звать.

'каждый день даст тебе десять новых забот, и каждая ночь принесет по морщине' И.Кормильцев — Вот надо, да? А уже как заново родилась. Литвинова вышла из ванной, в не по размеру большом халате с вышивкой - названием отеля. С нескрываемым удовольствием упала на широкую кровать. — Ой, налей, пожалуйста. Певица одарила кокетливым взглядом, достала второй бокал, наполняя шампанским. — И кинь туда… Ленивый взмах рукой. — Тебе ещё и кинуть? Уже немного подтаявшие кубики льда беззвучно потонули в игристом. — Пустырник-то, смотрю, не помог? — Не помог. Передразнила верхними регистром, с благодарностью принимая бокал. Выпила залпом. — Боже, какое наслаждение. Добавь… Ещё один и спать, да? — Конечно. Тем более, кто-то мне обещал составить компанию завтра. Точнее уже сегодня. — Ты просто героическая женщина, сейчас ночь-полночь, только прилетели и ты про какой-то зал. Серьёзно? — Не спрыгивай, а. Сделаем красивую тренировку, потом спа и пойдёшь на сцену свеженькой. Блондинка, тихо прицокивая, покачала головой. Обещание, в шутку данное на Урале, нужно было выполнять, как бы этого не хотелось. Прикидывала, конечно, варианты, но всё равно знала, что бесполезно. — А может быть… позовешь Наточку и Табриза? Секундное молчание, огоньки в глазах пересеклись, выплёскиваясь смехом обеих. — Так, хватит. И перестаньте издеваться над мужиком. — Зе, но он так смешно краснеет… умилительно, не могу. И Наташка ещё кокетка, ужас. А он рыцарь, кормит её, сигареты приносит… вот. — Я предупредила. — Чего ты, он же не требует от неё там… ну… — Наташка мало что теряет, а тебе точно следующая встреча в каком-нибудь Уренгое светит. Будет северный вечер, ветер, и все радости. — Угрожаешь? Жестокая… Вытянула ногу, задевая стопой бок певицы, сидящей на краю кровати. — Накидываю варианты. Рената мечтательно вздохнула, подкладывая руки под голову. — Знаешь, мне кажется, это даже романтично, вот так вдвоем… лететь, бежать, чтобы сердце стучало громче… и потом, ночи всегда сумасшедшие. Поддела футболку, касаясь ногой поясницы. Земфира бокал из рук не убрала, но села ближе, не без удовольствия наблюдая, как постепенно раскаляется воздух в их номере. Внутренне соглашаясь, что тур или какие-либо переезды вдвоем, несмотря на расстояния и прочие сложности, абсолютно в радость. И ночи. Всегда. Сумасшедшие. — Зе… так и будешь по глоточку, да? Подползла, убирая бокал на пол. На секунду замерла у самого лица, давая почувствовать свое дыхание и, пользуясь моментом, толкнула певицу на постель. Грациозно легла сверху, сначала проводя указательным пальцем по нижней губе, затем долго целуя, глубоко и без остатка. Мягко кусая чужой язык, подбородок, переместилась на шею. Руки машинально стягивали футболку. Рамазанова приподнялась, позволяя избавить себя от одежды. Поцелуи в грудь, живот. Медленно пальцами сдвинула край белья, поглаживая границу ткани и кожи. Первый бесконтрольный стон. Возбуждение грело кровь, но держалась. Момент такой легкой победы и позволения вести, случался не часто. Продолжая пытку, улыбнулась сама себе, слыша требовательный всхлип и видя, как любимые роскошные ноги разводятся шире. Певица, не открывая глаз, еще раз приподнялась, и оставшись полностью обнаженной, задержала дыхание от пьянящего прикосновения языком. На выдохе. — Ре..на..тааа… Блондинка, властно цепляясь за бедра, мотнула головой, откидывая спадающие волосы с лица. — Ммм… Окончательно расплавившись в рваных звуках голоса, собственного и Её, Земфира сделала глубокий вдох. Тепло расходилось по телу, приятно обездвиживая. Литвинова, вытерев лицо воротом халата, нависла сверху, слушая ритм сердца. — Зе… тебе хорошо? — Угу. — Мне тоже. Я тебя люблю очень, очень, очень. — Угу… Надо встать, погасить свет и вырубить кондер… потом совсем трудно будет. — И кто же это сделает? Игривые выжидающие взгляды. — Ой, ладно, лежи, я сама. Чаруешь своими изумрудными глазами, не отказать. Поднялась, унося пустые бокалы к столу. Оставшись в плотной, непроницаемой темноте, задержалась посередине номера. — Литвинова, ну где? Начинаю замерзать. Прикрыла рот ладонью от шальной мысли. — А ты вот найди меня. Спаси, завоюй… Давай, считай и не подглядывай, пожалуйста. Певица обреченно простонала, но правила приняла. — Так, кто не спрятался, я не виновата. Иду искать. Че там еще надо говорить? Ухмыляясь, пошла на ощупь, пока глаза не привыкли к отсутствию света. Рената сидела на ковре в соседней комнате, служившей гостиной. — Нашла. Опустилась рядом, целуя и развязывая пояс халата. Блондинка помогла раздеть себя, оставшись на коленях, сделала упор руками, выгибаясь в пояснице. Рамазанова, не сдерживаясь, провела ладонью вдоль выступающих позвонков и резко вошла под сладкий кошачий крик, который тут же повторился. — Блять, мои колени, посмотри! — Красивые колени, самые лучшие… — Ты издеваешься, Зе! — Ни разу. — И вот что мне делать? — Извинишься, расскажешь людям, как в прятки играла. — Дошутишься, расскажу. — Буду ждать.