, погладил по голове, и Хэчан поверил, снова поверил.       Старшие уложили дрожащего младшего в машину. Тэен запомнил адрес наизусть. Джехен не размыкал рук, потому что боялся, что сейчас Донхек вырвется и снова окажется на асфальте в луже крови. Увидеть это еще раз он был не готов. Тогда, кажется, весь его мир перевернулся. Он решил, что сделает все, лишь бы этот ребенок был счастлив, даже если придется пригрозить этому Ли Минхену жизнью. Тэен открыл дверь квартиры. Джехен внес спящего Донхека, направляясь наугад. Спальня нашлась быстро, а младший был положен на кровать. — И что теперь? — спросил Тэен, глядя на друга, что ласково гладил спящего младшего по голове. — Все остается в силе. Ты иди, объясни своему парню, что язык нужно держать за зубами, — хмыкнул Джехен. — А я посижу с ним, пока этот горе-братец не вернется. — Знаешь, сейчас ты реально напоминаешь мамочку, — усмехнулся Тэен. — Неужели этот ребенок тебе так сильно дорог? — Он едва не умер на моих руках, — грустно ответил Джехен. — Знаешь, я нашел его в такой грязи, и пусть мое общество тоже нельзя назвать идеальным, со мной он хотя бы находился под присмотром, а что было бы с ним попади он в другие руки, я даже не представляю. Я видел, как он постепенно осознавал свои чувства, как он едва не потерял себя. Он же настоящее солнце, посмотри, разве такие люди как он не заслуживают счастья? — А если этого счастья не существует в природе? Что если этот Марк или как там его не готов дать Хеку того, чего он хочет? Если он вообще не по мальчикам?       Джехен улыбнулся, посмотрев на старшего. — Я видел его взгляд. Так смотрят только влюбленные. Он же меня убить был готов. — Он его брат, понятно, что он переживает. — Нет, Тэен, в том взгляде были совсем другие чувства, и я попытаюсь вытянуть их на поверхность. — Не перестарайся, мамочка. — Я не желаю зла своему ребенку, — засмеялся Джехен.       Тэен ушел, а Чон стянул со спящего Донхека футболку, с грустью глядя на синяки на теле, что напоминали о боли и о слезах младшего. От этого всего пришло время избавляться. Укутав Ли в одеяло, Чон хотел было пересесть в кресло, но чужая рука перехватила его запястье. — Посиди со мной еще немного, — жалобно попросил младший. — Я никуда не ухожу, — улыбнулся Чон. — Хочешь чего-нибудь? — Принеси мне попить, в горле что-то пересохло. — Сейчас, а ты сходи-ка умойся. Выглядишь жалко.       Донхек поднялся и пошатываясь направился в сторону ванной. Джехен проводил его и пошел в сторону кухни, когда он проходил мимо гостиной взгляд зацепился за фотографию, что стояла на полке большого шкафа. Светловолосая девушка целовала в щеку Минхена, что счастливо улыбался. — Йерим? — неверяще спросил Джехен. — Но как…       Из ванной послышался грохот, и Чон не раздумывая рванул туда. — Что случилось? — спросил он, заметив Хека, сидящего на полу и потирающего бок. — Все нормально, — отмахнулся младший. — Голова немного закружилась. — Вот же недоразумение, а я говорил, что пить меньше надо. — Не ворчи, мамочка. Без тебя голова раскалывается.       Младший тихо всхлипнул, а Джехен опустился на корточки, поднимая голову Донхека за подбородок. Взгляд младшего был расфокусирован, глаза покраснели от слез, а губы были искусаны. — Как думаешь, он теперь вообще не посмотрит в мою сторону? — спросил Хэчан, но тут же почувствовал теплые объятия. — С чего ты взял? — Я ведь такой… — Какой? Разбитый? Загнанный в угол? Измученный? Скажи мне, что из того, что он услышал сегодня должно оттолкнуть его от тебя. Будь я на его месте, это бы наоборот заставило меня выяснить, почему в жизни моего любимого брата все стало так серо. Тут даже не в любви дело. Вы семья, Хек. Вы не виделись два года, после того, что он увидел, он должен оберегать тебя еще сильнее. Он будет рядом или я ничего не смыслю в человеческих чувствах. — Мамочка, — всхлипнул Донхек, повиснув на шее старшего. — Хек, может, все-таки ты придумаешь что-то более подходящее? — улыбнулся Джехен, обнимая младшего. — Почему не папочка, например? — Потому что отец у меня был всегда, а свою настоящую мать я не помню. Мама умерла, когда мне не было и года, а мама Минхена, конечно, любила меня, я был ей очень благодарен, но я чувствовал все же, что я ей не родной, а с тобой… Знаешь, ты такой родной. Спасибо, что не бросил меня. — Как я мог, — ответил Джехен, вытирая слезы со щек младшего. — Я же видел, что нужен тебе. У меня не было семьи, Тэен был тем, кто учил меня жить. Еще тогда я понял, что хочу помогать сбившимся с пути людям. Я не идеальный, у меня много скелетов в шкафу, но есть два человека, для которых я готов быть собой. Первый это по-прежнему Тэен, а второй — это сбившийся с пути ребенок. — Знаешь, если бы я не любил Минхена, я бы хотел быть с тобой, — посмотрел на Чона Донхек. — Попахивает инцестом, — засмеялся Чон. — Разит за километр, — выдохнул Ли. — В любом случае, Минхен мой брат. — У вас разные родители, так что не забивай себе голову и улыбнись. Будь уверен в себе, у тебя все получится. Я буду рядом.       С горем пополам Донхек, наконец, умылся и был уложен Джехеном в кровать. — Ты же не уйдешь? — спросил Ли, засыпая. — Пока я нужен тебе, я буду рядом.       Джехен укрыл младшего одеялом и поднялся, его все еще мучил один вопрос, поэтому он поднялся и направился в гостиную, где стояла так заинтересовавшая фотография. — Ким Йерим, — хмыкнул Джехен. — Неожиданно. Что же ты здесь забыла? Опять расставляешь свои сети? Неужели тебе так нравится играть с чужими сердцами?       В двери послышался звон ключей, поэтому Чон поспешил поставить фото на место, задвинув его подальше, чтобы оно ненароком не попалось на глаза Донхека. С этой девушкой он разберется позже, а сейчас на кону парень, что смотрит на него слишком злобным взглядом. — Что ты здесь делаешь? — спросил Минхен, бросив толстовку на кресло. — Я привез Хека домой, — ответил Чон. — Он был не в состоянии идти сам. — Он меня удивил, — хмыкнул Марк. — И давно он так… — Около двух лет, — ответил Джехен, замечая, как вздрогнул младший. — Знаешь, думаю, тебе лучше не знать, что было до сегодняшнего дня. Я доставил его тебе светлого и жизнерадостного, радуйся. Все эти два года я выполнял роль его старшего брата, оберегая, что ж, пора мне отступить. — Брата? — непонимающе посмотрел на старшего Ли. — А ты что подумал?       Минхен отвел взгляд. — Донхек нуждается в тепле, если ты не можешь ему его дать, просто скажи ему об этом, — сказал Джехен. — Я смогу его защитить. Не мучай его, он любит тебя.       Чон ушел, а Минхен еще долго смотрел на закрывшуюся дверь. Что имел в виду старший? Почему сердце сорвалось на бешенный ритм? Почему от мысли, что Хек исчезнет из его жизни, снова стало больно, а главное почему, почему Минхен не хочет отдавать Донхека этому странному Чону. Хек ведь только его.       Марк помотал головой, отгоняя непрошенные мысли, а потом пошел в ванную. Умывшись, он решил было лечь спать, но замер у двери в спальню. Младший спал, сбросив с себя одеяло, а Минхен застыл, разглядывая темные разводы на его теле, глубокие шрамы, что уже почти затянулись, но все еще внушали ужас. В голове всплыли слова Тэиля. Авария, ссора с родителями, побег из дома.       Ли переступил порог, прикрывая за собой дверь. Он осторожно опустился рядом, разглядывая припухшее от слез лицо младшего. Почему он не рассказал? Почему придумал все это? — Он любит тебя, — эхом звучал в голове голос Джехена. Минхен почувствовал, как дрожит, его словно волной окатило, глядя на младшего появилось много чувств, что хотелось выплеснуть, но Марк попытался сдержать их, ведь все это было неправильно. Так не должно было быть. — Минхен, — сорвалось с губ Хека. — Не оставляй меня! Не уходи!       Младший заметался по кровати, Марк заметил кровоточащие ранки на губах младшего. Он забрался на кровать, прижимая к себе Донхека и крепко обнимая, как в детстве. Младший начал успокаиваться, а потом снова уснул. Его горячее дыхание в районе груди заставляло сердце биться чаще. Минхен погладил младшего по спине, а потом коснулся губами его макушки. Стало так тепло.       Утром тишину нарушил громкий звонок телефона. Донхек поморщился, а потом замер, почувствовав рядом с собой кого-то, распахнув глаза, он встретился с не менее растерянным взглядом брата. — Это твой телефон, — заметил Минхен, натянув улыбку. — Да, — кивнул Хек, а потом, как ошпаренный, вскочил с кровати, подбирая по пути трубку и поднося ее к уху. — Слушаю тебя, мамочка.       Марк выдохнул, помотав головой и улыбнулся, откидываясь на подушку. Просыпаться в компании младшего оказалось еще лучше, чем засыпать. Хек выглядел таким милым с утра. Поднявшись с кровати, Минхен направился в ванную, замечая, как младший, прижав телефон к уху плечом, закуривает на балконе. — Да, мамочка. Я помню, — слышится голос Хека. — Я не хочу его видеть. Знаешь, пусть засунет свои извинения себе в зад. Какой? Обычный я. Не лезь в душу, а? Без тебя хреново.       Донхек обернулся, встречаясь взглядом с Минхеном, что все еще стоял в коридоре и не мог оторвать взгляда от брата. Стало как-то не по себе. Этот взгляд одновременно выжигал все живое внутри, но и давал почему-то надежду на лучшее. Марк скользил взглядом по телу младшего, а Донхек вспомнил, что он был как бы не совсем одет. Младший резко развернулся, переводя дыхание. — Что-то случилось? — послышался голос Джехена в трубке. — Он смотрит на меня, — шепнул младший. — И что? — А то, что я в одних штанах и сигаретой в руках, — сдержанно ответил Ли. — И что? — Блять, Чон, знаешь, как меня бесит, когда ты включаешь тормоза, — выкрикнул Донхек. — Это не я его включаю, а ты. Он вчера видел тебя в хлам пьяного, на коленях парня, а сегодня ты решил включить паиньку? Из тебя мальчик-зайчик, как из меня страус, так что засунь свое наигранное смущение куда подальше и тащи свою задницу в салон Тэена. Мириться будем. — Да пошел ты. — Я уже вышел, — хмыкнул Джехен. — И ты потарапливайся, сынок. — Как скажешь, мамочка!       Донхек сбросил вызов, а потом ловким движением пустил окурок в свободный полет. Минхен все еще стоял в коридоре, наблюдая за раздраженным братом. — Ну, чего уставился? — спросил Донхек. — Что не оправдал ожиданий? Я позор семьи и что-нибудь еще в подобном стиле. Да, я курю, ругаюсь матом, пью, вожусь с непонятными людьми и люблю парней. — Почему ты называешь его мамочкой? — сорвалось с губ Минхена. — Потому что он был ей последние два года. Прости, хен. Я не настроен разговаривать, мне бы чего-нибудь от головной боли. Я вчера перебрал, извини, больше этого не повторится. Я постараюсь держать себя в руках. Если я тебя не устраиваю, я могу перебраться к Тэену и… — Ну вот что ты несешь? Ты себя вообще слышишь? — Минхен подошел ближе, взяв младшего за плечи. — Ты мой брат… — Да, — как-то грустно хмыкнул Донхек. — Брат, я помню.       Младший сбросил с себя руки хена и направился в ванную, нужно было привести себя в порядок. Оставаться наедине с Минхеном было очень трудно. Хек все еще помнил тепло, что окутало его с утра. Постояв немного под струями теплой воды, он вернулся в спальню, накинув футболку и штаны, Донхек сунул в карман бумажник и телефон и направился к выходу. — Куда? — остановил его у двери старший. — Тэиль-хен обещал устроить меня на работу. Не хочу сидеть у тебя на шее. — Эти люди не те, с кем ты должен общаться, — сказал Марк, вспоминая разрисованные руки Тэена и хитрую улыбку его парня. — Эти люди моя семья, хен, — ответил Донхек. — Стали ей, так что извини, но мне пора. — А я? — спросил Марк, глядя в спину младшего. — Кто я для тебя? — Ты мой бред, хен, — ответил Донхек, посмотрев на Марка. — Мое безумие. Знаешь, я наверное, конченный человек, прости. Не бери в голову.       Младший грустно улыбнулся и закрыл дверь. Минхен еще долго смотрел на закрывшуюся дверь, кажется, все кусочки пазла медленно вставали на свои места, вот только верить в это не хотелось. Ведь так не должно быть. Донхек же его брат. Телефон прервал мысли Минхена, а сладкий голос Йерим заставил ноги задрожать. — Привет, как жизнь? Я так соскучилась. — Привет, малышка, — натянув улыбку, сказал Ли. — У меня все хорошо. Как ты там? — Все замечательно. Знаешь, все получилось намного лучше, чем ожидалось. Завтра я возвращаюсь, надеюсь, что ты встретишь меня? — Так быстро? — сорвалось с губ Марка. — Что значит быстро? Целых три дня. Здесь так тоскливо без тебя. Неужели ты совсем не скучаешь? — Скучаю очень, — сказал Минхен. — Я же очень тебя люблю. — Хен, я…       Донхек застыл в дверях, а Минхен чувствовал, как все внутри разрывает на части. — Я тоже тебя люблю, — слышался голос Йерим, что с трудом пробивался через стук потревоженного сердца. — До завтра? — До завтра, малышка, — сказал старший, сбрасывая вызов, а потом глядя на Хэчана, что все еще стоял в дверях. — Моя девушка. Она завтра возвращается из небольшого путешествия. — А… Ясно…       Минхен смотрел на бледного младшего, что крепко вцепился в ручку двери. — Я что зашел-то… Хотя это уже не важно…       Донхек закрыл дверь и побежал вниз по лестнице. — Хек, подожди, Хек…       Минхен бежал следом, а потом схватил младшего за руку, прижимая к себе. Донхек брыкался, пытался вырваться, но хватка старшего была очень сильной. — Пойми же, так правильно! Так нужно! — Хватит, — посмотрел на старшего Хэчан. — Это твоя жизнь. В ней нет места для меня. Это я неправильный, хен, а ты лучший! Ты самый лучший!       Донхек все же оттолкнул старшего, а потом попятился, срываясь на бег. Он убегал, а Минхен чувствовал, как что-то внутри него ломается, что-то идет не так.       Хэчан не помнил, как добрался до мастерской Тэена, как влетел в нее, но помнил как оказался в крепких руках Джехена. — Что случилось? — спросил старший. — У него есть девушка, — едва слышно, так, чтобы услышал только Чон. — Понимаешь, я ему не нужен. Почему я не подумал об этом, почему не был готов?       Джехен прижал младшего к себе. Он предвидел эту реакцию, но не ожидал, что это произойдет так скоро. — Ты видел ее? — спросил старший, отмахнувшись от Тэена, что пытался выяснить что случилось.       Донхек отрицательно помотал головой. — Я слышал, как он говорил с ней по телефону. Он сказал что любит ее. — А еще он что-нибудь сказал? — спросил Чон, улыбнувшись. — Сказал, что так правильно. — Знаешь, этот твой Минхен с каждым днем теряет мое уважение к себе. Он так просто опустил руки. Он даже не поборолся, он решил стать таким как все. Он не достоин быть рядом с моим Хэчаном, что рискнул всем ради него. Он трус.       Тэен изобразил, что его тошнит, а потом ушел в зал, где его ждал посетитель. — Что ты имеешь в виду? — спросил Донхек, поднимая на старшего заплаканные глаза. — А то, что он сдался, Хек. Знаешь, что означало его «правильно»?       Младший посмотрел на Чона широко распахнув глаза. — Это значит, «Я люблю тебя, но это общество не примет нас, поэтому давай оставим все как есть, я сделаю вид, что счастлив с этой девушкой, а ты постарайся тоже не выделяться». — Гениально, — с иронией сказал, стоявший в дверях Тэиль. — Знаешь, что… — возмутился Чон. — Я тебе еще за вчера недостаточно всыпал. — Боже, Дже, ты реально превращаешься в мамочку. Это выглядит жалко. — Шел бы ты, хен, отсюда, пока уши целы и глаз не опух, — сощурился Хэчан. — А вот и пойду, — сказал Мун. — Только потом не обращайтесь, когда прижмет. — Стой, — остановил его Джехен. — Ты обещал, помнишь? — Помню, — выдохнул Тэиль. — Пошли, малой, объясню тебе твои обязанности.       Джехен подмигнул младшему, Донхек улыбнулся, вытирая слезы. — Ты должен бороться, мой мальчик, тогда и награда не заставит тебя ждать. Покажи ему, что он теряет.       Хэчан покрепче обнял Джехена. — Я люблю тебя, мамочка. — Иди уже отсюда, спиногрыз.       Стоило Донхеку скрыться за дверью, Джехен достал телефон. — Привет Бэчу, — сказал он, усмехнувшись. — Это Чон Джехен, помнишь такого? Может, встретимся, есть серьезный разговор.       Минхен сидел на лавочке возле университета и устало тер виски. В голове была каша, образ Йерим то и дело сменялся заплаканными глазами Донхека. Когда его жизнь покатилась кувырком, когда вместо четких границ поведения появились отклонения? Почему два столь разных человека манили к себе одинаково сильно. Почему образ Йерим вызывал трепет и нежность, а образ младшего брата пробуждал желание и страсть? И если девушкой хотелось любоваться, то Донхека хотелось чувствовать: прижимать к себе, касаться, не выпускать из рук никогда. Когда эта детская шалость стала его одержимостью? Донхек был прав, все что происходило между ними — это безумие. Так не должно было быть, но почему слезы младшего так ранили? — Ты чего такой хмурый? — опустился рядом друг. — Все никак не можешь выкинуть того мальчишку из головы? Горячая штучка. — Он мой брат, — ответил Минхен, а Винвин слегка отодвинулся, потому что во взгляде младшего была ярость. — Ну это… Я же не знал. Просто ты вчера так смотрел…       Минхен напряженно посмотрел на друга. — Не, ну, а что? На братьев так не смотрят, друг. — Знаю, — ответил Ли, опустив голову на руки. — В этом-то вся проблема.       Винвин улыбнулся. — Хочешь его, так действуй, в чем проблема. — Я… Я люблю Йерим. — Нет, дорогой, Йерим лишь замена, ты хочешь своего брата, это написано в твоих глазах. — Это не правильно. — Кто сказал? — спросил старший. — Покажи мне где это написано?       Минхен зло зыркнул на друга. — Хорошо, делай все, что хочешь, только потом не ной, что все пошло кувырком. Послушай свое сердце, оно скажет, где правильный путь.       Марк задумался, по сути, старший был прав, вот только сердце Минхена безоговорочно рвалось к Донхеку, а разум повторял о том, что Йерим — лучший выбор. Возвращаться домой не хотелось, а еще больше не хотелось смотреть в потухшие глаза младшего и понимать, что ты и только ты являешься причиной этой поглощающей пустоты. Донхек вытягивал из него силы, но в тоже время вспоминая солнечную улыбку младшего хотелось дышать. Хотелось вернуть ее на любимое лицо, хотелось…       Минхен сглотнул, с каких это пор это лицо стало любимым, и почему же так просто признаваться в этом сейчас? — Расслабься, — похлопал его по плечу Винвин. — Может выпьем? Сегодня вечер свободен, так что… — Хватит с меня вчерашнего, — хмыкнул Минхен. — Кстати о вчерашнем, — неуверенно начал старший. — Тот парень, Джехен, кажется… — Понравился? — посмотрев на друга, спросил младший. — Ну не то чтобы, просто знаешь, у меня такое ощущение, что я где-то его видел раньше. — Из того, что я знаю, он лучший друг Хека… — Нет. Кажется, я его видел по телевизору. Что-то с приютами связанное, блин, вот же память. Джехен… Джехен… Чон Джехен! — Винвин аж подскочил на месте. - Недавно он пожертвовал несколько миллионов вон на строительство приюта. Да, точно, он меценат. Не знал, что у твоего брата такие влиятельные знакомые. — Я сам не знал, — пожал плечами Минхен, задумчиво сведя брови, а что он вообще знал о Донхеке? — Я это, пойду, наверное, давай до встречи.       Винвин кивнул, провожая младшего беспокойным взглядом, видеть всегда сияющего Ли Марка таким было непривычно, но разве в его силах было что-то изменить, Минхен должен был сам сделать свой выбор.       Открыв дверь квартиры, Минхен услышал музыку. Это была любимая песня Хека. Значит хоть что-то осталось прежним, заглянув в комнату, Минхен замер. Младший сидел на столе, в его руках была банка клубничного варенья, он засунул ложку в рот и прикрыл глаза от удовольствия. Услышав шум, он приоткрыл один глаз, внимательно посмотрев на брата.       Марк неуверенно сглотнул, остановив взгляд на блестящих от варенья пухлых губах младшего. — Что? — вскинув брови, спросил Донхек, засунув еще одну порцию лакомства в рот и облизав ложку. — Много сладкого вредно, — шепнул Марк, наблюдая за тем, как язык младшего скользнул по сладким губам. — Для тебя или для меня? — спросил Донхек, хитро сощурившись, а потом снова макнул ложку в банку с клубничным вареньем.       Минхен не понимал, что с ним происходит, но наблюдать за младшим было одновременно больно и слишком приятно. Теплота растекалась по венам, собираясь где-то внизу живота и отдавалась приятным томлением.       Донхек откровенно дразнил хена, понимая, что ходит по краю. Он знал, что все сейчас зависит только от Минхена - либо тот сделает шаг навстречу, либо исчезнет навсегда. Хотелось плакать, но Донхек пытался держаться, провоцирующе скользя языком по поверхности ложки. Джехен сказал, что надо бороться, а значит, он готов на все. Рука дрогнула, мазнув вареньем по щеке, а сердце ускорило свой ход, когда глаза младшего поймали взгляд чернеющих глаз брата. — Ты испачкался, — чуть осипшим голосом сказал Марк. — Вот же неряха.       Донхек наивно похлопал глазками. — Где? — спросил он, ткнув пальцем в щеку. — Здесь?       Марк отрицательно помотал головой, а потом сделал шаг вперед. Донхек слышал, как билось сердце, когда старший протянул к нему руку, а чужие пальцы коснулись лица. Минхен собрал варенье со щеки младшего, а потом облизнул палец, чувствуя на языке сладкий вкус клубники.       Донхек следил за действиями старшего во все глаза, потому что тот выглядел сейчас невыносимо прекрасно. — Вкусно, — шепнул старший, сощурившись. — Но все-таки с этим лучше завязывать.       Руки Минхена коснулись пальцев Донхека, забирая банку. — Я уберу, — подмигнул брату Марк, а потом направился в сторону кухни. — Хен… — сорвалось с губ младшего. Он не верил в то, что Минхен вот так просто ушел, ведь было видно, что он хочет Донхека не меньше, чем тот хочет его. Так почему же? — Давай ты просто помолчишь, — выдохнул Минхен. — Мы и так много сегодня сказали друг другу. — Она лучше меня, да? — спросил чуть дрогнувшим голосом младший. Донхек вцепился в рукав брата, что сейчас отводил взгляд. — Почему? — Она моя девушка… — Но я тебя люблю, — прокричал младший. — Я, а не она, понимаешь? — Хек, — натянул улыбку Минхен. — Я не настроен сейчас разговаривать на эту тему, это неправильно, понимаешь. Мы не должны…       Донхек закусил губу, наблюдая за старшим, что смотрел куда угодно, только не на него. — Хен, — дрожащим голосом сказал Донхек. — Посмотри на меня, и повтори все, что ты сейчас сказал. Я хочу видеть твои глаза.       Марк стоял не шелохнувшись, опустив голову. Младший сделал шаг к нему, взяв Минхена за руку. — Хен…       Старший поднял взгляд, а Донхек почувствовал, как мурашки побежали по телу от скопившегося в этих глазах отчаяния. — Зачем ты так со мной? — глядя в глаза брата, сказал Марк. — Что я тебе сделал? — Хен… — шепнул Донхек, потянув руку к лицу старшего и вытирая скатывающиеся по щекам слезы. — Не плачь, хен. Не нужно. Я ведь так тебя люблю. — Хек…       Марк поймал руку младшего и коснулся губами ладони. — Прости, что не могу сказать тебе того же. Это не правильно! Я люблю Йерим! — сказал Минхен, отступая на шаг, а потом и вовсе выбегая за дверь. Потому что видеть пустоту в глазах брата совсем не хотелось. Было больно, но он должен был так поступить, ради брата, ради его безопасности.       Донхек смотрел в одну точку, пытаясь не дышать, потому что каждый вдох отдавался болью. Так не должно быть, любовь должна приносить только счастье, а вот так это не правильно. Он не должен был появляться здесь. Ли дрожащими руками поднес телефон к уху. — Да, — послышался серьезный голос. — Можно я поживу у тебя? — спросил Донхек. — Я не могу так, я причиняю ему боль. Я слишком его люблю. — Я сейчас приеду. Только не делай глупостей, хорошо? — Как скажешь, мамочка, — всхлипнул младший, убирая телефон. Оглянувшись по сторонам, он глубоко вздохнул и начал собирать вещи, которые и разложить-то толком еще не успел. Здесь ему не рады. Здесь он лишний.       Джехен приехал через двадцать минут, не задавая вопросов, он спустил вниз чемоданы младшего. — Можно спрошу? — сказал Донхек, опускаясь на сидение рядом со старшим. — Я столько лет тебя знаю, но так и не понял где твой дом. — Везде, — улыбнулся Джехен. — Везде, где я кому-то нужен. Знаешь, когда я вышел из приюта, я ничего не знал и не умел, у меня была только одна цель, помогать таким же как я, сбившимся с пути. Мне везло, на мое счастье я встретил прекрасного человека. Он был старше, но я полюбил его всем сердцем. Он всегда говорил, что таким как мы надо держаться вместе, поэтому мы были счастливы в нашем маленьком мире, пока однажды несколько головорезов не расстреляли моего любимого прямо посреди людной улицы. Оказалось, что я многого о нем не знал, единственное, о чем он мне никогда не врал, так это его любовь. Он оставил мне в наследство огромное состояние, а я не знал, как мне жить дальше. Мне не нужны были эти деньги, тогда Тэен предложил заняться благотворительностью. Мы помогали приютам, вытягивали из плохих компаний запутавшихся, стали для многих ангелами-хранителями, а потом появился ты. Такой забитый и запуганный, поэтому я просто не смог пройти мимо. Передо мной открыто миллион дорог, мне льстят, люди склоняют передо мной головы, пытаются вклиниться в мой мир, но они даже не представляют, что в моем сердце не так много места. Сейчас в нем только три человека. И пусть один из них мертв, он все равно останется там навсегда. — Остальные двое? — спросил Донхек, что до этого слушал старшего молча. — Один из них зовет меня братом, он очень добрый и ранимый человек, хотя на его лице редко можно увидеть улыбку, а второй, — Джехен улыбнулся. — Другой зовет меня мамочкой, и я, черт возьми, никак не могу отучить его от этого. — Не дождешься, мамочка, — засмеялся Донхек, обнимая старшего.       Через полчаса Джехен открывал перед Донхеком дверь своей квартиры. — Вау, — сказал Ли, осматривая широкий холл. — У тебя в каждом городе такие хоромы? — Нет, только здесь, — ответил Чон. — Эта квартира слишком дорога для меня. Здесь я был счастлив когда-то. — Прости, если… — Все нормально. Чувствуй себя как дома, можешь выбрать любую комнату, а у меня еще на сегодня назначена встреча. — Ты вернешься к ужину? — спросил Донхек, выглянув из одной из спален. — Не знаю, — пожал плечами Джехен. — Только не пропадай, ладно. Чтобы мне не пришлось поднимать на ноги полицию города. — А ты можешь? — широко распахнув глаза спросил младший. — Могу, но не хочу. Я надеюсь на твое благоразумие. И все же… — Джехен замялся, а потом посмотрел на младшего, что с открытым ртом рассматривал ванную. — Предупреди Минхена о своем отъезде. — Вот еще, — фыркнул Хек. — Я ему не нужен. — Но он нужен тебе живым и здоровым, — сказал Чон, а потом вышел из дома, хлопнув дверью.       Донхек задумчиво посмотрел на экран телефона, но номер старшего набирать не стал, на месте Минхена сейчас бы он не стал брать трубку. Хек решил, что если старший найдет его сам, значит их союз — это истина, а навязываться он больше не будет. Да, ему больно, но разве в этом цель любви, причинять страдания тем, кого любишь?       Минхен сидел в баре и вливал в себя крепкий виски, хотелось забыться, ведь глаза Донхека не хотели уходить из его памяти. Он много думал, но ничего не мог сказать точно. Он сходил с ума, разрывался на части. С одной стороны его ждала нормальная жизнь, ведь Йерим казалась идеальной девушкой, с которой хотелось провести остаток своей жизни, а с другой стороны был Хек, к которому рвалось сердце. Минхен подумал о том, что находиться рядом с младшим было легко. Он понимал его без слов, он всегда преданно ждал, прощал все, что в сердцах высказывал ему взбешенный матерью старший. Донхек был, действительно, частью его самого и эти несколько лет, что младший был далеко, вместо того, чтобы навсегда уйти из сердца и мыслей, он просто укоренился там еще сильнее. Марк вспомнил, как прижимал к себе младшего еще ночью, как чувствовал его дыхание, как вдыхал аромат его волос. — Черт! — сорвалось с губ, а внутрь был опрокинут еще один стакан.       Образ младшего не хотел покидать сознания, слезы на его глазах ранили сильнее собственных. Почему все так? — Да, друг, хреново выглядишь, — послышался голос Винвина. Старший опустился рядом и похлопал по плечу. — Что случилось? — Он сказал, что любит меня, а я… Я ответил, что люблю Йерим и ушел, — сказал Минхен, поднимая взгляд в потолок, стараясь удержать рвущиеся из глаз слезы. — Знаешь, в тот момент мне показалось, что из его глаз выкачали все живое. — А ты… — Я чуть сам не умер, — ответил младший. — Но все это неправильно, хен. — Не правильно мучить и себя, и его. Тебе же плохо, я же вижу. Главное в жизни — это найти человека, с которым ты будешь счастлив, не потому что так правильно, а потому что ты так чувствуешь!       Минхен смотрел на друга, что заказал себе какой-то коктейль и потягивал из трубочки ярко-красную жидкость. Запах клубники витал вокруг него, а Марк вспомнил о банке варенья, что он забрал из рук Хека. Вспомнил его пухлые, наверняка сладкие губы. Это было какое-то наваждение, потому что в какой-то миг захотелось попробовать их на вкус. Минхен помнил, как целовал младшего в щеку, когда он засыпал, вспомнил, как касался губами его темной макушки, и как ночами ему снились эти манящие губы. Он вспомнил, как просыпался в холодном поту, когда сны загоняли его в тупик. Когда Хек под ним выглядел слишком доступно и открыто. — Блять! — сорвалось с губ Ли. Винвин хмыкнул. — Зачем он только вернулся? — А ты бы сам выдержал? — спросил старший. — Ты же сам частенько вспоминал о нем, а помнишь, сколько раз ты говорил о том, что скучаешь и хочешь его увидеть? Тебе мешали какие-то принципы, а он просто собрал вещи и приехал к тебе, потому что больше не мог так жить. Он выбрал тебя, а ты просто решил подождать в сторонке, пока само собой все потихонечку рассосется. Ты хочешь, чтобы он снова исчез?       Минхен прикусил губу, нет, больше всего на свете он не хотел, чтобы Донхек исчез из его жизни навсегда. Винвин был прав, внутри все сжималось от желания встретиться, но показывать свою слабость перед матерью не хотелось.       В голове, как некстати снова всплыли слова Тэиля, раны на теле младшего, а ведь они так толком и не поговорили о случившемся. Минхен по-прежнему ничего не знал о брате. — Мой тебе совет, — сказал Винвин. — Успокойся, и поговорите спокойно, как взрослые люди. Пойми, здесь либо да, либо нет. Выбрать все же придется что-то одно. — Я понимаю, — выдохнул Минхен, поднимаясь и похлопав старшего по плечу. — Спасибо, хен. Я думаю, что ты прав. — Удачи!       Марк вышел на улицу, ночь опустилась на город, что зажег свои фонари. Парень шел по безлюдным улицам, пытаясь взять себя в руки. Его трясло, а от выпитого алкоголя ноги заплетались. Он вытирал слезы, а на губах застыла улыбка. Ну вот чего он на самом деле? Донхек же не чужой ему человек, они обязательно разберутся, ведь столько лет они понимали друг друга без слов.       В квартире темно и холодно, а еще слишком тихо, потому что Минхен слышит, как колотится собственное сердце. Он включает свет, замечая, что в прихожей нет обуви младшего. Он бежит в комнату, понимая, что в квартире пусто, ничего не осталось, даже запаха. Донхек предусмотрительно оставил форточки открытыми. Ноги не держали, Минхен медленно опустился на пол, запуская пальцы в волосы и путая их еще сильнее. Он ведь даже номер телефона младшего записать не догадался. Он снова прогадал, он ведь думал, что Хек никуда от него не денется. Было больно, Ли плакал, свернувшись на полу. Тело дрожало от холода и подступающей истерики, но он должен был взять себя в руки. — Мамочка, — сорвалось с губ Марка, а в глазах зародилась надежда. Донхек никого не знал в этом городе кроме Джехена и Тэена, а значит он был где-то с одним из старших, и почему-то на все сто Минхен был уверен, что его брат был именно у Джехена.       Ли подскочил на ноги и достал телефон, набирая номер друга. — Ты что-то забыл? — спросил Винвин, стараясь перекричать музыку клуба. — Хен, мне нужен адрес Чон Джехена, срочно! — Ты время видел? Где я его тебе ночью узнаю? — Ну хотя бы телефон. Ты же неплохо так общался с тем парнем. Тэиль, кажется, неужели ты не срисовал его номер? — У него вообще-то парень есть, не забыл? — Винвин, если ты не найдешь номер Чона, то завтра будешь выпивать на моих поминках, понял, — прорычал Минхен. — Что случилось-то, можешь толком объяснить, зачем тебе этот Чон посреди ночи сдался? — Донхек ушел, — выдохнул Марк, а кулаки сжались. — Так тебе и надо, зануда, — пробурчал старший. — Что? — Что слышал, если б я в тебя влюбился, убил бы давно, — ответил Винвин. — Ладно, я попробую, только ты там не делай глупостей, хорошо? Я перезвоню.       Минхен еще несколько минут смотрел на потухший экран, думая о том, что за последние несколько суток несколько раз едва не лишился рассудка. Вот что случается, когда в твою жизнь врывается ураган с именем Ли Донхек.       Ли опустился на кровать, подушка еще не до конца выветрилась, поэтому от нее еще исходил терпкий, но в то же время приятный запах младшего. Минхен прижал ее к себе, уткнувшись носом, и закрыл глаза, вспоминая, что еще утром сжимал в своих объятиях самого дорогого человека на свете. Да, он готов был признать это сейчас. — Хек, надеюсь, что ты когда-нибудь меня простишь, — шепнул парень, вспоминая, как говорил эти слова спящему младшему, когда собирал вещи.       Минхен помнил, как всю ночь просидел рядом с постелью младшего, разглядывая каждую черточку его лица, стараясь запомнить, чтобы потом вспоминать в часы, когда будет особенно тяжело. Донхек был с ним рядом всегда, даже тогда, когда он увидел Йерим. Минхен искал замену, он был уверен, что сможет выкинуть все из головы, девушка была, действительно симпатичной, и возможно, у них бы все сложилось, но появление младшего вернуло все на свои места, и возможно, к лучшему, что это случилось именно сейчас, пока отношения с Йерим не зашли слишком далеко. Она была замечательной, но Донхек с самого первого дня своего появления в жизни Ли Минхена стал его сердцем.       Марк подумал о том, что завтра обязательно расскажет Йерим всю правду, пусть она возненавидит его, но хотя бы Минхен уйдет с чистой совестью. Это все завтра, а сегодня Ли думает о том, где сейчас его мальчик, все ли у него хорошо. Минхен уже успел понять, что этот Джехен был очень важным человеком в жизни Донхека. И почему-то внутри все сжималось от боли, ведь Марк понимал, что его брат просто искал любви, которую у него отобрали. Минхен представлял, что началось в доме после его ухода. Мать, хоть и любила Донхека, все равно никогда не считала его родным. Младший поначалу пытался завоевать ее любовь, пытался быть маменькиным сыночком, все ей рассказывал, ластился, как котенок, но женщина лишь принимала это как должное, она не так часто обнимала младшего, а поощрения и похвала от нее вообще была редкостью. Минхен вообще не понимал любила ли кого-то на самом деле его мать. Интересно, что сделал такого Хек, раз его так запросто исключили из семьи?       Много чего спросить хотелось у младшего, но больше всего хотелось прижать его к себе и больше не выпускать из своих рук. Телефонный звонок прервал его размышления, Минхен вздрогнул, а потом поднес трубку к уху, замечая на экране незнакомый номер. — Да. — Ты хотел меня слышать? — послышался серьезный голос. — Говори, что хочешь, у меня мало времени. — Где Донхек? — спросил Минхен, игнорируя равнодушный тон собеседника. — Он тебя не предупредил? Хотя я понимаю его, он был так разбит. — Я хочу с ним поговорить. — Для чего? Чтобы сделать парню еще больнее? Ты хоть знаешь, что он пережил из-за тебя? — Откуда мне знать, если кроме как психовать, он ничего не умеет. — А ты прямо-таки святоша, — хмыкнул Джехен.       Марк прикусил губу, вспоминая, что именно он убежал из дома еще несколько часов назад, хлопнув дверью. — Ты прав, — выдохнул Минхен, — но я, правда, хочу с ним поговорить. — Он у меня дома, — ответил Джехен. — Не переживай, с ним все хорошо. Я просил его позвонить тебе, но, видимо, он не счел это необходимым, потому что решил, больше не вмешиваться в твою жизнь. Он сказал, что не хочет причинять тебе боль. — Вот же глупый, — тихо сказал Марк. — Да без него я загнусь тут совсем. — Странно, что ты говоришь это мне, а не ему. Хеки ты сказал совсем другое. — Я испугался. Я… Я люблю его, хен. Очень давно, почти с первого дня, как увидел, но я не хотел, чтобы он пострадал от этой любви, поэтому… — Поэтому нашел самый легкий способ — сбежал. — Да, а что бы ты сделал на моем месте? — Боролся бы, — ответил Чон. — Посмотри на Хека. Он через многое прошел, чтобы оказаться рядом с тобой. Он стал изгоем. Собственная семья даже не удосужилась справиться о состоянии его здоровья после автомобильной аварии. — Почему это случилось? — спросил дрожащим голосом Минхен. — Я пытался открыть ему глаза. Знаешь, он тоже долго не признавался даже себе, что любит тебя. Он бежал, он… Он не заметил машину. В бреду он звал тебя, а потом… Потом когда появились ваши родители, он просил их вернуть ему тебя, он плакал, кричал о том, как любит тебя. Я был там. Знаешь, ваша мать смотрела на него, как на психа. Ему вкололи лошадиную дозу успокоительного, но он все равно продолжал звать тебя, а ваша так называемая семья, оплатив лечение, в клинике больше не появлялась, поэтому до конца реабилитации я был рядом с ним. Он засыпал в слезах на моих руках и просил лишь об одном. Просил отвезти его к тебе. Я не мог его бросить, ведь он стал мне очень дорог. Знаешь, впервые я увидел его, когда несколько рослых парней избивали его за школой. Я привык защищать слабых, поэтому вступился за мальчишку. У меня не идеальное прошлое, я выходец из детдома, поэтому улица всегда была моим пристанищем. Мы жили на всю катушку, я вливался в компанию неблагополучных подростков, чтобы вытягивать из них тех, кого еще можно было спасти. Я вцепился в Хэчана обеими руками. Я подыгрывал его подростковому максимализму, но всегда держал его рядом, чтобы в нужный момент подставить плечо. Мы с Тэеном заменили ему семью… — Мамочка, — хмыкнул Минхен. — Он сказал, что так ему нравится. Я не стал возражать, потому что хоть между нами и не такая большая разница в возрасте, он, действительно, был для меня ребенком. А знаешь, для родителей, каждая боль их ребенка остается шрамом на сердце. Ты нанес мне слишком много ран, Ли Минхен, но я все еще не могу ненавидеть тебя, потому что Хек любит тебя. — Я тоже его очень люблю, — сказал Марк, сжимая кулаки. Все, что сказал старший, осталось в сердце, хотелось прижать младшего к себе и сказать, что теперь все будет по-другому. — Можно мне его увидеть? — Сегодня уже слишком поздно, — сказал Джехен. — Завтра возвращается твоя девушка. — Откуда… — Не перебивай, — сказал Чон, а Марк прикусил губу. — Так вот, ты поедешь ее встречать. Я привезу Хека на вокзал, там и поговорите. — Хен, мне кажется, что это не лучшая идея. Я… — Либо так, либо никак, Ли Минхен. Ты должен сделать выбор раз и навсегда. До встречи, сынок. — До завтра, мамочка, — прошипел Марк, слушая короткие гудки.       Минхен снова откинулся на кровать, бросив телефон на тумбочку. Завтра он увидит Хека, а остальное не так важно. Завтра он попытается не упасть в грязь лицом.       На вокзале многолюдно, Донхек оглядывается по сторонам, но старается не потерять из вида Джехена, что важно идет впереди. — Что мы здесь делаем? — спросил Ли, цепляясь за руку старшего, чтобы ненароком все же не потерять его в толпе. — Нужно встретиться с одним человеком, — как ни в чем не бывало ответил Джехен, бросив взгляд на часы. — Ее поезд вот-вот должен подъехать. — Ее? — недоуменно спросил Ли. — Не знал, что ты перешел на девушек. — Я не для себя стараюсь, — обернулся в сторону младшего Джехен, а потом поправил растрепавшиеся волосы Донхека. — Ну хоть здесь не веди себя так, — пробурчал младший.       Чон засмеялся, а потом взглянул на перрон, заметив светлую макушку Минхена, что стоял на платформе. Признаться честно парень выглядел не очень, темные круги под глазами, помятая одежда. Джехен покачал головой, а потом потянул Донхека в сторону Марка, что уже смотрел на останавливающийся поезд. — Шестой вагон это там, — сказал Чон, поравнявшись с блондином и указав на другой конец перрона. — Откуда… — Хен? — вылупил на старшего глаза Донхек, а потом подозрительно посмотрел на Джехена. — А что здесь происходит? — Минхен! — послышался радостный женский голос. В их сторону смотрела миниатюрная блондинка и махала рукой, но когда она заметила, что парень не один, с ее лица сползла улыбка. — А эта что здесь делает? — спросил Донхек. — Вы знакомы? — удивленно спросил Марк. — Ну как знакомы, — почесал затылок Хэчан. — Спали мы вместе. Помню лишь, что попьяни дело было. Я… Я пытался доказать себе, что я мужик, а она и не против была в общем-то. Прости, конечно, но таких шлюх еще поискать надо. — Что он здесь делает? — подлетела к ним Йерим. — Чон, что за подстава?       Минхен и Донхек переглянулись. — Это я хотел спросить, милая? Какого черта ты здесь делаешь, я ведь сказал, чтобы ты держалась от Донхека подальше. — Да кто ты такой, чтобы мне указывать. Я сама разберусь, как мне жить. — Подождите, что здесь происходит? — сказал раздраженно Марк, глядя то на девушку, то на Джехена. — А то, что эта кукла играла с тобой в любовь, мой дорогой, чтобы заставить Донхека страдать. Она решила действовать исподтишка. Она видела на заставке телефона Хека вашу совместную фотографию. После той ночи, Хек ушел, оставив ее одну. В тот день он понял, что ему никто не нужен кроме тебя, а она рассчитывала на то, что этот парень уже в ее ловушке. Ким Йерим всегда привыкла добиваться того, что хочет, а если это каким-то образом от нее ускользало, то она рушила все. Как говорится ни себе ни людям. — Но я… Я ничего тебе не обещал. Ни в чем не клялся. Ты сама затащила меня в тот чертов чулан, — сказал бледный Донхек, крепко вцепившись в руку Марка, что выглядел не лучше младшего. — Я был пьян! — И что? — хмыкнула Йерим. — Я же не знала, что ты педик. Невинный мальчик, которого так хотелось заполучить в свою коллекцию. Меня еще никто так не динамил, обычно уходить после секса моя забава. — И большая у тебя коллекция? — спросил Марк, сжимая кулаки. — Это тебя, малыш, не касается. Ты был лишь запасным вариантом. Рано или поздно ты бы познакомил бы меня с братиком, о котором ты любил так часто рассказывать, а я бы посмеялась над этим ущербным. — Закрой рот, — прорычал Минхен. — А что я такого сказала? Правда глаза колет? — Ты… — Минхен, не надо, — сказал Донхек, обнимая старшего. — Она этого не заслуживает. Пусть катится на все четыре стороны. Уходи, и чтобы я больше тебя не видел. — Да больно надо, — хмыкнула девушка, а потом посмотрела на Джехена. — Я вот только одного не пойму, откуда тебе все это стало известно? — С людьми надо дружить, — улыбнулся Чон. — А еще лучше иметь хороших друзей среди близких своего врага. — Бэчу! — прорычала Йерим. — Твоя старшая сестра, все еще помнит о том, как ты посмеялась над ее чувствами. Так что, в следующий раз учти, моя милая, что с влюбленными дела иметь не стоит, прогоришь. — Да пошел ты! — прошипела Йерим, а потом растолкав парней, направилась к выходу, волоча за собой чемодан.       Джехен улыбнулся, а потом повернулся к немного растерянным младшим. — Ну вот и все, а теперь поговорите. Думаю, что вам есть, что сказать друг другу. Хек, я надеюсь, что ты не разочаруешь меня. Минхен, доверяю тебе самое дорогое.       Младшие переглянулись, а потом громко хором ответили. — Хорошо, мамочка!       Люди вокруг заозирались, а щеки Джехена вспыхнули. — Чертята! Ладно, все, я ушел!       Чон направился в сторону выхода, а младшие смотрели на него, пока его фигура не скрылась в толпе. Каждый из них сейчас был безумно благодарен старшему за то, что чувствовал родное тепло в своей руке. — Я это… — начал было Донхек. — Прости меня, — перебил его Минхен. — Я так много наговорил тебе вчера. Я просто… Я был так растерян, твое признание… — Я все понимаю, но я должен был это сказать, иначе сошел бы с ума. Я так долго пытался держать это в себе, но я… Я так люблю тебя. — Я тоже тебя очень люблю, Хек. Всегда любил.       Марк притянул брата к себе крепко обнимая и касаясь темной макушки губами. — Хен, все же смотрят… — Плевать, я упустил столько времени.       Они стояли и смотрели друг на друга, а мимо проезжали поезда, кто-то проходил мимо, кто-то бросал любопытные взгляды. — Поехали домой? — спросил Марк, склоняясь к младшему.       Донхек почувствовал горячее дыхание у своих губ. Хотелось коснуться, но вокруг было слишком много народу. Он просто кивнул, позволяя старшему утащить себя в сторону остановки. Они ехали в автобусе, не глядя друг на друга, но рука Минхена по-хозяйски лежала на бедре младшего, иногда ласково поглаживая.       Донхек ликовал внутри, хотелось кричать от счастья, но он прятал улыбку, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания.       В подъезде было тихо, Донхек чувствовал, как дрожь побежала по телу, когда Минхен резко прижал его к стене, заглядывая прямо в глаза, казалось, что этот взгляд проникает в самую душу, касается сердца. Кровь закипает и безумном ритме несется по венам, становится жарко. Губы вмиг пересыхают. Донхек скользит по ним языком, а глаза старшего чернеют. — Не делай так больше, — шепнул Минхен, наклоняясь ближе.       Донхек чувствовал, как нос старшего скользит по его шее, чувствовал почти невесомые касания чужих губ, что заставляли дрожать еще сильнее. — Я ведь могу сойти с ума, — сказал старший, а его тяжелое дыхание оседало где-то в районе живота, заставляя бабочек внутри порхать все сильнее. — Давай сделаем это вместе, — сказал младший, ловко вывернувшись из рук Минхена и поднимаясь по лестнице наверх, призывно маня пальчиком. — Хек, — хмыкнул Минхен. — Десятый этаж, как никак. Думаю, что силы нам еще понадобятся сегодня.       Старший нажал кнопку лифта, а потом раскрыл объятия. — Иди сюда.       Донхек впорхнул в руки старшего, двери лифта закрылись, оставляя их одних. Минхен смотрел в большие глаза младшего, которые сейчас сияли. В них, казалось, уместился весь мир. — Знаешь, — сказал Минхен. — Я должен просить у тебя прощение миллион раз за свою тупость. — Я тоже не лучше тебя. Я ведь промолчал тогда, когда ты уходил, может, если бы я тогда попытался тебя остановить. — Я бы не остался, мне нужно было время, чтобы все принять. Я думал, что исчезнув, смогу уберечь тебя от этого болота. — Я давно в нем, хен. Я давно только твой.       Марк наклонился, наконец, касаясь своими таких манящих губ. Донхек подался вперед, обнимая старшего. Они целовались, не замечая ничего вокруг, не замечая, что уже несколько минут лифт стоит на этаже с открытыми дверьми. Хлопок чьей-то двери заставил парней отстраниться. Минхен потянул младшего в сторону квартиры, стоило двери закрыться за ними, старший снова прижал Хэчана к стене. — Знаешь, как давно я мечтал сделать это? — спросил Марк, покрывая поцелуями шею младшего, что тяжело дышал и цеплялся за плечи брата, откинув голову. — Какой же ты…       Слова были лишними сейчас, кажется, они все сказали друг другу в словах, а сейчас пришло время прикосновений. Запретных, огненных, но таких желанных. Ничего не было вокруг, только они. Одежда летела в стороны, терпение покидало, ведь из-за своей глупости, они упустили столько времени.       Донхек на белых простынях казался произведением искусства, Минхен не мог налюбоваться им, покрывая каждый сантиметр его кожи нежными поцелуями. Каждый синяк, каждую царапину, ведь он хоть и не на прямую, но был виноват в том, что его мальчику было так больно. Хэчан впивался ногтями в плечи старшего, кусался, а потом ластился как котенок. Каждый стон, слетевший с его губ, тонул в бесконечном потоке поцелуев. Наслаждение в каждом вздохе и космос, только вдвоем, переплетая пальцы и обмениваясь горячим, сбившимся дыханием. Дрожь, разделенная на двоих, смерть и воскрешение. Новый мир. Новая жизнь. — И что мы теперь будем делать? — спросил, зевнув, Донхек, выводя пальчиком узоры на обнаженной груди старшего. — Любить друг друга вечно, — ответил Минхен, целуя младшего. — Я ведь серьезно, хен. — Я тоже, родной. Не переживай, мы справимся. Пока ты со мной, я готов свернуть горы. Окончу университет, устроюсь на работу… — А я? — приподнявшись на локтях, спросил Донхек. — Я ведь даже школу не окончил. — А ты теперь со мной. Мы что-нибудь придумаем, обещаю. К тому же, мы теперь не одни. Джехен сказал, что глаз с нас не спустит. — Мамочка, — засмеялся Донхек. — Он это может.       Минхен вслушивался в звонкий смех младшего и понимал, что теперь все правильно. Теперь они непременно будут счастливы.