59 вольт

Снейп сидел за кухонным столом и смотрел на фонарь освещающий угол улицы. Пальцы гладили поверхность стола, шероховатости восстанавливали в памяти прошлое горе жизни с отцом. Закрывая глаза, он мог услышать тяжелые шаги наверху и сдавленный шепот матери, безнадежное существование шевелилось под крышей и скатывалось в подвал, никаких попыток спасти свою душу. Этому бегству научила его мать, не видеть реальность, но тонуть в ней. Северус чувствовал себя сбившейся с курса маленькой лодкой, преодолевающей угрозу океана, осознающей бедственное положение, но отказавшейся от любых средств спасения. Он мог бы прочесть то письмо и взойти на палубу корабля, спастись. Пусть временное решение, пусть он позже вновь окажется за бортом, но сейчас почувствовать себя не один на один со стихией. Условности схватили за горло, прижали его ко дну лодки, не давая открыть рта. Поднявшись, Снейп направился за бумагой и пером. Вновь устроившись за столом, он принялся писать, обращение к Герою, письма для растопки камина. За час он исписал листов десять, мелкий почерк вился, в полутьме больное воображение строило из него картины и призраки. Обходясь без имен, мужчина обещал адресату никогда к нему не обращаться, не вступать в связь по любым средствам. Он писал, что хотел бы уехать из Англии, забрать Генри и воспитать его вне стен дома кошмаров. Теперь забота о мальчике станет для него первостепенной задачей и Герою нет места в его жизни. Эта весна ничего больше не значит и нет ей продолжения, противоестественные связи между учителем и учеником не могут теперь его интересовать, он должен стать примером. Только бы одно попросить у Героя – перестать улыбаться всем и каждому. От этой улыбки хочется взвыть и ударять кулаками о стены. Письмо было слишком длинным и предложения сменяли и повторяли друг друга. Если он не может уехать отсюда, увезти Генри, то Герой имеет право уйти из Магической Британии, покинуть своих обожателей. О чем он просит! Героя никто не отпустит, лучше уж он, Снейп, покинет опостылевшее общество. Тогда он шел на смерть, позволить себе одну радость перед вечным сном казалось такой блажью, но имеющей право на осуществление, а теперь он жив. Жив. Жив, среди руин, с переломанной душой. Ее не вылечит даже ребенок своими странными словами: индивидуальность, амбиции, радость. Ни одного знакомого слова Генри не произносит. Слова его обращаются в смертельные заклинания, настигающие Снейпа даже когда он уснет. Листы заполняли столешницу, желтея под светом фонаря. Снейп писал о проблемах со сном, ему теперь не нужно спать долго, он снова вернулся на войну. Два часа бесконечных метаний, а если они не встретятся в холодных коридорах, если он не придет к нему в Мунго. Конечно, Снейп требует изменить прошлое, никогда бы не видеть Героя, уехать как можно дальше, власть Темного Лорда не бесконечна. Или оставить все как есть, прошлое в прошлом, несколько будущих месяцев, может лет, заставят мужчину без боли слышать от Генри: дерзость, осознание, любовь. Рука зельевара тянется к исписанным листам, отшвыривает их дальше от себя, и тянет чистый лист. Он помнит слишком много, особенно того, чего не было и не будет. Он видит перед своими глазами Героя, тот вытирает влажные волосы полотенцем и, смеясь, говорит: «Призрачный город, Толпы в буром тумане зимней зари, Лондонский мост на веку повидал столь многих, Никогда не думал, что смерть унесла столь многих. В воздухе выдохи, краткие, редкие, Каждый под ноги смотрит, спешит В гору и вниз по Кинг-Уильям-стрит Туда, где Сент-Мери Вулнот часы отбивает С мертвым звуком на девятом ударе». Удивительно, что Герой вспоминает эти строки Элиота, преддверие его любимой части из «Бесплодной земли». Сны поражают его, заставляют подниматься среди ночи и уходить из дома. Насчет Генри он уже абсолютно спокоен, мальчик привык к новому дому, у него даже появился друг – такой же, как и сам ребенок, бродяжка. Дружелюбный щенок, осталась пара слов, и он притащит пса в дом. Благотворительность, его никак нельзя было в этом заподозрить. Снейп собрал листы вместе и пробежал глазами по последней строке своего письма: «Спасения мне ждать неоткуда, Герой. И тебе не стоит пытаться спасти меня. Сердце мое изранено и взгляд обреченный. Ты, как моя жизнь, ожидание смерти и спасения». ≈Осколки≈ Увидев лань, Поттер помчался не к патронусу, а в противоположную сторону. Отвернувшись от траектории пути лани, прислонившись к дереву, стоял Снейп. Гарри замер, наблюдая за его устало опустившимися плечами, за судорожным подрагиванием руки с палочкой. Наверное, мужчина почувствовал его взгляд и, широко распахнув глаза, повернулся к Гарри. − Какого черта, Поттер, − устало произнес он. − Директор, − Гарри на несколько шагов приблизился к мужчине. Слишком одиноко в холодном лесу выглядел Снейп и, неожиданно открыв в себе мужество, Поттер подлетел к мужчине и обхватил его за талию, прижимаясь к теплому плащу, он прятал лицо на груди директора. Сильные руки легли на плечи Гарри, намереваясь его оттолкнуть, но вот они передумали и еще сильнее притянули гриффиндорца к груди. − В озере меч, − прошептал мужчина в волосы юноши, − тебе нужно его вытащить. Как продвигаются ваши дела? − Мы почти у цели, − тихо засмеялся Гарри. Снейп смял куртку парня, сжав ладони в кулаки. − Не торопись, − сказал он, − у тебя еще есть время. Тебе нужно что-нибудь узнать? − О, нет, профессор, − Гарри поднял голову и заглянул в глаза мужчины, − я знаю достаточно. Нежность и сострадание болезненно переплетались в черных глазах, чтобы добавить в них веры, Гарри приподнялся на мыски и поцеловал своего бывшего профессора. На секунду хватка на его плечах ослабела, но потом Гарри еле выстоял под натиском мужчины. Подхватив гриффиндорца под голову, пропуская пальцы через пряди его жестких волос, мужчина начал игру, терзая губы Гарри, захватывая и прикусывая. Отрываясь на один выдох и вдох, Северус продолжал дразнить юношу, воздух раскалывался и снегом осыпался на плечи. − Вас ищет Уизли, − заметил мужчина, отстраняясь, − идите к озеру, Поттер. Собираясь возмутиться, Гарри приподнял руку, слова уже сложились и были готовы сорваться, но на лице Снейпа отразилось осознание и ужас. − Поттер, − прошипел он, отступая и вливаясь в волну аппарации.