Мой пленительный принц.

      — Господи, Кристиан, со мной все хорошо. Просто небольшие рези. Ты же знаешь, что на таком сроке такое возможно, доктор нам говорил об этом.       Рэорилин сидел на переднем сидении черного джипа, водитель которого вез его сейчас в больницу. С утра он чувствовал себя прекрасно. Сходил с Верой в магазин, купив своему ребенку много игрушек. Ведьма еще шутила, что водник из-за игрушек в комнате может и не найти своего ребенка, но Рэо лишь отмахивался от ее слов. Как он может не баловать своего будущего ребенка, ведь он так ждет его появления? Вокруг этого малыша уже крутится целый мир.       А вот вечером, когда Кристиан уехал в офис по работе, там что-то произошло, у Рэо появились рези. Вначале водник терпел, а после позвонил своему врачу, и тот уже предложил приехать в клинику для обследования. На последнем месяце беременности принц чувствовал себя намного хуже, чем все месяца до этого. И из-за этого любое неприятное чувство вызывало беспокойство.       — И поэтому ты сорвался в три часа ночи и поехал в клинику?       Водник погладил свой огромный живот. На последнем месяце беременности Рэо стал слишком мнительным за жизнь и здоровье своего малыша.       — С нами все будет хорошо.       — Я немедленно выезжаю, — молвит Духер, — припаркуйтесь и подождите меня.       — Не нужно, Кристиан. С нами правда все хорошо. Работай спокойно, а утром сходим в зоопарк, я так хочу посмотреть на рыб.       — Я же волнуюсь.       — Я знаю, милый. Но не стоит. Хочешь, дам трубку Энтани, и он тебе все объяснит.       Энтани — так звали личного водителя Духера, который по приказу Кристиана теперь сопровождал его мужа везде.       — Я слишком за вас тревожусь.       — Вот я иногда думаю, кто из нас беремен, — рассмеялся Рэо.       — Вы же мои самые любимые...       Вдруг в глаза парня бьет яркая вспышка света, что закрыла собой весь обзор; сотовый мгновенно летит куда-то вниз. Обоих в машине резко дергает вперед, а потом так же резко назад. Принц не успел даже крикнуть, как осколки от разбивающегося лобового стекла полетели прямо ему в лицо. Омега инстинктивно попытался закрыть свой большой живот руками, но боль уже погрузила его в неприятную черноту, из которой, казалось, не было выхода…       Принц видел огромное море, что было красным, как кровь. А где-то вдали плакал его ребенок. Ему было больно. Ему было страшно. Рэо медленно вошел в эту жижу и начал двигаться вперед. Плач малыша то становился ближе, то, наоборот,э был таким далеким, что водник не мог понять, где он находится. Истерика накатывала с новой силой. А плач просто сводил с ума.       — Кристиан! — закричал Рэорилин, обняв себя за плечи. Мальчишка просто не мог идти дальше. Он выбился из сил.       Плач его ребенка резко стих, и это заставило Рэо броситься вперед. Вот только он оступается и падает в жижу. Попытки выбраться не увенчались успехом, и принц начал захлебываться.       Резко подскочив на постели, омега дрожит от нахлынувшей боли. Стон вырывался за стоном, причиняя даже так неописуемую боль. Каждой клеткой своего тела принц ощущал что-то непонятное и пугающе неизбежное. Когда гул в голове медленно сошел на нет, водник обводит глазами место, где он находится. Исходя из катетеров, через которые явно поступали лекарства, он был в больнице. Но почему он тут? И тут в голове появились воспоминания о ярком свете и сильной боли, что погрузила его во тьму.       Положив руку на живот, водник не обнаруживает его. В голове сразу рождается паника. Выдернув из руки катетер, принц встает босыми ногами на ледяной пол и медленно идет к двери. Стоять ровно на ногах не совсем получается, тело практически не слушается, но парень цепляется за единственную возможность успокоения — он должен увидеть сына. Должен взять его на руки и успокоиться. Дрожащей рукой, схватившись за ручку двери, вампир тянет ее на себя, но услышав разговоры в коридоре, медлит.       — Бедный омега, — молвит какой-то женский голос.       — А я слышала, что в этой аварии умер не только ребенок того парня, но и беременная женщина. Вот только ее дитя повезло больше.       Другой женский голос говорил очень тихо, но Рэо все прекрасно слышал. Вначале мир вокруг сжался, а после, наоборот, растянулся, как пружина. Резкое осознание происходящего заставило мир рухнуть.       Медленно скатившись по стене, он прижал руки к своему плоскому животу и заскулил, как раненый зверек. Слезы заставляли кожу плавиться. Его ребенок мертв. Он погиб там, в аварии. Его больше нет. Больше не понадобятся игрушки. Больше не нужна будет одежда. Больше не нужна любовь самого Рэорилина.       — А я слышала, за рулем той фуры, что выехала на дорогу, никого не было. Представляешь?       — Ничего себе. Что теперь будет?       — Омегу выпишут, а вот ребенка в дом малютки направят, а когда подрастет — в детский дом. Жаль их. Вот так за один вечер несколько искалеченных судеб.       Водник тряс головой. Он не мог поверить, что его малыша нет. Он умер. Такое принять было просто невозможно. Все это сон. Страшный сон, и так хочется проснуться. Хочется, чтобы Кристиан обнял, а на руках в этот момент он бы держал их ребенка. Их рожденного ребенка. Но такое уже невозможно.       — За что мне это? — захлебываясь слезами, сжимает парень кулаки.       После такого не хочется жить. А как в глаза Кристиана смотреть? Он ведь не смог сберечь их дитя. Не смог. Нужно было остановить машину и подождать мужа, а он не послушался. Значит это он, Рэо, виноват в смерти их малыша. Захлебываясь слезами своего горя, принц понимал, что долго не сможет прийти в норму. После таких событий хотелось зарыться в маленькую норку и, свернувшись клубочком уснуть. Уснуть настолько надолго, чтобы весь мир исчез, и его горе тоже.       Сколько Рэо провел на полу, неизвестно. Но когда он все же решил подняться на ноги, в его голове возникла странная мысль. Ребенок той женщины, что умерла в аварии. Рэо захотел взглянуть на него хоть одним глазком.       Водник босой, в больничной ночнушке, пробирается в детское отделение и находит того ребенка. Он плачет, когда все дети спят вокруг. Рэо подходит к нему и наклоняется. Лицо малыша было уже пурпурным от слез. Сердце омеги сжалось от боли. А эта маленькая кроха, словно почувствовав чье-то присутствие, открыла глаза. И вот тайна раскрыта. Ребенок оказался оборотнем, об этом говорили желтые глаза, что светились магическим светом. Видимо, мать пожертвовала своей регенерацией, чтобы спасти свое дитя. Лишь поэтому он единственный, кто выжил в той аварии. Единственный, кроме самого Рэо.       Ребенок улыбается омеге, хватает водника за палец, запихивает его к себе в рот. Это было так странно, что вначале хочется вырвать руку, но омега не может. А ребенок тем временем начинает сосать палец омеге и успокаивается. Слезы выступают на глазах, и Рэо плачет, поглаживая малыша по его маленькому тельцу. Он чувствует от ребенка исходящее тепло и легкий запах молока. Словно его мать недавно покормила и вышла совсем ненадолго.       — Я потерял малыша, а ты потерял родителей. По-моему, приятель, мы предназначены судьбой залечить раны друг друга.       Взяв ребенка на руки, Рэо выходит прочь из палаты, а потом и из детского отделения. Он идет обратно к своей палате, когда в коридоре появляются Кристиан, врач и медицинские сестры. Лицо Духера было серым, а глаза опухшими, видимо, он тоже провел это время в слезах.       — Что происходит? Зачем ты встал? Рэорилин, что это за ребенок? — кричит Кристиан.       Все недоуменно смотрели на омегу, не понимая, что происходит.       — Это наш сын Вильгельм. И попрошу всех заткнуться, а то разбудите малыша.       Рэо прижимает к себе комочек, а малыш тихо сопит ему в грудь, заставляя все внутри омеги содрогаться от горя и боли. Но теперь у него есть малыш, а у малыша есть родители. И все теперь будут счастливы. И пусть раны никогда не затянутся, этому ребенку омега даст столько любви и заботы, сколько бы не дал и своему. Он будет любить его настолько сильно, что даже если придется убить ради него, омега убьет.       Закрыв дверь своей палаты принц ложится обратно в постель и кладет ребенка рядом с собой. Тот внимательно смотрит за действиями омеги и улыбается. Малыш словно все понимает. Словно знает, что теперь он в безопасности и ему никто не причинит боль.       — Ты же чувствуешь меня? Да, малыш? — шепчет Рэо, медленно поглаживая ребенка по крохотному тельцу.       Малыш заулыбался еще сильнее, словно ощутив что-то родное. И пусть ребенок был волчонком, Рэо все же ощущал ниточки, связывающие их навечно. Две переплетенные между собой жизни. Две сломанные в одночасье судьбы переплелись.       — Мой, только мой. Мой маленький Вильгельм, мой рыцарь, мой защитник. И пусть весь мир вокруг рухнет, но я не дам тебя в обиду.       Водник расплакался, и малыш, заметив состояние омеги, тоже начал хныкать, а потом и вовсе зарыдал. Малыш словно поддерживал состояние своего новоиспеченного родителя.       Когда малыш и омега пришли в норму, их обоих выписали. Кристиан пришел их встречать. Обняв мужа, Духер поцеловал его в щеку. С того дня в коридоре они не разговаривали. Да, Кристиан навещал Рэо, но это было все молча. Рэо молчал, а альфа не хотел напирать. Им обоим было больно. И каждый переживал свое горе по-своему. Духер ушел с головой в работу и обеспечил их на миллиарды лет вперед. А вот Рэо был поглощен Вильгельмом. Малыш не мог без своего родителя провести и секунды, а принц был только счастлив этому.       В доме была суматоха. Люди Кристиана заканчивали последние приготовления к приезду омеги и малыша. А вот Хотч и Вера держали плакат о долгожданном возвращении. Омега смотрел на уже увеличивающийся живот девушки и улыбался.       — Ну-ка, покажи этого прелестного мальчишку, — наклонилась ведьма к конверту, и малыш, словно ощутив чужое присутствие, распахнул глаза, — какой ты хорошенький, так бы и съела.       — А ты как себя чувствуешь? — Рэо поцеловал Веру в щеку и прошел в дом.       — Ой, не спрашивай. Мой точно бандитом будет. Да и обладателем силы это точно.       — С чего ты решила?       — Он, когда капризничает, вызывает Хотча, словно папа ему даст, что он хочет. Какой наивный.       Рэо улыбнулся. Праздник удался на славу. Шарики понравились маленькому Вильгельму, вот только на руки он никому не дался, да и к омеге никого не подпускал. Словно все, кто подходил, могли навредить им обоим. Вечером, укладываясь в постель, Рэо думал лишь о том, что скажет ему Кристиан, и как они теперь будут жить. Ведь ничего, как раньше, теперь не будет. Все теперь будет по-другому.       — Ты не спишь? — Духер вошел в спальню.       — Нет. Я уложил Вильгельма, а сам еще не сплю.       — Милый, — сел Кристиан на колени рядом с Рэо и взял его руки в свои, — я понимаю, что тебе больно, но…       Вильгельм расплакался, и принцу пришлось взять его на руки и вернуться обратно к постели.       — Ну и кто тут не дает взрослым поговорить? — Альфа улыбнулся малышу, но тому не понравились и он издал непонятный звук, который напоминал рычание. — По-моему, я ему не нравлюсь. Да, малыш?       — Это ведь не так, Вильгельм? — Рэо чмокнул малыша в щеку и тот заулыбался. — Видишь, он улыбается. Мой сладкий. Мой хороший.       Духер внимательно следил за омегой. Тот чмокал малыша в разных местах, и малышу это явно нравилось. Конечно, вампиру не нравился тот факт, что ребенок, которого выбрал его принц, чтобы залечить свою рану, был оборотнем. Но ничего не поделаешь. Осталось принять и полюбить этого кроху, который в той аварии потерял мать.       Кристиан поднялся на ноги и хотел поцеловать Рэорилина в лоб, но Вильгельм посмотрел на него своим пристальным взглядом. Малыш словно говорил, что это его омега, и он будет его защищать от всех, даже от Кристиана.       — Крис, — молвит расстроено мальчишка.       — Все хорошо, милый, он просто защищает тебя. Прямо как настоящий альфа. Сладких снов.       — Но как же ты? Где ты будешь спать?       — Я посплю на диване.       Когда за альфой закрылась дверь, омега посмотрел на сына, а тот улыбался, словно был доволен. Протянув свои детские ручки к омеге, малыш улыбался.       — Он тебе понравится. Я обещаю. Ведь он хороший. Давай спать, уже так поздно.       Время текло достаточно быстро, чтобы не замечать очевидных вещей. Вильгельм рос и все чаще заставлял Рэорилина улыбаться. Кристиана и остальных малыш так и не принял, не подпуская никого даже к воднику. Когда кто-то хотел подойти к омеге, Вильгельм начинал громко плакать и биться в истерике, стараясь все сделать так, чтобы принц взял его на руки. Такое поведение пугало и раздражало Кристиана. Мужчина даже спросил про это у врача.       — А вы как хотели? Думали, все будет просто?       — Конечно, нет, доктор. Но чтобы настолько долго...       — Вы должны понимать, что малыш защищает себя и омегу. Он не подпустит никого, пока не начнет ему доверять. Вам остается только ждать.       — Спасибо, доктор.       Кристиан следил за своей семьей через окно. Рэо вначале подбрасывал малыша в воздух, а после старался научить его ходить. Мужчина понимал, что это немного ненормально со стороны ребенка, так защищать омегу, но ничего не мог с этим поделать. Прошло уже несколько лет, а Кристиан так и не касался Рэо. Да и никто не мог этого сделать из-за маленького ревнивца. Мимолетные поцелуи и объятья были не в счет.       Однажды вечером Рэо поставил малыша в конце коридора, а сам встал у самой лестницы, протянув ему руки. Он так хотел, чтобы сын научился ходить.       — Иди ко мне, милый.       Малыш улыбнулся и начал медленно топать своими ножками по дорогому паркету. Он падал и вставал.       — Да, еще чуть-чуть, еще чуть-чуть.       Омега совсем не заметил, что опасно встал спиной к лестнице. Маленький альфа старательно вышагивал по направлению к младшему родителю. Рэо решил сделать еще один шаг и тут же оступился и начал падать.       Что-то вело Духера сегодня домой как можно быстрее. И как только он вошел, то застал Рэо падающего вниз. Альфа вовремя поймал мужа, спасая его от падения.       — Боги, Кристиан...       Рэо прижался к альфе и заплакал.       На самой верхней лестнице маленький Вильгельм упал на попу и, затарабанив ножками, начал плакать.       — Иди к нему, Рэо, а то, по-моему, он испугался больше нас.       Омега поднялся к сыну и взял его на руки, но маленький альфа и не думал успокаиваться. Он заплакал с новой силой. Принц прижал малыша теснее к себе, но тот не успокоился, а, вытянув руки по направлению к Кристиану, заплакал еще сильнее.       — Пя… Пя… Пя-пя…       И альфа и омега замерли. Их сын сказал свои первые слова. Кристиан подошел ближе, и ребенок протянул к нему руку, словно желая оказаться в его объятьях. Рэо передал сына в руки альфы.       — Пя. Пя. Пяпя.       Малыш плакал и плакал, а альфа его утешал. Впервые держа малыша на руках, Кристиан осознавал, что у него есть сын.