За твоей спиной

Когда Кларк приходит в сознание, она успевает осознать все за доли секунд: холодный, скорее всего, сырой пол; пение птиц, судя по звукам, доносящимся из далека; рядом исходящее тепло, скорее всего, от костра. Девушка хмурит брови, все еще не рискуя открывать глаза, но ведь она не может пролежать здесь вечно, или пока друзья ее не найдут. Кларк открывает медленно глаза и щурится, когда лучи восходящего солнца проникают сквозь деревья, касаясь ее глаз. Кларк понимает, что она в какой-то пещере, увидев буквально перед глазами лес. Еще через секунды девушка оглядывает себя и пещеру. Блондинка не связана. Она может спокойно покинуть это место, но что-то ей мешает. Кларк почти на автомате поднимается с пола и начинает оценивать ситуацию и это место. Пещера небольшая, все, что имеется в ней, это какая-то сумка и почти догоревший костер. Она не понимает, что происходит, пока перед ее глазами не появляется тень. Девушка застывает спиной к выходу, лишь наблюдая за тем, как на полу и камнях отражается чей-то теневой силуэт. Гриффин напрягается почти сразу, но не решается идти в атаку. Она лишь продолжает стоять спиной к человеку позади нее. Тень делает первые шаги к Кларк, но не говорит ни слова, а Кларк не спрашивает. Блондинка не понимает, почему она не двигается и почему позволяет человеку приближаться к ней. Шаги незнакомца медленные, осторожные, тихие и грациозные. Кларк сжимает свои ладони в кулаки, готовясь в любой момент к обороне, если это потребуется, но мысль о том, что этот человек не убил ее и даже не держал силой, говорит лишь о том, что он не хочет ее смерти, может, даже напротив… Шаг, еще один и еще, и теперь тело позади Кларк так близко, что она вновь начинает ощущать спокойное дыхание позади себя. Тень не действует. А Кларк лишь наблюдает за силуэтом тени, которая отражается на камнях пещеры. Человек в капюшоне, судя по грубым очертаниям его тени, со снаряжением, мечами. Этот человек опасен и если захочет, то за доли секунд перережет Кларк глотку. Девушка ощущает это почти физически. Гриффин смотрит на тень, а после поворачивает голову немного в сторону, немного неуверенно, пытаясь увидеть человека боковым зрением. — Кто ты? — наконец-то прошептала Кларк, даже ужасаясь, как сильно ее голос дрожит. Она определенно не испытывала этого слишком давно. И когда блондинка почувствовала прикосновение к своей шее, она осознала, как сильно забилось ее сердце. Некая дрожь окутала ее, и она, напрягшись, позволила незнакомцу касаться ее шеи. Рука на ее горле легонько сжимается, и Кларк думает, что сейчас он снова отключит ее, поэтому блондинка, поджав губы, резко хватает незнакомца за запястье, и выкручивает его так, что в секунды оказывается лицом к нему. Кларк мысленно чертыхнулась, когда поняла, что не видит его лица, потому что оно теряется в тени восходящего солнца. — Кто ты? — уже практически прорычала эти слова Кларк, возвращая себе ровное дыхание. Она смотрит в упор на тень незнакомца, но не решается подойти чуть ближе, а человек вздымает подбородок чуть выше, и Кларк клянется, что едва ли видит глаза. Они почти не видны, скорее всего, из-за боевого раскраса на глазах. Но почему это кажется таким знакомым… Человек закрывает глаза на мгновение, а после, открыв их, тянется рукой к своей повязке. И в этот момент, Кларк, кажется, перестала дышать. Она просто молча, не двигаясь, смотрела за действиями незнакомца. Человек одним движением срывает повязку, опуская голову, а после его руки касаются капюшона, и Кларк сразу же сделала маленький шаг навстречу, чтобы лучше видеть его лицо. Капюшон снимается, и в этот момент сердце Кларк отдало таким сильным ударом по рёбрам, что на мгновение начало темнеть в глазах, и она уверена, что солнце ослепило ее. Когда голова человека поднимается, его взгляд встречается с глазами Кларк, все меняется… Единственное, что смогла выдавить Кларк — это протяжный скулеж, больше напоминающий тихий вой. Она закрыла рот рукой и стала отступать назад, мелко, почти спотыкаясь о собственные ноги. Кларк начинает качать головой, не веря тому, что видит. Она уверена, это солнце ослепило ее. Ей мерещится, этого не должно быть. Это галлюцинация, никак иначе. Кларк почти не замечает, как падает на колени, а тень сразу же подрывается к ней, подбегая, но Кларк продолжает качать головой, позволяя слезам идти. Она толкается ногами, ползя к стене, и продолжает выть. — О, Господи, — почти сквозь свой тихий вой шепчет Кларк, прижимаясь спиной к холодной стене. — О, Господи, — снова шепчет она, а ее руки начинают дрожать. Она вся дрожит. Тень садится на колени перед Кларк, и заботливые руки обхватывают лицо девушки в свои ладони, заставляя посмотреть точно в глаза. Кларк тут же обнимает руки на ее щеках, сжимая так сильно, будто этого больше не будет. Будто это сон, и все исчезнет, если она отпустит. — Посмотри на меня, Кларк, — и Кларк снова начинает рыдать, когда слышит этот голос. Ей не мерещится. Это по-настоящему: эти глаза настоящие, этот голос настоящий, это тепло настоящее. — Я здесь, слышишь? Я с тобой, — снова этот голос. Нежный, тихий, любящий и заботливый. — Лекса… — срывается с губ Кларк тихий шепот. Руки блондинки так дрожат, но она тянется ими к лицу девушки, желая ощутить её. И в этот момент Лекса закрывает глаза, позволяя Кларк прикоснуться к ней. Брюнетка прислоняется лбом ко лбу Кларк, продолжая поглаживать ее по лицу, утешая. — Я здесь, — снова повторяет Лекса, тихо шепча. Она повторяет эти слова, чтобы Кларк поняла, осознала, что это реальность. Что это не мираж, не сон и не галлюцинация. Она повторяет это каждый раз. Лекса целует Кларк в висок, и блондинка зажмуривается. Кларк обхватывает Лексу и обнимает ее. Обнимает так сильно, что руки продолжают мелко дрожать, сжимая в руках ткань одеяния брюнетки. И Лекса обнимает в ответ, продолжая шептать, что она здесь. Лекса отстраняется от Кларк совсем на чуть-чуть, но лишь для того, чтобы посмотреть в ее голубые, заплаканные глаза. Она слабо улыбается ей, вытирая ее щеки, поглаживая по лицу, волосам. — Я не думала, что ты такая плакса, — эти слова прозвучали так нежно, с улыбкой, но Кларк снова начала плакать, переставая контролировать слезы. И тогда Лекса целует ее. Их губы встречаются, и брюнетка ощущает вкус соленых слез на своих губах. Она целует Кларк снова и снова, потому что так сильно скучала по этому. Она была уверена, что больше никогда не почувствует эти губы на своих собственных. Кларк плачет за все сразу. Она плачет потому, что впервые за все это время впервые обрела надежду. Она обрела утерянную любовь, она поняла, что еще есть, за что бороться. Что ничего не кончено, и еще можно жить. Она плачет за все… Она плачет потому, что заслужила это право. Лекса отстраняется от Кларк и садится рядом с ней, облокачиваясь спиной о стену. Девушка берет руку блондинки в свою и, поцеловав ее, кладет себе на колени. — Как? — тихо спрашивает Кларк, смотря слепо перед собой, после того, как уняла слезы. Лекса закрыла глаза и откинула голову назад, погружаясь в свои воспоминания. Она без лишних слов знает, что именно хочет услышать Кларк. И она понимает ее. — В первый раз, когда я очнулась, я была, мягко говоря, в ужасе. Я оказалась в забытом богом месте, а меня окружали беженцы. Люди, которые, как потом выяснилось, отказались подчиняться новому Командующему. Люди, которые почувствовали опасность перемен. Я лишь помню, что меня окружали лекари. Много. Я теряла сознание ни один раз, не говоря уже о том, что была без сознания несколько суток. Брюнетка чувствует, как пальцы Кларк сжимают ее руку сильнее. Девушке больно слышать об этом, ведь именно тогда она переживала утрату Лексы. На ее глазах ее сердце перестало биться. — Твое сердце не билось. Оно не билось, — тихо шепчет девушка, качая головой. — Я была уверена, что мой конец пришел, но, очнувшись в очередной раз, я поняла, что мои раны начали затягиваться. Я чувствовала сильную боль во всем теле. На шее, на животе. Я не могла вставать. Они не сразу говорили со мной. Я спрашивала, где я, с кем я, кто они. Что происходит. Но они молчали. Шли недели, и наконец-то они стали говорить со мной. Они называли меня Командующей. — Их задача была спасти тебя, чтобы сохранить коалицию. Они верны тебе… — почти себе под нос прошептала Кларк, и Лекса слабо кивнула. — Они не позволили кремировать мое тело, не смотря на то, что я не подавала признаков жизни. Они забрали меня, — девушка хмурится, вспоминая слова одного из лидеров беженцев. — Их лекари подменили тела, и кремация произошла. А тем временем они перенесли меня в свое убежище. Знаешь, они верили в традиции. Они верили, что черная кровь священна, — Лекса посмотрела в глаза Кларк, и та понимающе кивнула. — Как он сказал, началась регенерация клеток, и тело начало функционировать. Будто произошла перезагрузка, знаешь? Они завели мое сердце, — Лекса каждый раз хмурится, вспоминая их разговор, потому что ей кажется это жутким, слышать о самой себе таким образом. Она умерла и снова ожила, ей казалось это тогда чем-то из ряда вон выходящим. Они говорили, как оперировали ее, заводили ее сердце. Будто отчитывались за каждые свои действия, а Лекса все не могла поверить в это. — Ваша кровь способна победить радиацию. Она способна на намного большее, чем ты думаешь, — объясняет Кларк, и Лекса кивает. — Когда мое тело было слабым, они дали мне таблетку… — Так ты оказалась в Городе света? — уточняет Кларк. — Да. Они видели в этом способ не только помочь спасти людей от Али, но и сохранить мою жизнь. Пока мое сознание было в городе света, тело спокойно регенерировало. Их задача была сохранять мое сознание. Но если бы я погибла в Городе света, я бы больше не вернулась, понимаешь? И когда ты выключила Али, я очнулась в своем теле. Еще бы немного… — Лекса вздыхает и опускает голову. Кларк сжимает ее руку, а второй касается щеки девушки, поворачивая ее лицо к себе. — Ты была мне так нужна, — тихо шепчет девушка, соприкасаясь лбом с ее, продолжая поглаживать по щеке. — Я была рядом. Все это время. Когда я оклемалась, я стала присматривать за вами, но риск раскрыться был велик и привёл бы к перевороту, который не нужен был Полису. Я была всегда рядом Кларк. Где была ты, была и я, — также тихо отвечает Лекса и целует Кларк в уголок губ. — Ты была моей тенью… — Сколько могла. Но когда рухнула Аркадия, я больше не могла быть в стороне. Я последовала за тобой и дальше. Я должна была убедиться, что с тобой все хорошо. Я знаю, как тебе тяжело, и я здесь, чтобы помочь тебе справиться… От этих слов Кларк всхлипывает. Ее сердце сжимается, и Лекса тут же ее обнимает, позволяя девушке не сдерживать своих чувств. Кларк утыкается носом в шею Лексы и позволяет слезам идти по ее щекам. — Прости меня… Лекса сразу понимает, за что именно Кларк просит прощение. — Не вини себя. Это не твоя вина, — тихо отвечает брюнетка, целуя Кларк волосы. — Ты сделала все, что могла. — Я не сберегла твое наследие. Я не сберегла детей, — от последних слов Кларк снова начинает выть. Ей больно от этого осознания, и ее голос теряется в собственных рыданиях. С глаз Лексы скатились первые слезы, и она зажмуривается, утыкаясь носом в волосы Кларк. Им обеим больно. Они так много потеряли, и они устали, вот только их битва еще не окончена. — Не вини себя. Ты сделала все, что могла… — Лекса берет лицо Кларк в свои ладони и заставляет ту посмотреть ей в глаза. — Наша битва не окончена, слышишь? Мы будем бороться и найдем способ, как спасти наших людей. Вместе. Я буду с тобой до последнего, — брюнетка целует Кларк в губы и зажмуривает глаза. Втягивает носом воздух и снова целует девушку, вплетая пальцы в ее белокурые волосы. — Я люблю тебя, — тихо прошептала Кларк в губы напротив, и взгляд Лексы сразу же поднялся в голубые глаза напротив. Лекса не верит в услышанное, ведь когда Кларк сказала эти слова в Городе света, она была убеждена, что девушка сказала их на прощание, и уж точно не была готова услышать их вновь. Лекса не сдерживает улыбку, поглаживая ладонью щеки Кларк. — Я тоже люблю тебя. Всегда любила и, — Кларк не дает Лексе договорить, накрывая ее губы своими. Кларк скучала. Она так сильно скучала по этим губам, по этому теплу. Сейчас она как никто другой верит, что надежда снова зарождается. — Нам скоро нужно идти, я уверена, твои люди обчесали весь лес в поисках тебя, — сквозь улыбку произносит Лекса, вытирая щеки Кларк. И Кларк не сдерживает улыбку. Теперь она знает, что не одна, и с ней человек, который разделит с ней бремя тяжелых решений. Разделит с ней судьбу будущего, каким бы оно ни было. Вместе – они перевернут этот мир…