Кое-что о Дериле Диксоне.

Никогда не нарушайте его личное пространство. Еще в первый день, когда Иисус только встретил Дерила, он подсознательно отметил для себя, что с этим человеком будет ай как непросто. Это было видно во всем, начиная от его грозной речи, от которой, порой, становилось действительно жутко, заканчивая его взглядом, от которого хотелось то ли убежать, то ли смотреть в глаза этого охотника вечно. Иисусу до безумия хотелось второго. Из-за отросшей челки, которая падала прямо на глаза Дерила, Ровиа не мог достаточно оценить всю их красоту. Поэтому, когда ему представлялась возможность посмотреть в них, он пристально вглядывался в голубые глаза реднека. И хоть тому не нравилось, но Иисус смотрел и смотрел. Правда, понять какой цвет глаз у Дерила он так и не смог. Обычно, все заканчивалось злобным взглядом Дерила в сторону Иисуса, и второй, будто ничего не было, разворачивался и уходил. Пол мог согласиться - он бывает назойливым. Но у него было одно маленькое правило, скорее даже не правило, а принцип. Пол был собственником, и если вы этого не заметили, то, скорее всего, плохо смотрели. Увидев впервые Диксона, внутри Иисуса что-то щелкнуло, а перед глазами возникло одно слово - мой. С того момента он решил во что бы то ни стало узнать этого человека и заполучить. И самое банальное, это узнать, какого же цвета эти чертовы глаза. Всякий раз, увидев всепроникающий взгляд Ровиа направленный прямо на Дерила, он отворачивался и уходил куда-нибудь, лишь бы не видеть этого назойливого засранца. А тот был вездесущ, ходил за Дерилом как тень. Когда реднека это в конец достало, он схватил ничего не подозревающего Ровиа за воротник рубашки и прижал к стене. - Хватит. - Прошипел Дерил возле лица Иисуса. Тот поднял свои испуганные зеленые глаза на Дерила. - Что? - Только и смог выдавить из себя тихим голосом Иисус. - Делать это. - Парень уже хотел спросить о чем говорит охотник, как тот, будто услышав этот вопрос, еще тише добавил: - Не делай вид, будто не понимаешь о чем я. Смотреть мне в глаза перестань. - Ты про это. - Иисус расплылся в улыбке и издал тихий смешок. - Мне просто было интересно какого цвета у тебя глаза. Ну знаешь, с первого раза не увидишь. Тебе бы волосы подстричь. - А у самого как у Рапунцель. - Дерил выпустил воротник рубашки Иисуса и отошел от него. - Это часть образа. - Иисус поправил рубашку, дернув за ее нижние края, осмотрелся вокруг, и скрестил руки на груди. - И ведь действительно, какого они цвета? - Нахер тебе это знать? - Мне просто хочется, - Иисус снова расплылся в улыбке и сделал шаг к Дерилу. Тот сразу же напрягся всем телом. - Узнать тебя. - Тебе достаточно знать, что ты уже знаешь. - А если мне мало? - Иисус шагнул еще ближе. Теперь, между ним и Дерилом остались пара сантиметров. - Тогда иди нахер. Я тебя толком не знаю. - Вот я и хочу, чтобы мы познакомились поближе. - Иисус приблизился к Дерилу еще на немного, заглядывая в его глаза. Сейчас был вечер, но солнце еще светило, так что различать цвета Иисус мог. Подняв руку, он хотел убрать длинную челку со лба Дерила, но тот быстрым движением крепко схватил ее и отвел от себя. Имея быструю реакцию, Иисус сразу же дернул ее на себя, пытаясь освободить, захватив и Дерила. Тот, не ожидая такого, упал на Пола, снова прижав того к стене. Сердце Иисуса пропустило удар, когда он осознал в каком положении находится - он прижат к стене всем телом и весом Дерила, его лицо напротив лица Ровиа. Иисус мог чувствовать тяжелое дыхание реднека на своих губах. Его лицо сразу же покраснело. То, чего Иисус подсознательно желал, воплотилось в реальность. От этого внутри него все сжалось и упало куда-то вниз, оставляя Пола одного со внезапно свалившимся счастьем. Дерил все также крепко сжимал запястье Иисуса. Его глаза были устремлены на растерянного Ровиа. Дерилу вдруг ударило осознание происходящего. Ему внезапно захотелось прижать этого засранца к стене еще сильнее и поцеловать его так грубо, чтобы вид растерянного Ровиа стал испуганным. Диксон не мог назвать это злостью или яростью, скорее, это было дикое желание чем-то обладать. До этого момента он и не осознавал, как сильно можно захотеть кого-то. Тогда, Диксон положил свободную ладонь на шею Иисуса и потянул на себя. Накрыв своими губами губы Иисуса, он опустил свою ладонь с шеи парня на ворот его рубашки, пытаясь прижать к себе. Осознав происходящее, Иисус поднял вторую руку и схватил Дерила за волосы, привлекая его к себе. Тот издал звук похожий на рык, от чего по губам Ровиа прошлась дрожь. Это заставило почувствовать жар в прохладной погоде. Дерил переходил с губ на скулы, а затем заново. Другой рукой он обводил контуры мышц Иисуса, которые постоянно напрягались под его сильными руками. Наконец, он опустил руку на талию Ровиа и запустил ее под рубашку. Он чувствовал под рукой как парень напрягся и на секунду застыл, а затем подался вперед, будто желая продолжения. Диксон улыбнулся этому сквозь поцелуй и начал оглаживать его бок, чувствуя под рукой гладкую кожу. От этого прикосновения Иисус застонал в губы Дерилу. Ему вдруг стало слишком жарко, хотя на улице было достаточно прохладно. Везде, где Дерил проходился рукой, для Ровиа было как ожог. Это было столь хорошо, что ноги становились ватными. Он чувствовал, что еще немного и упадет. Тогда он принял неприятное для себя решение, но которое он должен был принять. Свободной рукой он уперся в плечо Дерила и мягко оттолкнул его. От удивления, Дерил отпустил вторую руку Ровиа, которую сжимал все то время. - Дерил, давай не сейчас. Не так быстро, ладно? - ответил Иисус на взгляд Дерила, в котором читался вопрос. Ровиа не хотел делать этого, не хотел прекращать этих ласк, доводящих его до безумия. Но Пол никогда не любил спешить, особенно в таких делах. - Ладно... Да. Не знаю, что со мной произошло. - Дерил немного отступил от Иисуса, не сводя с него взгляда. - Извини. - Не извиняйся. Это же я все начал. - Усмехнулся Иисус. - И кстати, - Дерил кинул на него вопросительный взгляд. - Глаза-то голубые. - Нашел на что смотреть. - Фыркнул Дерил и скрестил руки на груди. - Я еще найду, на что посмотреть. - Иисус посмотрел на Дерила полным желания взглядом и, пожелав спокойной ночи, ушел. "Вот же засранец," - с улыбкой подумал Дерил. Этой ночью он так и не смог уснуть. А вот ему можно нарушать твое личное пространство, причем где и когда ему угодно. Никогда еще Иисус так не ошибался, как сегодня. Или ошибался, но уже не помнит этого. Впрочем, оставлять дверь в ванной не закрытой на защелку точно было ошибкой, особенно после всего, что произошло между ним и Дерилом. После того случая с Иисусовым открытием цвета глаз Дерила прошла пара дней, за которые многое в жизнях Диксона и Ровиа поменялось. Они стали больше времени проводить вместе, больше интересовались друг другом. Да что уж там, теперь они жили в одной комнате. Когда Иисус случайно проболтался об этом, повисло долгое молчание. Сначала все были в шоке, но он начал сменяться скрытыми улыбками, будто все знали это с самого начала. Вскоре, после того случая, у Ровиа остался синяк на ступне, который он получил от Дерила в подарок, когда тот наступил ему на ногу. Зато теперь, по словам реднека, Иисус будет больше следить за своим языком и молчать. Вспоминая все это, Иисус расплылся в улыбке и даже начал смеяться. "Какой же он собственник, " - подумал Ровиа и улыбка его стала шире. Ему нравился такой Дерил - который с виду злой и агрессивный, иногда даже через чур, но в то же время до боли добрый и заботливый. Не многие видели в нем эту черту, да и как тут увидишь - он постоянно один где-нибудь подальше от других. Но только не от Иисуса. С ним он теперь стал ближе во многих понятиях. Много времени они проводили в тишине, смотря друг на друга, но даже тогда они будто разговаривали, обменивались всем, что наболело или радует. Больше времени они проводили и за пределами стен. Постоянно выходя за них и ища что-нибудь, что нужно для общин, Дерил был готов ценою своей жизни защищать его, Иисуса, от всего, что грозило его безопасности. Ровиа это прекрасно понимал и чем-то ему это нравилось. Жаль, что он не мог ответить этим взаимно - Дерил постоянно говорит, что может и сам о себе позаботиться. А на вопрос Пола "Тогда почему защищаешь меня, ведь я тоже так могу" реднек хмыкал и говорил смотреть по сторонам, а не "языком чесать". И даже тогда, на неоднозначный ответ, Пол улыбался и шагал за Дерилом. Это нравилось Иисусу в нем - загадочность. Он как головоломка с ответом на все твои вопросы внутри, стоит лишь разгадать, подбирая правильные ключи, и ты узнаешь все, что хотел. Так и с Дерилом. Иисус все также пытается найти эти самые ключи, а когда находит сразу же использует и получает что-то новенькое об это человеке, близясь к самой сути на еще один мелкий шаг. За всеми этими размышлениями, шумом горячей воды, стекающей по длинным волосами и дальше, по спине, Иисус не сразу услышал щелчок дверной ручки. Кто-то открыл и, спустя пару секунд, закрыл дверь. Было сразу понятно - этот кое-кто не хочет чтобы его заметили. Затем было слышно шуршание одежды, чьи-то тяжелые шаги, хорошо слышимые из-за кафельного пола. Звуки внезапно прекратились, наступила тишина, нарушаемая встревоженным дыханием Иисуса и шумом душа. Перед Полом висела шторка, сквозь которую можно было уловить едва видимый силуэт человека или предмета, поэтому Пол внимательно вгляделся в нее и сразу увидел до боли знакомую фигуру - высокая, с широкими плечами и со свисающими волосами. Пол шумно выдохнул через нос, схватил край шторки, немного отодвигая ее, но не показываясь полностью и громко спросил, перекрикивая шум воды: - Ты что здесь делаешь? Дерил будто удивившись тому, что в ванной все это время был Иисус, вопросительно посмотрел на него. - Не смотри на меня, будто не ожидал этого. - Иисус еще внимательнее посмотрел на Дерила, осматривая с ног до головы на наличие ран и ушибов. Вроде цел. - Зачем ты пришел? - Гм, - промычал Дерил, потупив взгляд в плитку, будто на ней великолепная картина. Иисус заметил этот бледный румянец на щеках Дерила, который появился далеко не из-за высокой влажности в ванной комнате. Губы Ровиа расплылись в понимающей улыбке и он хмыкнул. Отпустив шторку, Иисус решил подумать над ответом. За все время проведенное вместе, он ни разу не думал о какой-то большей близости, чем у них уже имелась. Да и Пол не хотел с этим спешить, а Дерилу, по всей видимости, и так было хорошо. Поэтому сейчас, в этой ситуации, когда Дерил открыто дает понять о своем желании, Иисус не знает, что ему делать. Большего времени на раздумья у Пола не осталось, так как сзади к нему бесшумно подошли, положили руки на талию и сжали ее до сладостной боли, а на ухо прошептали: - Долго думаешь, Ровиа. - Басовитый голос Дерила был как ром для ушей Иисуса. Внутри него все сжалось от непосредственной близости. Диксон умел доводить до безумия этого безумно влюбившегося парня. Иисус немного удивился такому повороту событий. Он даже хотел сказать " Я не успел подумать, а ты уже здесь!" , но решил сдержаться, ожидая дальнейших его действий. Дерил вообще не видел этой грани - между ним и твоим личным пространством. Он с легкостью мог положить свою руку на тебя во сне и начать ворчать, если захочешь ее убрать. А мог сесть вплотную к тебе, даже если на диване полно места. Но большее удивление доставило Иисусу то, что Дерил назвал его по фамилии впервые с того момента как они встретились. Иисус вообще очень часто слышал от него " Эй, застранец" или " Эй, Иисус", но никак не "Ровиа". С чего такая галантность Пол не мог понять, да и он вообще считал, что его имя и фамилия давно забыты, будто бы их и не было. - Ты впервые назвал меня по фамилии. - Тихо сказал Иисус с долей вопроса. - Опять ты не на то обращаешь внимание. - Дерил чуть сильнее сжал талию Ровиа и прислонил к стене. Иисус инстинктивно выставил вперед руки и уперся на них. От накатывающего возбуждения он до крови закусил губу. Его нельзя было назвать любителем боли в сексе, но в такой ситуации, будучи прижатым к стене с крепко сжимающими талию руками, он не мог не возбудиться. Дерил жался к нему еще сильнее, целуя облепленную длинными волосами шею. Иногда он слишком сильно впивался в нее губами, от чего Ровиа тихо ойкал. Это еще сильнее распыляло Дерила. Руки все также впивались в худые бока парня, обещая оставить после себя пару синяков. Спина Пола была бледная и гладкая и Дерилу не терпелось оставить на ней своеобразные метки того, что этот парень принадлежит только ему и никому больше. На шее и плечах уже виднелись маленькие синяки, которые вскоре не уйдут от любопытных взглядов окружающих. Но для Иисуса и Дерила это не имело никакого значения. Сейчас они были одни в этой ванне, находясь друг от друга в миллиметрах и это их заботило куда больше, чем пытливые взгляды по-большинству незнакомых людей. Очнувшись от нахлынувшего наслаждения, Иисус вдруг понял, что что-то не так. - Боже, Дерил, ты хотя бы разделся, что ли. - Со смешком выдал Ровиа, смотря на него из-за плеча. Румянец на щеках Дерила вспыхнул еще сильнее и отчетливее. На нем была темная рубашка, которая, намокнув, облегала все его сильное тело, и потертые джинсы, которые потемнели от воды. - Так не терпелось? - с легкой издевкой спросил Иисус. - Завали, Ровиа. - Прошипел Дерил и, стараясь не смотреть в глаза Иисусу, попятился из ванны. Не стоит пытаться помочь ему. Солнечные лучи пробивались сквозь облака и освещали каждый уголок Хиллтопа своим золотистым светом. В нем все казалось оранжевым и каким-то теплым. Волосы Дерила светились вокруг него золотым нимбом, а уставшее лицо уходило в тень, в которой выделялись разве что ясные голубые глаза. Не без того загоревшие руки Дерила выглядели медными. Он сидел в сгорбленной позе, в правой руке нож, в левой мусат. Ударяя ножом по нему, раздавался металлический звон, а затем скрежет. Дерил делал это монотонно - ударял, проводил, убирал - и так снова и снова, не считая времени. Он уже потерялся в нем, не знал какой час, сколько их вообще прошло. Диксон только вернулся из Святилища, разбитый и потерянный, но не сломленный, как изначально задумывалось. Но, возможно, если бы он провел там еще на несколько дней больше, Дерил бы и сломался... Сейчас он сидел на ступеньках медицинского трейлера ожидая Харлана для перевязки раны на плече и точил нож, будто это занятие его расслабляет. На самом же деле его голова гудела от всего, что произошло и происходит. Когда он размозжил голову Толстого Джо той металлической палкой, он ощутил гадкий укол вины - Дерил был похож на Нигана. В основном тем, что также, фактически безосновательно и безжалостно, сравнял голову парня с землей. Как это было с Эйбом* и Гленном... Нож застыл в паре сантиметров от мусата. Чувство вины за смерть Гленна поедала Дерила изнутри, как опухоль, а подойти к Мегги он никак не мог, за что неоднократно корил себя - за трусость, хотя трусом и не был вовсе. Заметив эту перемену в монотонном занятии, наблюдавший за Дерилом Иисус, подошел к нему со сложенными на груди руками. Видеть такого реднека было выше его сил. Он чувствовал, что должен что-то сделать. - Хочешь поговорить об этом? - спросил Иисус, старательно вкладывая в слова свое беспокойствие и просьбу. Он знал, что Дерилу нужно поговорить, знал, но все, что мог сделать - попросить, заранее зная ответ и ответ этот: - Не твое дело. Иисус сдавленно выдохнул и сел рядом с реднеком на ступеньку. Дерил бросил на него мимолетный взгляд, но ворчать не стал, а просто отложил нож и мусат в сторону. - Знаешь, а ведь мы похожи. - Начал Иисус. - Нихера подобного. - Буркнул Дерил и отвернулся от него. - А вот и хера. - Усмехнулся Ровиа и посмотрел на Дерила. Тот еще сильнее сузил глаза и хмыкнул. - Мы все что-то потеряли, в той или иной мере, и чувствуем за это вину. - Это не делает нас похожими. - возразил Дерил и качнул головой. - Возможно, но я также как и ты терял что-то, вернее, кого-то очень дорогого. Не правда ли? - С грустью произнес Иисус и печально улыбнулся. В глазах появился блеск, но не от того, что на него светило солнце. Сердце Дерила вдруг укололо будто бы иглой, заставив легкие на секунду прекратить работать. Видеть всегда счастливого и улыбающегося Иисуса, говорящего о потерях со слезами на глазах, это нечто... до боли ужасное. Радостные люди могут очень сильно страдать - как говориться. - Ее ведь звали Бет, а твоего брата Мерл, так ведь? При упоминании этих имен Дерил напрягся всем телом. В горле внезапно пересохло . Уж о чем-о чем, а об этом Дерил вспоминать не хотел. Вспоминать боль от утраты этих людей до сих пор для него болезненно. - Откуда ты... знаешь их? - охрипшим голосом спросил Дерил, глядя на Иисуса стеклянными глазами. - Чаевничали с Мегги. Она милая девушка, - Кивнул Пол. - Бет была ее сестрой, не знаю даже какой ужас она перенесла. Потерять семью, отца, ее, а потом еще и мужа... Она сильная, сильнее, чем думает. - Продолжил Иисус тихим голосом. - Зачем ты пришел? - Резко спросил Дерил. В его голосе слышался металл. - Я... хотел помочь, поговорить... - растерялся Иисус. Его взгляд стал немного испуганным. - Разговорами? Серьезно? - Дерил уже собирался уйти - привстал со ступенек, прихватив нож и мусат - но в последнюю секунду на его плечо легла рука и послышался тихий голос Иисуса. - Ты не обязательно терпеть вину за кого бы то ни было. Если хочешь, а я знаю, что хочешь, выговорись. Скрывая это дерьмо внутри, лишь отравляешь себя, по себе знаю... Я просто пытался помочь. Прости. - Иисус тоже встал, убрал руку с плеча Дерила и начал уходить. - Нет, это ты меня прости. Повел себя как всегда. Предлагают помощь, а я нахер посылаю. - Сказал Дерил. Иисус остановился как вкопанный. Весьма неожиданно слышать такие слова от реднека. Но в тоже время это обрадовало Ровиа. Тогда он обернулся всем телом, посмотрел Дерилу прямо в глаза и кивнул, сказав: - Предлагаю поговорить сегодня вечером за чашечкой чая. - Улыбнулся Иисус, показывая жест будто отпивает из чашки, и пошел дальше по своим делам. За него слишком часто приходиться переживать. Дерил по своей натуре человек-одиночка, предпочитающий абстрагироваться от людей. он всегда находит укромный угол в комнате или дома и тихо сидит там, надеясь, что его не заметят. Еще тогда, в детстве, когда он остался в лесу совсем один, Дерил начал привыкать к жизни одиночки. Да и в доме на него не особо обращали внимание, только если он очень был нужен. Мерл был человеком, заменившим ему и отца, и, отчасти, мать. Учил его всему чему можно и нельзя. Прививал стереотипы и пытался вбить ему свое мышление. Диксон привязался к нему как к лидеру в любой компании. И вот, в один момент, его не стало. Дерил еще долго думал об этом, абстрагировавшись от людей пуще прежнего. Когда они покинули Терминус и скитались по дороге и лесу в поисках еды и, прежде всего, воды, тогда он не спал и следил за всем, что происходит вокруг. Будто он один и никто другой не сможет защитить этих людей. Дерил, как ночной дозор, следил за всем вокруг не смыкая глаза и не давая себе уснуть. "Где гарантия, что нас не расстреляют или просто не сожрут?" - постоянно отвечал Дерил, если его спрашивали почему он не спит по ночам. Таков Дерил Диксон. Не сомкнет и глаза, пока не удостоверится, что все и всё в порядке. Он как тот вид котов, которые не уснут пока хозяин не уснет. Группа Рика пережила не самые лучшие времена, и времена эти заставляли их проводить бессонные ночи, ничего не есть, и когда появился этот оазис, утопия в виде Александрии где все так хорошо, они так и не смогли поменять свой образ жизни, по крайней мере, не все из них. И вот сейчас, живя в Хиллтопе, Дерил не изменяет этому образу жизни. Все также не спит по ночам, все также уходит куда-то зачем-то, а по возвращению обратно ловит взгляд Иисуса от которого хочется выть, извиняться и обнимать этого парня до конца жизни за то, что он есть, утешать, потому что ему приходиться жить с таким как Дерил. Иисус волновался. Трепал по ночам одеяло, думая о том, куда ушел реднек в три часа ночи, не оставив и сраной записки. За окном темно, хоть глаз выколи, а он уходит неизвестно куда. Это бесило и беспокоило Иисуса одновременно. Каждый раз, просыпаясь в холодной постели совершенно один, его начинал душить леденящий страх - а что если, не вернется? Что если, в этот день что-то пойдет не по плану? Дальше этого представить себя и свою жизнь Иисус не мог. Потерять Дерила, значит потерять часть себя, отколоть кусочек души и кинуть далеко от себя, чтобы потом не найти, ведь если найдешь - умрешь от боли утраты. Если провести параллель с Гарри Поттером, то Дерил был нечто вроде крестража для Пола и если бы его уничтожили, то он бы почувствовал как частичка его души просто исчезает, отмирает, оставляя после себя леденящую пустоту, от холода которой никуда не уйти. И все это сваливалось на голову Иисусу каждую такую ночь, коих было далеко не мало. Этот страх, обреченность, незнание что делать и как жить, будто тебя заперли в пустой комнате, перекрыли все контакты с внешним миром и ты не знаешь как там люди, мир. Тогда Пол зарывался руками в свои волосы, часто-часто дышал и качался вперед-назад на постели, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце и вообще себя. Слишком велика потеря, слишком. Когда Мегги не спала, она замечала открытую дверь комнаты Ровиа и горящий в ней свет. Она заходила и видела нервного Иисуса, теребящего край его рубашки, который стоит перед окном и смотрит сквозь него. Мегги знала, что он ищет там взглядом. Она подходила и спрашивала как он. Иисус поворачивался, добродушно улыбался, но лицо его было блестящим от слез. Тогда Мегги обнимала его и говорила, что Дерил вернется, всегда возвращается. Далее, Пол не спал до рассвета, ожидая появления реднека. Открылись ворота. На горизонте показалась одинокая фигура. Иисус резко прекратил очищать свой нож от крови ходячих и устремил свой взгляд туда. Человек приближался и сердце его пропустило удар, как если бы он пропустил ступеньку на лестнице. Дерил шел придерживая на плече арбалет. В другой его руке была связка с какими-то зверьками. Иисус положил свой нож за пояс, глубоко вдохнул прохладный утренний воздух и подошел к Дерилу. Тот посмотрел на него и уже собирался открыться для объятий, как Пол занес свою руку, сжатую в кулак, и ударил реднека прямо в скулу. Глаза его сверкали яростью и болью, но он знает, так надо. А затем поймал на себе взгляды - удивленные и непонимающие - услышал это внезапно воцарившееся молчание и стоял, осматривая людей. Затем развернулся и ушел в дом, хлопнув дверью. Дерил стоял пораженный еще пару секунд, затем поднес ладонь к скуле и ощупал ушиб. "Вроде мелкий, а сил, хоть отбавляй," - думает Дерил. Затем к нему пришло осознание того, что же все-таки случилось. Думать долго не пришлось. Зная нервозность мальца, как он печется о нем, когда тот уходит за стены, все это сразу же давало понимание. Опять он виноват. Всегда был виноват. Дерил зашел в дом и сразу же поднялся на второй этаж, прошел пару метров и вот, перед ним дверь, которая чуть приоткрыта. Из-за нее слышно тихое бормотание Пола. "Ну, хоть не молчит," - подумал Дерил. Обычно, если Пол молчит, то дело хуже некуда. Диксон взялся за ручку двери и медленно потянул на себя. Она слегка скрипнула и Иисус резко отвернулся от окна, кидая на Дерила злобный взгляд. Светящее в окно солнце создавало впечатление, будто волосы Ровиа были сделаны из золота. Он стоял напротив окна, покусывая большой палец на руке, а другая, левая, ее подпирала. Брови сведены к переносице, взгляд острый, направленный на Дерила. Тот ежится под ним и медленно, осторожно проходит в комнату. Внутри пахнет деревом и стиральным порошком - Иисус вечно стирает свои и дериловы вещи, а деревянная мебель нагревается под жарким солнцем, что создает такой запах. Дерил опускает взгляд на свои руки, переминается с ноги на ногу. Скула еще болела от незабытого удара. Все это время Пол смотрит на него неотрывно, будто учитель, отчитывающий ученика, за то, что тот не сделал домашней работы. - Мне нужно было тебе сразу все объяснить. Прости. - прервал тишину Дерил, устремив глаза на Пола, но Иисус вскинул руку и начал подходить к нему. - Прости? Прости? Я уже которую неделю просыпаюсь среди ночи один, совершенно один. На улице темень, тебя нет, хер знает куда унесло и вернешься ли вообще. - Голос Иисуса стал переходить в шепот. - Да ты вообще представляешь, что я чувствую, когда думаю, что ты где-то там, в лесу ли, лежишь мертвый, а я здесь, ничего не делаю и не знаю. А может тебя снова Спасители забрали? - Иисус на секунду остановился, глубоко вздохнул. - После всего, что произошло и понимая, в какой мы ситуации, понимая, что следующий день может статься последним, я не могу вот так тебя отпустить. Не могу так жить. Сейчас каждый человек на счету, каждый важен, а ты уходишь никому ничего не говоря. Какого черта, Дерил? Диксон выдержал взгляд Пола и ужаснулся. Лицо того исказилось будто от ужасной боли, зеленые глаза стали больше в два раза и наполнились жалостью. У Дерила перехватило дыхание от внезапного укола вины. - Я знаю, что поступаю неправильно, но по другому не могу. Не думаю, что когда-нибудь смогу иначе. По ночам не спиться, ибо всегда думаю о ходячих, будто они вокруг и... Просто хочу чтобы все были в безопасности, ты был в безопасности. - Дерил, открою секрет - у нас стоят люди в дозоре круглые сутки. - Сказал Иисус, немного смягчившись. - Знаю, но не могу довериться им. Не могу доверить им наши и твою жизнь. Иисус усмехнулся уголком губ и вкрадчиво произнес: - Тогда я буду запирать дверь, а ключ от нее себе в трусы прятать. - Усмехнулся Иисус и подошел ближе. Увидев проявляющийся синяк на скуле у Дерила, он встревожился. - Больно, да? Прости за удар. Просто я был так зол на тебя... - Все нормально, я сам напросился. Да и похуже бывало. Иисус будто просиял в лице, скромно улыбнулся, поднялся на цыпочки и, обняв Дерила за шею, мягко поцеловал. На самом деле, этот человек очень заботливый. Что обычно случается, если прогуляться под дождем? Если вы имеете не особо сильный иммунитет и вы очень везучий, в кавычках, то, скорее всего, заболеете. А если вы, как и Иисус, любите посидеть под дождем с мыслями о потерянном прошлом, то вероятность заболеть возрастает. Пол только закончил начищать свой нож от багровой крови ходячих, как вдруг вспомнил отрывки из прошлой жизни. Ему внезапно ударило в голову вспомнить своих потерянных друзей, половину из которых он просто не нашел, пока вокруг происходил пиздец. Другие умирали в его руках, глядя на него разочарованным взглядом, вперемешку со страхом и болью. Иисусу не хотелось чтобы все пошло таким ходом, не хотелось видеть этого и уж тем более осознавать, но он будто ощущал эту обязанность проводить друзей в последний путь. И пускай потом он подолгу не выходил из дома, не ел и отказывался от сна, но по крайней мере выполнил последнее данное обещание - быть с друзьями до конца. Да, Пол находил новых друзей, общины и даже Алекса, с которым, до какого-то момента, состоял в романтических отношениях. Затем встретил Дерила и все пошло кувырком, будто он был способен заново переписать саму сущность Иисуса. И вот, еще более нервозный и ценящий имеющееся, Иисус сидит на влажном от прошедшего тумана, деревянном полу и смотрит пронзительно зелеными глазами на хмурое небо. Вокруг него на километры простирается лес, позади Хиллтоп, а впереди много неизведанного. Он сидит на вышке у стены и окидывает внимательным взглядом пространство перед ним. Он видит темно-зеленый лес, грунтовую дорогу ведущую в него, островки асфальтовой дороги и бескрайнее небо, затянутое серыми облаками. Чем дальше смотришь, тем темнее горизонт. Иисус сидел подобрав под себя ноги и положив локти на колени. Голова откинута назад и он смотрит на небо, на это счастливое небо. Ему хорошо там, наверху, не участвует в этом мракобесии, - думает Иисус, улыбается и вдыхает прохладный воздух. Хоть какое-то умиротворение в этом безумном, новом мире. Было бы всегда так спокойно, Иисус бы поблагодарил Господа Бога, а так и не за что, разве что за оставленную жизнь, которую бы с радостью променял на безопасность до конца жизней дорогих ему людей, коих было и так мало. На улице потемнело и стало как-то душно. Полу же абсолютно все равно, сегодня он чувствовал эту потребность остаться на открытом пространстве, пускай даже и под дождем. Еще более темное небо будто начало сокрушаться над ним, плача чистыми, как слеза, каплями дождя. Сначала они падали редко, иногда попадая Ровиа в глаза, из-за чего длинные ресницы намокали и походили на паучьи лапки. Он смахивал единичные капли с лица и продолжал смотреть вокруг. Слышалась дробь этих каплей, как если бы где-то вдалеке приближалась армия во главе барабанщиков. Звук постепенно нарастал, усиливался, превращаясь в откровенный шум. А Иисус все также сидел на вышке, не переставая улыбаться таким простым вещам - лесу, небу, облакам и дождю - которые в простоте своей скрывали нечто важное, доселе неизвестное ему. Дождь стал сильнее и теперь вся одежда и волосы Пола вымокли насквозь. Стало прохладнее, но он и не дернулся. Люди начали расходиться по домам, оставляя незаконченные дела. Только Эрл остался в мастерской, под навесом, и продолжал что-то ковать. Звон металла об металл разрезал монотонный шум дождя, отдаваясь эхом в ушах Иисуса. "И пусть дождь смоет горе вчерашнего дня," - пронеслось в голове Ровиа. Он и сам не понял, откуда знал эту фразу. Снизу послышлся громкий голос Дерила, от внезапности которого Иисус вздрогнул. - Ты что там делаешь, дурень? Слезай и иди домой! - Мне и здесь хорошо. - Запротестовал Ровиа и отвернулся от Дерила. Тот махнул рукой и полез к Иисусу на вышку по длинной лестнице. - Эй! Ты чего? - Того, уж если болеть, то болеть вместе. - Подчеркнуто сказал Дерил и, поднявшись по последней ступеньке, уселся рядом с Иисусом. Тот вопросительно выгнул бровь и откинулся на локти, вытянув ноги вперед. Вскоре, на горизонте показалось солнце, осветившие своими лучами все небо и разогнав все хмурые тучи. Запели птицы в лесу и застрекотали цикады вокруг. Хиллтоп начал снова наполняться различными звуками - голосами, смехом. На следующий день Иисус благополучно заболел. Дерил же напротив, был здоров и жутко злился на Ровиа за то, что тот не хотел слезать с вышки, а так и остался сидеть там под дождем целый час. Теперь Пол лежал под ворохом одеял, с намотанным шерстяным шарфом вокруг горла и кружкой горячего чая в руках. Так продолжалось уже несколько дней и каждый из них Дерил проводил с Иисусом как сторожевой пес. Постоянно приносил ему темный чай с лимоном и медом, лекарства и книги из библиотеки, которая была не очень большой. Почти все книги, находящиеся в доме, были на полках в кабинете Грегори, из-за чего Дерил с ним постоянно препирался. - Я запрещаю тебе брать мои книги, с моих полок, из моего кабинета, в моем доме! - Кричал Грегори и пытался встать на пути у Дерила. Тот возвышался над ним, злобно сверкая глазами. - Да мне похер. - Бормотал Дерил, пока искал нужную книгу. - Тем более, дом не ваш, а государства и не надо списывать его со счетов, даже если вокруг такой пиздец. - Добавил он, когда найдя нужное направился к двери. Придя обратно в комнату Иисуса, он опять заставал его сидящим перед открытым окном. - Издеваешься? - Хмуро спросил Дерил и подошел к нему. - Больному нужен свежий воздух. - Весело ответил Ровиа и прикрыл глаза, когда на него подул прохладный ветерок, больше похожий на сквозняк. Тогда Дерил захлопнул окно, пихнул Иисусу книгу и начал подталкивать его к кровати. - Больному нужен свежий воздух! - смеялся Пол, падая на кровать. Диксон накрыл его одеялами, подоткнув их под парня, и сел в стоящее рядом кресло. - Ты его получишь когда хоть немного подлечишься. - Больным всегда нужно проветривание в комнате. - Да, но не когда больной сидит на сквозняке, прилипши к окну. - С чего такая забота? - Вдруг спросил Ровиа, ухмыльнувшись уголком губ. - Ни с чего, просто не хочу, чтобы ты свалился с осложнениями похуже простуды. - Я и не свалюсь, я же Иисус. - Пытался пошутить Ровиа, но увидев пристальный взгляд Дерила, сразу понял, что это была не лучшая шутка. "Опять лишенного ляпнул," - подумал он и смутился еще сильнее. Затем он обратил внимание на книгу в руках. - Спасибо, кстати. Иисус уже начал листать страницы в поисках нужной главы, как Дерил тихим голосом спросил: - Хаксли? - Ну да, "О дивный новый мир", - театрально провозгласил Иисус. - Так и не дочитал, хотя немного оставалось, показалась странной. - Нормальная. - Что? - Нормальная книга. - Ты читал ее? - Искренне изумился Пол. Дерил немного помолчал, а потом ответил: - Давно, в школе еще. - Значит, интересная. - Я этого не говорил. - Не интересная значит? - Кому как. Наш учитель литературы сох по ней. Иисус усмехнулся и наконец открыл нужную главу. Она была последней. Из-за дикости происходящего в предыдущих главах, Пол бросил читать эту книгу, но сейчас решил собраться и узнать, чем же все-таки закончится эта сатирическая история, так хорошо высмеивающая реальность, которой больше нет и не будет. Так что он поудобнее устроился на постели и с головой ушел в чтение до вечера. Дерил также сидел и наблюдал за ним, изредка отвлекаясь на мимолетные дела и снова возвращаясь. А когда Иисус дочитал книгу и уснул с ней в руках, Диксон отложил ее на прикроватную тумбочку, убрал светлые пряди волос, упавшие на лицо Пола и, поправив одела с подушками, Диксон взял эту же книгу и начал читать ее, пока солнце за окном совсем не исчезло.