London

            Это был один из тех дней, когда Кристофер Шистад волновался, как девчонка. Первый раз с ним такое было, когда он был в третьем классе и должен был ступить на сцену, со своими одноклассниками, и отыграть спектакль, поставленный их учительницей творческого развития. Первое публичное выступление далось ему даже больше, чем просто хорошо, именно тогда родители купили ему гору сладостей, которые Крис доедал еще несколько недель. Потом, как он помнит, волнение пробирало его до дрожи на баскетбольном соревновании, когда парень учился на втором курсе. Он тогда только-только познакомился со всей своей командой, ведь до этого старался не контактировать с кем-либо. Он просто ходил, стукал мяч об пол спортзала, изредка попадая мимо кольца, но зато прямиком кому-нибудь в лицо. В итоге, то соревнование осталось выиграно командой Шистада, а радости не было придела. Именно тогда шатен посчитал, что должен заниматься этим остаток своей жизни. Ведь только это, как показалось кареглазому, сможет сделать его счастливым. Самым сильным волнением, пожалуй, было то самое, когда он летел к Эве в Осло. В голове совершенно пусто, он даже не знал, как сможет пересечься с ней, кроме как в школе. Что он сможет сказать ей? Сможет ли сказать сразу? Будет снова играть апатичного паренька, который плевал на всех и на все? Его страх оказаться отвергнутым самым, пожалуй, нужным человеком, возрастал с каждым километром, приближающим его к Норвегии. Он дышал часто и тяжко, совершенно не понимая, почему эта девчонка вызывает у него такие чувства. Пожалуй, по-настоящему Кристофер понял только тогда, когда предложил ей уехать в Лондон. Он был готов сделать все, чтоб она не чувствовала той боли, чтоб ей дышалось легче. Он именно, что любил ее, а не играл. Сегодня ему предстоит самое важное событие в его жизни. Признаться по-честному, к этому Шистад готовился долго. Решался несколько раз, обдумывал все до малейших деталей, взвешивал все свои недостатки, практически не находя подобного в ней. Черт, для него Эва была идеальной девушкой. Не сказать, что ее внешность была похожа на внешность супермодели, что ее волосы были идеально ухожены или, к примеру, ее стиль одежды поистине модный и сногсшибательный. Как когда-то он заявлял, она устраивает его любой, даже в джинсах и кроссовках. Именно это и есть любовь — ты принимаешь человека таким, каков он. Со всеми его недостатками, не пытаясь перевоспитывать. Со всеми его предпочтениями, любя или ненавидя, но принимаешь, потому что ей это приятно. Совершенно не важно, каков человек снаружи. Присмотрись к его душе, может быть это именно то, что ты так долго ищешь...

***

            Эва не понимала, в какой мере они нуждаются в семейном ужине, когда Нура и Вильям заявили о подобном на сегодняшний день. Рыжая считает их поведение странным, но предпочитает молчать в тряпку, когда помогает Нуре с готовкой блюд. Вчера она и вправду заснула в районе четвертого часа вечера, когда Нуры в доме не было уже второй час. Мун долго думала над тем, чтоб спросить, почему подруга вернулась так поздно, да еще и с Вильямом. И вот, когда та перешла к нарезке огурцов, Эва решается: — Нура, не соизволишь ответить, почему ты и Вильям вчера вернулись домой вместе, в районе одиннадцати? — Достаточно спокойно спрашивает Мун, разрезая помидор напополам. Она стоит к голубоглазой спиной и, к счастью той самой, не видит ее испуганного ступора. — Я позвонила ему, когда была в магазине. Обсудила, что стоит купить в квартиру, а что нет. Он был не согласен с моим выбором и сказал, что приедет. Вот и прогуляли мы по всему магазину, пока тот не закрылся, — Усмехнувшись, выговорила Сатре, продолжая нарезать овощи. Черт, это такая тупая ложь, Нура! Эва лучше лгала своей матери, чем ты. — Тогда почему вы ничего не купили? — Интересуется Мун. Она-то понимает, что, скорее всего, вчера все были в доме у Шистада. Единственное, что она никак не может понять, — для чего? Неужели проводят с ним профилактические беседы? — Поругались опять. Ему не нравилось то, что я выбирала, а у меня наоборот. Вот и не смогли определиться, — Вообще, зная Магнуссона и Сатре в магазинах, в это и правда можно было поверить. Но Эва почувствовала что-то неладное еще вчера вечером, когда парочка вернулась домой, поэтому решилась доверяться своим ощущениям. — Ну ладно, — Пожимая плечами, проговаривает Эва и откладывает дольки помидора в тарелку. Сероглазая все еще не знает, в какой мере она нуждается в этом ужине, но продолжает помогать. Было бы совестно просто сидеть в соседней комнате, когда ее подруга варганит на кухне. Тем более, если бы не это — она бы сошла с ума от скуки.

***

            Стол был накрыт достаточно быстро, в четыре руки накрывать, как оказалось, очень даже эффективно. Вильям расхаживал по гостиной, зажигая ароматические свечи, благодаря чему комната заполнилась запахом яблок. Это был один из любимых ароматов у Сатре, который разделял с ней Магнуссон. И пусть Эве совершенно не нравился этот запах, но она сидела за столом, пережевывая приготовленный салат. Рыжая-то знает, как неприятно подруге будет получить ее нелестный отзыв о любимом запахе. — Эва, так я не понял, — Начинает рассуждать Вильям, разряжая эту гнетущую тишину, повисшую над ними около пятнадцати минут. — Ты ведь приехала сюда, когда не закончила третьего курса. Сказала, что закончишь тут... Так и что? — В первый месяц, как мы тут жили, я не поступала никуда. Потом, благодаря Шистаду, смогла окончить третий курс. Это, пожалуй, одно из тех вещей, за которые я ему благодарна. — А он... — Можно мы больше не будем о Крисе? — Даже не глядя на Вила, желающего задать вопрос, просит Эва, а кареглазый понимающе кивает. Нура лишь с неким подозрительным интересом поглядывает на часы. Мун сделала вид, будто совершенно не заметила, но снова не понимает, почему они ведут себя дико странно. Черт его побери, она ведь так и с ума сойти может! Тишина вновь взяла верх, оставались слышны лишь стуки вилок об тарелки и тихие звоны соприкасающихся бокалов Нуры и Вильяма. Мун чувствовала себя лишней в данной ситуации, в некоторой степени даже хотела убраться отсюда, оставив их наедине. Ей снова кажется, что она им мешает. Хотя, погодите, разве это чувство покидало ее здесь? Она хочет как-то начать диалог, уже открывает рот, чтоб выдать первую реплику, как вдруг в дверь раздается звонок. Все замирают, а Вильям и Нура как-то загадочно переглядываются. Из-за стола встает блондинка и шагает в коридор. Слышно, как она открыла дверь, а дальше совершенно ничегошеньки.             Только через пару секунд, блондинка вновь появляется в гостиной и выжидающе смотрит на Мун. Это продолжалось около тридцати секунд, пока Сатре не выговорила: — Там тебя требуют. — Сероглазая медленно встает из-за стола, выходя в коридор. Дверь открыта, а прямо в ее проеме стоит Шистад, запустив руки в карманы своей куртки. Он смотрит Мун прямо в глаза, вызывая на ее коже табун мурашек. Ей не хочется плакать, нет. Ей просто хочется ударить его по лицу. — И что тебе нужно? — Интересуется Мун, скрещивая руки на груди и смотря на парня довольно неприязненно. — Ты, — Проговаривает Шистад. — Мне нужно поговорить с тобой. Поехали?

***

            Наверняка кто-то посчитает Мун полной идиоткой, ведь она согласилась и поехала с Шистадом. Совершенно не зная, куда и для какой цели, просто согласилась. Не смотря на то, что они так драматично оборвали свои отношения, рыжая все равно садится на переднее сидение его авто, практически рефлекторно пристегиваясь. Шистад садится рядом, заводит машину и начинает куда-то отъезжать. Она сидит скованно, практически до боли сжимая колени. Нервно теребит пальцы правой руки, опустив ее в карман своей теплой куртки. Эва бы предпочла молчать, нежели говорить с ним сейчас. Уж слишком много злости внутри, а выплескивать все, когда он за рулем — не самая лучшая идея. Карие глаза даже не смотрели в ее сторону, придерживаясь какого-то заученного маршрута. Шатен тщательно рассматривал горизонт, когда они уже выехали за пределы города. Его сводила с ума эта тишина, но он боялся начать диалог первым. Она считает, что он изменил ей, о чем тут поговорить? Заявлять о своей невиновности, без заветного подарка, он не сможет именно сейчас. Зато, когда замечает нужный указатель и поворачивает налево, то сдержанно улыбается. Ждать и ему, и ей, не так уж долго. Машина останавливается у какого-то обрыва, открывающего вид на несколько поваленных деревьев. Но самым идеальным, как посчитала рыжая, выходя из машины, был вид на город. Эти огоньки, что постепенно гасли, завораживали Эву. Только Крис знает о том, что она часами может рассматривать подобное, дожидаясь, когда потухнет последний фонарик. Она невольно улыбается, когда оказывается наравне с ним, рассматривая город. Но... Для чего это? — И зачем все это? Мне кажется, мы все решили, — Произносит девушка, медленно убирая улыбку с лица. Но Мун так и не решается посмотреть в глаза Шистаду, продолжая рассматривать вечерний Лондон. — Ты решила, — Выдал Крис, искоса на нее посмотрев. — Я ничего не решал, дорогая. — Ты изменил мне, Крис. Думаешь, мы еще можем продолжать отношения? — Он закатывает глаза, поворачиваясь к ней всем телом и поворачивая ее за плечи. Она нехотя, но поднимает свои глаза на него, рассматривая, как в карих бушует волна эмоций. Ну же, удиви ее! — Почему ты такая категоричная? Я не изменял тебе. Ни с той Ларой, ни с кем-либо. Я не позволил бы причинить тебе столько боли вновь, ты ведь знаешь, — Эва слабо усмехается. Она с трудом верит в эти реплики. С огромнейшим трудом. Но верит. — Если ты не изменял, то что ты скрывал за перепиской с той Ларой? — Сейчас она уже готова поверить, если он покажет. А кареглазый покорно достает телефон из кармана своей куртки и, вводя пароль, открывает ей переписку. Вы Лара, что там с заявлением? Места еще есть? Лара Пока еще нет, Крис. Как только будет что-то известно, то я обязательно наберу! Не волнуйся, думаю, что ты все-таки сможешь расписаться со своей девушкой.             Серые глаза округляются, когда она перечитывает сообщение этой девушки вновь и вновь. Трудно осознать реальное и тогда, когда она убирает смартфон в сторону и видит в руках Кристофера небольшую коробочку. Удивленно вдыхает, поднимая свой взгляд на его лицо. — В тот вечер, когда ты видела пропущенные от нее, она звонила, чтоб сказать, что освободилось место. На послезавтра, — Усмехаясь, проговаривает кареглазый, открывая ту коробочку. Мун прикрывает лицо ладонями, когда замечает там небольшое серебряное кольцо. — Черт возьми, Крис! — Эва даже не знает, как описать свои эмоции. Она одновременно испытывает и стыд за то, что оклеветала Шистада, и радость, что он стоит перед ней, с кольцом. Пораженная всем происходящим, она обнимает его за плечи, прижимаясь щекой к груди. — Прости меня. Я такая глупая! — Ты не глупая. Я понимаю, ты подумала, что я изменил и все в этом духе. Но я никогда не смогу причинить тебе боль снова, пойми. Я не смогу, ибо считаю, что ты не заслуживаешь такого. Именно поэтому, чтоб оберегать тебя от подобного дерьма, я спрашиваю... Готова ли ты, Эва Квиг Мун, выйти за меня? Быть со мной и в радости, и в печали, в болезни и в здравии? — Да за одно только кольцо тебе надо ноги целовать, — Усмехаясь, говорит она, когда он натягивает на ее палец то самое колечко. Она любуется им до тех пор, пока не видит проворную усмешку Криса. — Заметано. — Что? Не-е-ет, Крис, я пошутила! — Кажется я знаю, чем бы будем заниматься в первую брачную ночь! — Мечтательно выдает парень, заставив рассмеяться не только себя, но и девушку рядом.Он действительно принимает ее такой, какова она на самом деле. Ему тепло с ней, ему необычайно приятно чувствовать тепло от этого человека в груди.

И, кто знает, может у них и удастся навсегда?