Новгородские ведьмы

Анна сидела на постели и со слезами на глазах шептала: - Дюк, солнышко мое, у тебя все в порядке? Малыш протер глаза ладошками. - Мама? Ты приехала? И папа? Анна протянула руки к своей кровинке. - Нет, мой хороший, я в твоем сне. Иди ко мне, я тебя обниму. Дюк протопал по кровати и шлепнулся на попу у руки Анны. Осторожно обняв силуэт сына, Анна вздохнула. - Вот так… Я очень скучаю по тебе, малыш. А теперь засыпай крепко, мы с папой скоро приедем… Еле слышно она стала напевать:       Засыпай, сынок, пусть капли с неба падают.       А пока ты спишь, раскрашу небо радугой.       Пусть тебе приснится новый мир таинственный,       Сладко спи малыш, мой родной, единственный... Зевнув, Дюк свернулся калачиком, и силуэт его растворился в воздухе. Анна утерла слезы и откинулась на подушку. Штольман открыл глаза. Высокие облака за окном уже порозовели, где-то далеко всходило солнце. - Аня, ты что, нашего сына вызвала? – Яков протер лицо ладонями, сбрасывая сон. Анна с улыбкой прошептала: - Да, не удержалась. Он как раз спит в это время. Яков, с ним все хорошо, он и не удивился. - Я удивился, - пробурчал Штольман. – Надеюсь, ты не собираешься меня так вызывать? Хотелось бы знать, кто будет заниматься с тобой любовью, милая… - Яков протянул руку и огладил сбившийся черный шелк на коленях Анны, - я в реальности, или мой бессмертный дух. Анна хихикнула. – Яков, а что случится, если я однажды утром вот так вот потянусь … - сладко сощурившись, она вытянулась, накрыла своей рукой его ладонь с зажатым в пальцах шелком и проехалась ею по бедру. - Улыбнусь, - углы ее рта разъехались в довольной улыбке. - Скажу – Яков Платонович, ночью вы были восхитительны… - в глазах ее мелькнули искры пережитого наслаждения. - А ты при этом ничего и не помнишь? Яков ловко ухватил жену, поднял в воздух и усадил на себя. Подоткнул под шею подушку и притворно нахмурился. - В этом случае, Анна Викторовна, - он одернул нижний край ее сорочки, - я буду страшно ревновать. Он внимательно посмотрел на жену и попросил: – Аня, пожалуйста, не делай так. - Хорошо, хорошо, - заверила Анна. – Хотя это будет очень интересно. - Будет? Штольман мягко перевернул ее на спину, накрыл своим телом и жарко прошептал: - Заверяю вас, Анна Викторовна, если это произойдет, я об этом обязательно узнаю. И возмездие будет жестоким… - Мой дух будет приходить к вам по нескольку раз за ночь, и у вас не останется сил ни на что другое! Улыбаясь, Анна зарылась ладонями в его кудри. – Да, да, Яков, я поняла. Я сдаюсь перед страшной угрозой, и обещаю быть с тобой лишь в реальности. Она приподнялась на локте и поцеловала мужа. Поцелуй был так сладок, что Яков опомнился только через пару минут. - Анечка, - он сжал жену в объятиях, прошелся короткими поцелуями по ее лицу и шее, и, поймав себя на том, что уже готов повторить вчерашнее безумство, с сожалением отстранился. - Если вчера мы позволили себе лишнее, это не значит, что сегодня можно уже забыть об осторожности. Ты как себя чувствуешь? Он сел на постели и положил ладонь ей на живот. Анна со вздохом повернулась на бок, дотянулась до руки мужа и поцеловала его ладонь. – Яков, не волнуйся. Я чувствую, что все в порядке, мы не причинили вреда нашей малышке. С шумом выдохнув воздух, Яков улыбнулся и растянулся на постели. - Я рад. Кстати, Анна Викторовна, вчера вечером вы были восхитительны! … Отослав Миронову записку с просьбой приехать в гостиницу, Штольман собрался на службу. - Анна, прошу – не появляйся у Мозельской. Если там творятся такие дела, лучше, чтобы тебя и близко не было. Анна согласно покивала головой. - Я вернусь через час, - Яков поцеловал жену в щеку и, подхватив рабочий саквояж, вышел из номера. Покружившись по комнате, Анна мысленно перебрала все драгоценные воспоминания – разбивший наконец сдержанность мужа вальс, их ласки и разговор с Дюком. Жизнь была прекрасна. … Петр Иванович появился в гостинице с перекошенным от боли лицом. - Аннет, ты мне вчера в шампанское ничего не подсыпала? У меня голова трещит так, будто я ведро выпил… Штольман понимающе улыбнулся, а Анна рассердилась. - Дядя, а я ведь тебя предупреждала! Не поверил мне, вот теперь мучайся! Рассказ Анны про заклинание Марианны и темные дела княгини Миронов слушал с раскрытым ртом. Опомнившись, Петр захлопнул рот и переспросил: - Аннушка, ты что, сняла с меня проклятие? Вот так вот просто взяла и сняла? Анна кивнула. - Спасибо, дорогая. Я тобой горжусь, - Петр страдальчески сжал голову. – Но Марианночка, как она могла... Я теряю веру в женщин… Что за мерзкие бабы в этом вертепе собрались - прости, Аннет, тебя это разумеется не касается. Опоили меня вчера, как пить дать… Штольман подал родственнику стакан воды, который Миронов выхлебал в два глотка. - Петр Иванович, а как вообще она на вас клюнула, извините за прямоту? – Яков забрал стакан. – Вы же, насколько мне известно, не владеете каким-то примечательным капиталом, или я ошибаюсь? Петр Иванович неопределенно помахал рукой в воздухе. – Ну как это не владею… Что-то у меня есть… Правильно истолковав жест дяди, Анна ахнула. – Дядюшка, ты что, все наврал? Сказал, что у тебя особняки, акции в банке? Ты же сам себя приговорил! - Ой, Аннет, ну почему сразу наврал… Я фантазировал - это разные вещи, между прочим… А Марианна сегодня утром уехала из Новгорода, и обещала, что встретится со мной в столице… - Наверное, уже не стоит с ней встречаться, как вы полагаете? - с явным сожалением в голосе неуверенно спросил Миронов. Анна беспомощно топнула ногой. Яков успокаивающе погладил жену по плечу, взял свой саквояж и уселся на диван. Из саквояжа не хотело вылезать нечто, но под яростными рывками Штольмана это нечто, длинное и изогнутое, все-таки появилось на свет. Затем появилось что-то такое же длинное, но прямое, и длинное трубчатое. Когда эти загадочные вещи и еще парочка других были разложены рядком на диване, Яков удовлетворенно вздохнул. Дядюшка Анны зачарованно смотрел на бездонный саквояж, а сама Анна даже подошла ближе и заглянула внутрь. - Яков, что это? Как это все туда поместилось? – Анна взяла в руки длинное и изогнутое, которое было явно длиннее саквояжа. - Петр Иванович, ну вы то должны знать? – Яков с сомнением взглянул на родственника. Миронов пощелкал пальцами. – Э-э-э, что-то вертится в голове. Солнцеворот? Круговорот? А, вот – коловорот! Кивнув, Яков пояснил свою задумку. – У вас, Петр Иванович, как я заметил, комната в особняке ровно над кабинетом княгини. Поучаствуете в поимке преступницы? Дядюшка Анны потер руки в предвкушении приключения. За наложенное заклятие следовало отомстить. … Штольман прошелся по коридорам сонного участка и с любопытством осмотрел камеру для предварительного заключения. Та была на удивление комфортна и неожиданно пуста. Представив разъяренную жену в этой камере, Штольман улыбнулся. Все-таки надежнее, чем номер в гостинице, в котором Анна наверняка ходила кругами и придумывала новые опасности. Новый молодой полицейский ворвался в тихий участок и, найдя Штольмана, задыхающимся шепотом отрапортовал: - Господин статский советник, я отследил Липатову! - Отдышитесь, Карасев, и не надо шептать, - Яков подождал, пока полицейский успокоится. – Слушаю вас. - Липатова зашла в банк, там ей часть наследства обналичивают. Я предупредил старшего кассира, чтобы не торопились пересчитывать… А возница сказал, что барышня наняла его ехать до Новой Мельницы! - Вы молодец, Карасев, правильно действовали, - Штольман одобрительно кивнул, - Едем. … Анна действительно походила кругами по гостиной. Почитала взятую с собой книгу. Дернув за шнурок колокольчика, заказала и выпила чаю. Посмотрела в окно – листики берез, подрагивая под тихим летним ветерком, еле слышно переговаривались между собой. Из спальни были видны те же березы, и Анна улеглась на постель, слушая нежный шепот.       Яков недоуменно переводил взгляд со своих окровавленных рук на нее, Анну.       Во взгляде его было непонимание.       - Вы кто, барышня? - спросил он. Анна проснулась. Подушка была мокрой от пота, руки дрожали, во рту пересохло. Спустив ноги на пол, она не сразу нащупала туфельки.