Bxbuj

Пролог. Бушует стихия. Волны всей своей мощью ударяются о прибрежные скалы и вдребезги разбиваются. Некогда безграничное пространство между небом и землёй сжимается, наполняется грязной смесью пыли, дождя и тумана. Начинается шторм. На одинокой скале, отделившейся от остального массива, виднеется человеческая фигура. В глаза сразу бросается белая ткань, которая висит на спине, а также черное кимоно, слегка промокшее от капель соленой воды. Из карих глаз мужчины текли слезы, которые проводили дорожки по щекам и падали на открытую грудь. «Масаки... Почему она? Как мне без неё, она ведь мое солнце, моя жизнь...» Развернувшись, мужчина стёр влажные дорожки с лица и закурил сигарету. Отправившись в сторону огней города, он вспоминал самые лучшие моменты жизни, печально вздыхая. «На кого же ты оставила детей, я ведь никакой не воспитатель...» Огромная гора, расположенная на небольшом острове спокойствия, бурлила жизнью. Огромные лавовые потоки, словно странные реки, текли вниз, в пустоту, пропадая за краем острова. Пепел, ссыпавшийся с небес, заменял снег, а ужасный газ, выделявшийся в воздух, покрывал остров легким туманом. В небольшом домике, расположенном на южной оконечности острова царил шум и духота. Огонь из горна, расположенного у северной стены, освещал небольшую комнату, на стенах которой было множество катан. С потолка свисали несколько сотен цепей: серые, желтые, красные, сделанные из разных металлов, каждая из них была не похожа на соседку. Возле наковальни, стуча по металлической заготовке молотом, стоял Кузнец. Он был похож на медведя, серебристые волосы и борода были заплетены в косички, а голова блестела в отсветах огня. На голом торсе был одет фартук, а на руках были перчатки, сделанные из кожи. Глаза, блестевшие в темноте, дернулись, и мастер выпустил молот из рук. Тихо ступая по полу, изредка скрепя половицами и задевая свисающие цепи, в комнату вошел гость. Остановившись на границе света и тени, он посмотрел на хозяина наковальни и, обведя взглядом оружие на стенах, усмехнулся. В свете огня блестела его обруч-корона, инкрустированная несколькими драгоценными каменьями. Руки, которые были вне тени, теребили лепесток сакуры. - Ну здравствуй, Русич. Ты, кажется, делаешь новый клинок? - спросил тихим, но властным голосом вошедший гость. - Да. Этот занпакто будет для того паренька, сына Иссина, - прогудел Кузнец, приподнимая заготовку и вновь опуская на неё молот, выбивая искры и тяжелый пар. - Кем он был? Это ведь чья-то душа? - И да, и нет, серийный убийца, философ-экстремист и истинный принц, лучшие из лучших, сильнейшие души в мире, крепчайшие цепи. - Ты серьезно? Ты хочешь соединить три души в одном клинке? Ты в своем уме, это ведь очень опасно! А если он не справится с контролем? - удивился гость. - Тогда он умрет, я не делаю подарки. Как говорили мои предки, хочешь помочь голодающему, дай ему удочку... - И научи ловить рыбу, - закончил за него невидимка. - Хорошо, помоги ему обрести себя, а я... а я подготовлю почву для того, чтобы его приняли как моего наследника. Когда шаги стихли, и где-то вдалеке послышался гул, Кузнец усмехнулся. - Ты готова, Масаки? Это будет больно, отдать всю себя, свою душу... для этого обряда. - Да, мои дети получат то, что я не смогла им дать... - послышался женский голос, отовсюду и одновременно из ниоткуда. - Скажи моему мужу, что я его люблю. - Хорошо, Масаки. Как скажешь, - устало вздохнул Кузнец, понимая, что не переубедит эту упертую женщину, которая смогла связаться с ним из мира Живых. Взяв в руки переливающуюся всеми цветами радуги цепь, мужчина подошел к горну и положил её туда. - Прощай, женщина. Больше твоя душа не переродится, больше ты не сможешь понять красоту этого мира, но ты всегда будешь рядом с теми, кто дорог тебе... пока они не исчезнут в этом горне. В огромном зале, среди факелов, пылающих на огромных коллонах возносящихся в безоблачную даль, собралось несколько человек. Каждый из них был уникален в плане внешности. Это были разные деятели современности и прошедших веков, те, кто менял историю, те, кто хотел поработить мир... В авангарде процессии — «величайший из людей», Гай Юлий Цезарь. По его правую руку — Рамзес II, омифотварённый Греками под именем Сезостриса, Аттила «Бич Божий», Ганнибал из Карфагена и Железный Тамерлан. По его левую руку — Наполеон, последний завоеватель мира, Александр Македонский, Златоглавый Небухадназзар из Вавилона, и Шарлемань возродивший Римскую Империю. - Мы все здесь, мы снова оказались в этом месте... приветствую вас, братья, - проговорил Юлий, делая легкий намек на поклон собравшимся в зале. - Да, и мы вновь бросаем жребий, как когда-то давно? - таким же тихим, но железным тоном проговорил Александр. - Я думаю, что стоит обратить наше внимание на восток, - начал свой разговор Рамзес II. - Там, где Океан омывает наш материк есть страна, окруженная водой. Она зовется Японией, именно там, я предлагаю использовать наш дар. Посмотрим, как они распорядятся Глазом богов. - Думаешь это хорошая идея? - скептически посмотрел на египтянина Ганнибал. - Может все-таки отправим камень в Африку? - Возможно, но там он уже побывал.... Отправимся туда, посмотрим на что похож их загробный мир, и кто там живет, - напыщенно сказал Бонапарт, взмахивая плащом и исчезая в легкой дымке тумана. - Хм, интересная идея, - загорелся Небухадназзар. Ему всегда нравилось смотреть на новые культуры, изучать их и что-то добавлять в свою коллекцию диковинок. - Пойдемте, братья, поспешим. - Ох, не нравится мне эта идея, очень не нравится, - тихо сказал Карл и тоже отправился за остальными своими товарищами. Двенадцать лет спустя. Кузня. Кап, кап, кап. Тяжелые, полновесные капли воды, стекающие откуда-то сверху, с противным звуком падали на камень, подтачивая гранитную глыбу. В центре пещеры на небольшом постаменте лежал молодой юноша с рыжими волосами. Он был забинтован, правой руки не хватало, а вместо левой ступни у него был обрубок. Глаза были прикрыты ветошью. Рядом с ним, стоя возле небольшого стула, находился высокий черноволосый мужчина с бледной кожей и вытянутым лицом, на котором лежала маска печали. Очки скрывали глаза, но руки были плотно сжаты в кулаки. - Отдохни, - раздался гулкий голос возле входа в пещеру. Перед духовным мечом стоял Кузнец, одетый в фартук на голый торс и тяжелые меховые штаны. Утерев лысую голову платком, бережно хранимым в кармане рабочей одежды. - Здесь он либо очнется, либо раствориться в местном фоне реацу. Так что от тебя ничего не зависит. - Я знаю, отец... но все равно. Я не могу так, я привязался к этому парню, я знаю его как себя, и я не хочу терять его! - Успокойся! Ты что, барышня или сильнейший занпакто? Мне приятно, что этот молодой человек так приятен тебе, но это не повод распускать слезы и вести себя словно девица на выданье. Иди отдохни, когда паренек очнется ему понадобится вся наша помощь, чтобы он привык к реалиям новой «жизни». - Хорошо, отец, - занпакто окинул Ичиго взглядом полным жалости и вышел из пещеры. - Беда с этими духовными мечами, как же они привязываются к душам, которые вполне могут пойти и в горнило, - вздохнул Кузнец, когда воплощение ушло. - Уже проснулся, не так ли? - Да, - еле слышный шепот, раздавшийся изо рта Куросаки был принят Кузнецом благосклонно. - Отлично, а теперь слушай меня внимательно мальчик. Ты погиб, Айзена ты победил, но сам при этом «сыграл в ящик». Сейчас ты лежишь в ХораТире, у меня на острове. Твое состояние... оставляет желать лучшего, но ты выживешь, это я теперь гарантирую. - Что с родными, с семьей? - Хм, с твоими сестрами все хорошо, отец жив-здоров и не дает им печалится. Про шинигами могу сказать, что из офицерского состава практически никто не пострадал, кроме лейтенанта второго отряда, ну а простые шинигами... скоро они возродятся. Очень скоро. - Я не могу пошевелится... - Хм, лучше отдохни, тебе надо восстанавливать силы, - сказал Кузнец. Подойдя к Куросаки, он прочитал короткое заклинание и погрузил юношу в сон. - Аюрубе, посмотри за ним. Он ДОЛЖЕН выжить, тебе ясно? - Хорошо, отец. Что будешь делать с его потерянными частями тела? - с легким интересом спросила девушка, наблюдая за действиями своего создателя. - Скорее всего поставлю протезы. Он окончательно прийдет в себя лет через пять, так что времени для создания искусственных заменителей конечности у меня много. - Хорошо, отец, я поняла твою мысль.