Только твой

Савада часто встречал Гокудеру и Ямомото шагающими в школу вместе. Подрывник постоянно огрызался, а бейсболист лишь отшучивался, всегда смотря на друга тёплым взглядом. Стоило Хаято наткнуться на него, как он тут же отводил глаза. Всегда.

***

Гокудера точно не знал, когда это началось. Когда он позволил этому бейсбольному придурку прикоснуться к нему… так. Возможно, когда они впервые пересеклись по дороге в школу. Возможно, когда Ямомото остановился, положив руку на плечо Хаято. А может тогда, когда в сердце подрывника впервые зародилось волнение… И, конечно же, их первый поцелуй. Как бы яро Гокудера это ни отрицал, а инициатором стал он. Впрочем, и без провокаций Ямомото не обошлось – если бы ученик средней школы Намимори не задерживал на нём взгляд, не подходил каждую перемену к парте Савады, непременно вставая рядом с его названной правой рукой, и не останавливал бы его, силой прижимая к своей тяжело дышащей груди каждый раз, когда ярость Хаято брала верх, этого бы никогда не произошло. "Взрывался" Гокудера довольно часто. А в последнее время он стал замечать, как Ямомото сдерживал его – сдерживал, не позволяя вырваться, но при этом делал это так мягко, заботливо. А потом этот поцелуй… Тогда Хаято окончательно потерял всякий контроль над собой. В тот день Гокудера сам не знал, что творил. Не понимал, почему вместо школы повернул в сторону дома Ямомото, зачем вбежал в его комнату, роняя по дороге, что он "всего лишь друг Такеши, пришедший за ним". И только остановившись перед ошеломлённым парнем до него наконец дошло, что он сделал. Поддался чувствам, желанию, отбросив выставляющуюся напоказ неприязнь к "бейсбольному придурку". "Хаято?" – подрывник вздрогнул. Голос Ямомото смог отрезвить его. - Я... – заикаясь, начал Гокудера. – Ох, не важно! Просто поторапливайся. Нам ещё надо зайти за Джудайме. – Гокудера уже хотел пулей вылететь из чужой комнаты, но Такеши не позволил ему. Недавно проснувшись и успев натянуть одни лишь брюки, Ямомото в два счёта преодолел расстояние от разложенного на полу футона до входной двери. Схватив Хаято за запястье, парень заставил его замереть. Гокудера обернулся – Такеши не понадобилось слов. Он всё понял по одному взгляду серых глаз. В следующую секунду Гокудеру оттолкнули к стенке, с громким хлопком закрывая дверь в комнату. Подрывник не сильно ударился головой, но всё равно демонстративно шикнул от боли, принимаясь потирать затылок. - Эй, бейсбольный придурок, что ты?.. – Гокудера не договорил. Ямомото схватил его за руки, завёл их над головой, прижимая парня к стенке. Хаято вытянулся. Но даже в таком положении Ямомото казался выше. Он навис над подрывником, глядя прямо в широко распахнутые глаза. Напряжение между ними росло. Несколько секунд парни стояли неподвижно, сверля друг друга взглядом. Гокудере показалось, что прошла целая вечность. - Ямомото… - Заткнись, – тут же перебил его Такеши. Подрывник не успел возмутиться. В его чуть приоткрытые от удивления губы впились чужие. Желанные. Хаято не стал тормозить, немедленно углубляя поцелуй, позволяя языку Такеши коснуться его языка. В конце концов, за этим он и заявился в такую рань – избавиться от зудящего внутри желания, чтобы его отымел свой же одноклассник. Как он и подозревал, Ямомото так же в душе томился от подобных чувств. Вот только чего парень не смог предсказать, так это с каким напором ответит Такеши. -Отпусти руки! – только Гокудера прервал поцелуй, как начал требовать свободы. Но Такеши не спешил слушаться его. Вместо этого, не произнося ни слова, он опустил одну руку вниз, на увесистую пряжку Гокудеры, перехватывая тонкие запястья второй, и в один миг расстегнул ремень, проникая пальцами под ткань трусов. Хаято резко покраснел, глядя на то, что Ямомото делал с таким спокойным лицом. - Придурок! Я… Я же!.. – Хаято закусил губу. Холодные пальцы коснулись уже взбухшей головки члена, скользя вниз. Если бы подрывник вовремя не спохватился, то стон слетел бы с его губ. А он считал, что Ямомото ещё не заслужил этого. - Ублюдок… Я же сказал отпустить… ах! – руки дёрнулись в бесполезной попытке освободиться. "А он силён", – глядя на парня прикрытыми глазами, Хаято принялся извиваться. Руки Такеши знали своё дело – припустив штаны, ладонь уже спокойно обхватила член, принявшись надрачивать парню. Гокудера прогнулся в спине, отворачивая лицо. "Хорошо… Чёрт, кто ж знал, что он станет так делать?" Тут Ямомото склонил голову, касаясь своим ухом уха Хаято, резко увеличив темп. Стекающая смазка хорошо помогала – липкая рука гораздо быстрее двигалась по стволу взад-вперёд. Гокудера зажмурил глаза – он лишь слышал. Слышал тяжёлое дыхание над самым ухом. Оно обжигало. Оно добавляло пороха в огонь – разжигало желание не останавливаться. Ни в коем случае. - Эй, Ямомото, – рука замерла. Хаято шептал – он не хотел, чтобы на его стоны заявился отец Ямомото. Такеши поднял голову и тут же смутился – раскрасневшееся лицо Гокудеры и несколько седых прядей, выбившихся из причёски – этого хватило, чтобы вогнать парня в краску. - Не смотри на меня так! Твоих рук дело, – тут же прорычал Хаято, наткнувшись в ответ на смех, столь привычный для Ямомото. - Прости. - Не извиняйся. А просто сделай это, – слегка помедлив и отводя взгляд, Хаято добавил: – И отпусти мне руки… затекли. - Не набросишься на меня с кулаками? – с усмешкой произнёс Ямомото, всё же разжимая запястья. Брошенное в ответ "нет" утонуло в страстном поцелуе. Гокудера притянул к себе Ямомото, запуская пальцы в короткие тёмные волосы. Парень быстро справился с удивлением, тут же заставляя подрывника уже окончательно избавиться от штанов и закидывая его ноги к себе на бёдра. "Обхвати меня. Вот так", – шептал Такеши прямо в губы, так как Хаято никак не хотел от них отлипать. И всё же ему пришлось, когда парень спустился на подбородок, а затем принялся оставлять отметины на шее. Хаято запрокинул голову, продолжая сжимать тёмные непослушные пряди в руках, и прикрыл глаза, отдаваясь во власть той безумной похоти, которая копилась у него на протяжении нескольких месяцев. Он не сдался. И не опустился до уровня Такеши – Гокудера лишь принял то, что было частью его самого. Теперь пальцы Ямомото скользнули выше, раздвигая ягодицы Хаято. Сначала он просунул один палец, затем второй, стараясь как можно скорее разработать стенки ануса. Штаны уже давно казались Такеши весьма тесными, особенно в области паха. После того, как Хаято кивнул, подтверждая, что он готов (а может попросту был не в силах ждать), Такеши приспустил брюки и приставил головку члена, аккуратно вводя её внутрь. Гокудера, опустив руки на чужие плечи, тут же впился в них. Зашипел подрывник лишь тогда, когда Ямомото удалось войти наполовину. - Повезло, что внутри ты оказался таким влажным, – произнёс Ямомото, поднимая голову на Хаято. Тот тут же прикрыл его лицо ладонью, зло прошипев: - Не смей говорить такие пошлости вслух, идиот! – Ямомото ничего не ответил. Он лишь поцеловал ладонь, провёл носом по пальцам, закованным во множество колец, а затем резко вошёл во всю длину, заставляя Гокудеру в очередной раз выпрямить спину и захлебнуться собственным стоном. - Та… Такеши! – Еле слышно он повторял имя парня, словно в бреду, требуя двигаться быстрее и чаще. Ямомото внял его желанию, и в мыслях не думая щадить Хаято. Он начал разрывать его изнутри, заставлял всем телом почувствовать, что отныне он не принадлежал себе. Это тело, каждая его клеточка, вкупе с не самым миролюбивым характером – отныне Ямомото имел на них полное право. И только он. Жар распирал грудь подрывнику. Тело ломило – ни одна тренировка не могла похвастаться тем переизбытком эмоций, с той болью и долгожданным наслаждением, которые смог принести ему Такеши. И Хаято жадно впитывал все эти ощущения. Он извивался, он подстраивался под неровный темп, схватывал каждый вздох с чужих губ и всей душой погружался в человека. В человека, с силой сжимающего его бёдра, человека, чья улыбка даже в такой момент казалась слегка глупой и наивной, чьи объятья были крепки, а чувства искренни, как у маленького ребёнка. В человека, в которого он был влюблён – в Ямомото Такеши.

***

Савада часто встречал Гокудеру и Ямомото шагающими в школу вместе. Подрывник постоянно огрызался, а бейсболист лишь отшучивался, всегда смотря на друга тёплым взглядом. Стоило Хаято наткнуться на него, как он тут же отводил глаза. Всегда. Но… Но лишь в последнее время он стал меньше злиться на беспечность того, чей образ в тайне раз и навсегда запечатал в своём сердце.

Конец.