Да не гей я!

      Я и не думала, что внезапно в моей жизни может стать так много Мирослава Шуйского. Иногда казалось, что мы встречаемся повсюду — на учебе в университете, до нее на парковке, после — в торговом центре или в парке. Как-то на рабочем столе моего телефона появилась фотография Мирослава — я испугалась, а Настя, ухахатываясь, призналась, что это её рук дело. Вот и доверяй после такого пароли лучшим подругам.       Мирослав же вечно начинал ядовито усмехаться надо мной или Артёмом, стоило нам оказаться ближе, чем в пяти метрах друг от друга. Всегда одетый с иголочки, с нарочно взъерошенными волосами и с противной улыбкой на лице — он начинал раздражать меня ещё сильнее.       Отчасти поэтому я согласилась прийти к Артёму на конференцию по иностранным языкам — вместо потоковой пары с группой Шуйского. Но меня ждало разочарование.       Артём должен был занять место в первых рядах — правда, он пока задерживался, но по смс сообщил, что скоро придет — среди участников. Я же неохотно побрела наверх, где удобно расположились кресла, подобные тем, что обычно стоят в кинотеатрах. Заняв место, я поняла, что все не так плохо. Кресло было мягким, а впереди выдвигалось что-то типа столика — как раз, куда можно было положить телефон и сумку. Но вся радость от того, что мне не придется четыре часа сидеть на жестком стуле, а может даже удастся поспать, улетучилась, едва место рядом со мной занял Он. Шуйский.       Мир искоса посмотрел на меня и хмыкнул. Я больно прикусила губу.       — Может, сначала нужно было спросить, не занято ли это место?       Он огляделся, будто желая убедиться в том, что я обращаюсь именно к нему. Я же ждала, пока он ответит.       — Занято?       — Да. Сейчас придет Настя и сядет сюда.       — А вот и нет. Я собственными глазами видел, как она выходила из универа. Видимо, решила свалить домой.       Настя, блин. Предательница. Недовольно зыркнув на парня последний раз, я отвернулась. Мирослав развалился на соседнем кресле, скрестив ноги, и уставился в телефон. Подумав, что он общается с кем-нибудь, возможно, со своим парнем, я не удержалась и незаметно заглянула к нему в экран. Мирослав играл в гонки, а с моих губ сорвался разочарованный выдох. Я-то надеялась поймать его с поличным.       Я слишком увлеклась, наблюдая за тем, как он проходит уровни. Графика была настолько реалистичной, а Мир играл так профессионально, что я совсем потеряла бдительность. Мирослав больше не играл. Одновременно с тем, как поднять голову и в упор посмотреть на меня, он нажал комбинацию клавиш, заставив экран погаснуть. Я вздрогнула от неожиданности и отстранилась.       — Подсматривать не хорошо.       — Никто и не подсматривает, — я заерзала, потому что никак не удавалось устроиться удобнее. Под ледяным взглядом Мирослава мое кресло как будто обросло шипами.       Мирослав скривился, явно не поверив. Но уже через мгновение он расслабился и, спрятав телефон в карман, приблизился ко мне. Почувствовав его тепло, мне стало не по себе.       — Что надо?       — Хотел выразить свое восхищение твоим гениальным планом, — мои брови поползли вверх, но Мир поторопился объяснить, — выражение лица Лехи было эпичным. Мое самое яркое воспоминание за все три года учебы. Удивляюсь только, как твоей подруге хватило смелости.       — Твой Смирнов обидел ее, а девушка в своей мести бывает страшна.       Мирослав хмыкнул.       — И не только девушка, — я непонимающе уставилась на него. Но Мир, похоже, не собирался объяснять свои слова.       — Он как? До сих пор злится? — следя за тем, как я облизываю губы, он рефлекторно сделал то же самое. Как жаль, что он гей. Такой сексуальный.       — Да нет. Я по этому поводу поговорить и хотел. Хорошо зная Смирнова, могу предположить, что ему самому никогда на это смелости не хватит.       — Что ты имеешь в виду?       — Ему нравится Настя. Только та, что рыжая, наивная и немного глуповатая. Он сильно разозлился, когда увидел её новый образ, поэтому и стал игнорировать. А после той сцены между ними он вообще ведет себя чересчур задумчиво. Ты ведь знаешь, Смирнов и серьезные отношения — вещи несовместимые. Вот я и подумал, что было бы неплохо, если бы его кто-то подтолкнул.       — И этот кто-то — Настя? — он кивнул. — А с чего ты взял, будто я поверю в искренность твоих слов? Может, это продуманный план мести. А я еще и крайней окажусь.       Мирослав закатил глаза.       — А нахрена это мне? Леша сам может придумать извращенный план мести. И вообще, если он узнает, что я рассказал тебе — меня же и убьет. Может, ты просто не хочешь, чтобы они были вместе?       — Ну, подожди…       Я задумалась. Слова Мирослава задели меня. Действительно, Настя вроде как говорила что-то про то, как сильно ей нравится Смирнов. А если это взаимно.… А если я не сделаю ничего для того, чтобы они узнали об этом.… То Настя, возможно, возненавидит меня, и я лишусь своей лучшей подруги.       — Ладно, я поговорю с ней, — Мирослав довольно кивнул.       Я чуть приподнялась, чтобы лучше разглядеть ряды снизу. Все участники конференции уже собрались, и только Артема я не видела. На звонки он не отвечал. Мое сердце забилось еще чаще, когда входные двери закрыли. А еще через полчаса меня накрыла паника, потому что организаторы пригласили для выступления Артема и даже огласили тему, но никто так и не вышел.       — Скажи еще, ты удивлена. Предсказуемо, что он так и не появился.       Мирослав снова был опасно близко. Его ладонь лежала на моем бедре и чуть сжимала его. Возможно, он сделал так, чтобы сохранить равновесие. А возможно — чтобы полапать меня.       — Во-первых, убери руки, — Мирослав тут же покорно откинулся на спинку кресла, скрещивая руки на груди, — а во-вторых, наверное, у него появились непредвидимые обстоятельства.       — Обстоятельства, конечно, — что-то в интонации Мирослава мне не понравилось, — пошли, покажу тебе его обстоятельства.       Он потащил меня за руку, а у меня не было ни единой возможности вырваться, потому что люди и так с удивлением смотрели на нас. Я, конечно, не против лишнего внимания, но не тогда, когда какой-то баран тащит тебя через весь коридор, а ты спотыкаешься, потому что надела туфли на слишком высоком каблуке.       Мы практически выбежали на улицу, и я поняла, что рановато ходить без куртки. Ледяной ветер взлохматил мои волосы — пара прядей упала на лицо, и пробрал до костей. Я задрожала, чувствуя, как табун мурашек пробегает вверх по позвоночнику.       — Холодно, — Мирослав оглянулся через плечо на мой голос, — Мы могли хотя бы куртки взять?       — В машине они нам не понадобятся.       Он отпустил мое запястье, кожа на котором уже успела покраснеть, но сразу переплел наши пальцы, продолжая тащить вперед. Меня ужасно злило, что Мир поставил машину так далеко, но через секунду после того, как я открыла рот, чтобы высказаться, его красная ауди замаячила всего в нескольких метрах от нас.       — Пристегнись.       Я лишь фыркнула, но как только Мирослав ударил по газам, пожалела об этом. Не знала, что он умеет водить как сумасшедший. В прошлую нашу поездку Мир показался мне довольно сносным водителем.       Но сейчас Шуйский как будто пытался выжать из машины максимум. Мы ехали, игнорируя все ограничения по скорости и проезжая на красный. Странно, что нас никто не остановил. Может, потому что это был не красный, а мигающий оранжевый. А может, потому что на счастье не попалось ни одного сотрудника ГИБДД.       Мирослав привез меня на полузаброшенную улицу, на которой я раньше никогда не была. Здесь расположилась пара крошечных магазинчиков-ларьков, в которых кроме дряни ничего не продавалось, магазин бытовой техники и закрытый игорный клуб.       — И зачем мы тут?       Мирослав многозначительно посмотрел на меня и сжал губы. Он снова взял меня за руку, немного отводя в сторону. Он неотрывно смотрел на двери игорного клуба, как будто они должны были вот-вот открыться.       — Мирослав, — я дернула его за рукав, и он шикнул.       — Подожди немного.       Но ждать не пришлось. Двери казино открылись — хотя я думала, его давно прикрыли, — и двое крепких высоких мужчин выбросили на улицу скрючившееся тело. Когда оно распрямилось, я с ужасом поняла, что это Артём.