По моим венам

Протокол отдела полиции графства Корнуолл

Милбрук, графство Корнуолл, Англия 15 июля 20_г.

ФИО: Мейсен, Эдвард Энтони ПОЛ: Муж.       ДАТА РОЖДЕНИЯ: 20_.06.18    НАЦИОНАЛЬНОСТЬ: Американец РОСТ: 6’5’’     РАСА: Белый ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ПРАВОНАРУШЕНИЯ: драка в общественном месте с нанесением вреда здоровью трем потерпевшим.

Протокол отдела полиции графства Корнуолл

Милбрук, графство Корнуолл, Англия 30 июля 20_г.

ФИО: Мейсен, Эдвард Энтони ПОЛ: Муж.       ДАТА РОЖДЕНИЯ: 20_.06.18     НАЦИОНАЛЬНОСТЬ: Американец РОСТ: 6’5’’     РАСА: Белый ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ПРАВОНАРУШЕНИЯ: драка в общественном месте с нанесением вреда здоровью потерпевшему и материального ущерба заведению общественного питания.

Протокол отдела полиции графства Корнуолл

Милбрук, графство Корнуолл, Англия 07 августа 20_г.

ФИО: Мейсен, Эдвард Энтони ПОЛ: Муж.       ДАТА РОЖДЕНИЯ: 20_.06.18     НАЦИОНАЛЬНОСТЬ: Американец РОСТ: 6’5’’     РАСА: Белый ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ПРАВОНАРУШЕНИЯ: нарушение общественного порядка с причинением материального ущерба заведению общественного питания.

Протокол отдела полиции графства Корнуолл

Милбрук, графство Корнуолл, Англия 23 августа 20_г.

ФИО: Мейсен, Эдвард Энтони ПОЛ: Муж.       ДАТА РОЖДЕНИЯ: 20_.06.18     НАЦИОНАЛЬНОСТЬ: Американец РОСТ: 6’5’’     РАСА: Белый ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ПРАВОНАРУШЕНИЯ: хулиганство с причинением материального вреда. *** Уже темнело, когда они вернулись из участка. В очередной раз Чарли вытащил Эда из камеры, выплачивая штраф, возмещая ущерб и договариваясь с потерпевшими. До дома ехали в тягостном молчании: говорить не хотелось, да и не сказал бы ему Чарли ничего, чего Эд и сам не знал. Он понимал, что сдался своим демонам, окунулся в пучину саморазрушения, но теперь это задевало и близких – Чарли. Однако в моменте, когда на Эда накатывала волна отчаянья, ненависти и отвращения к себе, он падал во тьму, словно в объятия лучшего друга. Ярость и физическая боль помогали ему отвлечься, давали ему передышку от пожирающих его изнутри страданий. Казалось, если он не ввяжется в драку или не сломает что-то, то та кислота внутри него прожжет дыру в районе сердца, и Эд просто не сможет больше дышать. Все каникулы Эд провел в одиночестве. Он не встречался с одноклассниками, хотя Джессика оборвала ему телефон, приглашая на вечеринки. Он больше не зависал в гараже, ремонтируя с Джейком очередную рухлядь. На работе тоже не появлялся. Джейкоб пытался вытянуть, наладить былые отношения, но Эд был непробиваемой стеной. И все же O’Блэк время от времени приходил с отцом к ним в гости, не оставляя свои тщетные попытки встряхнуть Эда. - Это последний раз, Эд, - заглушив мотор, произнес Чарли. – Еще один привод, и они тебя посадят. Я больше не смогу тебе помочь. Я звонил Рене, она обещала приехать. Эд вскинулся. Нет, только не она! Больше всего на свете он не хотел видеть сейчас мать. Ее надрывные причитания, упреки, заламывание рук и плачь без слез. Мать любила артистизм, поэтому из всего устраивала сцену из дешевого сериала. - Нет! Чарли, позвони ей, отмени визит! Я не вывезу еще и ее! – взмолился Эд. – Я постараюсь больше не нарываться. Пожалуйста. Отец молчал и всматривался в его глаза, потом, наконец, кивнул: - Хорошо. Если ты всерьез настроен прекратить разрушать свою жизнь. Дай мне свое слово, Эд. Пообещай. Эд, облизал пересохшие губы, провел дрожащей рукой по отросшему ежику светлых волос. - Даю. Я даю тебе свое слово. - Хорошо. – Чарли облегченно выдохнул, он поверил ему, посчитал слово Эда твердым, не требуя никаких доказательств или залога. Эд понял, что теперь не должен подвести отца, ведь тогда он окажется еще большим ничтожеством, чем он уже себя чувствовал. – Завтра к нам придут Билли с Джейкобом, может, сходишь с ним куда-нибудь, развеешься. Ночью, лежа в своей постели без сна, Эд думал о Белле. Иногда ему казалось, что она рядом, сейчас проберётся через окно или отделится из темного угла комнаты, и тогда под носом сразу возникал сладкий аромат ее волос. Но чаще Эд вспоминал их последнюю встречу, ее жестокие слова. И ненавидел себя. За то, что недостаточно хорош, за то, что ему стоило бы иметь гордость, но если бы Белла вернулась, он бросился бы к ней в ноги, как верный пес. Но она не возвращалась. На рассвете, когда небо едва-едва окрасилось в серый цвет, а по земле расстелился густой туман, Эд, нацепив наушники, в которых басила тяжелая музыка, отправился на пробежку. Он стал так делать с недавних пор, когда лежать без сна становилось не выносимым, а мысли о Белле разрывали черепную коробку изнутри. Эд бегал до изнеможения, чтобы сердце выскакивало через глотку, чтобы ноги сводило судорогой, а дыхание перехватывало в спазме. В третьем классе в его старой школе однажды на уроке физкультуры так погиб мальчик: учитель считал, что тот претворяется больным, и заставлял того нарезать круги вокруг стадиона. Тогда Эд впервые узнал, что у печени тоже бывает инфаркт. Возможно, где-то очень глубоко внутри Эд надеялся сдохнуть. Эд бегал через лес до побережья и обратно. На улице было свежо, влажно и пахло штормом. Асфальт под ногами черной лентой разрезал гущу леса, который ранним утром казался мрачным и зловещим, тем более теперь Эд знал наверняка, что может таиться в темноте. На третьем кругу, он почувствовал на себе взгляд, словно горячий луч, он жарко щекотал его затылок. Эд остановился и снял наушники. Лес как обычно стрекотал цикадами, шумел кронами и пел птичьими трелями, но чувство слежки не отпускало. Затрещали ветки, и из густой чащи вышел полуголый Джейкоб: на нем были лишь джинсовые шорты и стоптанные кеды на босу ногу. - Что ты здесь делаешь? – спросил все еще напряженный Эд, словно это не приятель перед ним, а некто только натянувший его личину – до того внезапным стало его появление. - То же, что и ты – бегаю, - ответил Джейк, смущенно улыбаясь. На улице было зябко, даже плотное худи пропускало холод со стороны моря, а O’Блэк держался так, словно принимал солнечные ванны на пляже. - Тебе не холодно? – не удержавшись, спросил Эд. - Не-а! – Джейкоб взял ладонь Эда и провел ею по своему голому торсу: от груди, где заполошно билось сердце, до пупка. Сконфуженный Эд одернул руку. – Видишь, я горячий. И он действительно был! При такой температуре тела, его должна бы бить лихорадка, но O’Блэк выглядел пышущем здоровьем крепышом. Под легкую болтовню Джейка они не спеша добрались до дома, в котором было по-сонному тихо. Сначала Эд хотел спровадить Джейкоба, но, вспомнив свое обещание отцу, передумал. Вдруг Чарли прав, и компания яркого и полного энергии O’Блэка – то, что поможет Эду выкарабкаться из тьмы тоски и самоедства. Оставив его на кухне, точившим кусок холодной пиццы, Эд отправился в душ. Когда он спустился, в кухне уже был Чарли, они весело переговаривались с Джейком за кружкой ароматного кофе. Рыжий, словно факел, Джейк раскрасил серость дождливого утра, он травил байки и громко смеялся. И то и дело изучающе поглядывал на Эда, когда думал, что тот не видит. Оставшееся время до школы Эд провел в компании Джейкоба, буквально заставляя себя жить эту жизнь, изображать заинтересованность и поддерживать беседы. Яд ярости внутри, не находя выхода, разъедал внутренности. Эд сбрасывал это туманящее разум напряжение только изнурительными тренировками и бегом до изнеможения. Джейк казался до тошноты счастливым, будто не замечая внутренние терзания Эда (или же намеренно на них не концентрируясь ради отвлечения друга от причиненной боли), он придумывал им развлечения: то новый ремонт очередного драндулета, когда-то бывшего шедевром автопрома (нет), то походы на футбол или регби, или простые посиделки за игрой в плейстейшн. Почему О’Блэк это делал, ведь их отношения никогда не были так близки, как у настоящих друзей? Эд всегда пренебрегал им ради Беллы, а теперь Джейкоб из кожи вон лез, чтобы помочь ему, был рядом. Хотя, на взгляд Эда, он должен был тусить с девчонками и отрываться на вечеринках. Но Джейкоб был с ним, брал на себя часть томительной тоски, что мрачной тучей висела над Эдом. Наверное, это все же работало, потому что когда настала пора возвращаться в школу на новый учебный год, Эд все же ожил, желание разрушить весь мир до основания притупилось, тлело внутри грудной клетки, но не скреблось наружу. Но в школе Джейкоба рядом не было, он ходил в другую, поэтому Эд часто курил за школой в тени деревьев во время долгих перемен, или сидел в своей машине, пережидая ланч. Но однажды его одиночество было нарушено. Джессика забралась на пассажирское сидение с неуверенной улыбкой на лице и шаурмой в руке. - Прости, что врываюсь, но, может, составишь мне компанию? – она указала на шаурму. Эд с сомнением посмотрел на еду, аппетитный запах которой заполнил салон пикапа. В рот вдруг набежала слюна. Он вздохнул, выдавил улыбку, словно разучившись улыбаться, и забрал у Джессики одну из двух шаверм. Стенли просияла. Ели молча под тихо работающую магнитолу, и Эду было в самом деле комфортно, ведь Джессика оказалась весьма тактична и не лезла с расспросами, даже когда они вместе возвращались на уроки, она щебетала о новом учителе биологии мистере Молина, вместо мистера Баннера, который переехал в Суррей, о готовящейся школьном спектакле, где бы она хотела главную роль, о чем угодно, кроме Беллы, статусе их отношений. Эд понял, что ее общество ему не в тягость. После этого, они часто стали сидеть вместе на уроках и обедать в его машине. Эд решил попытаться вернуться на работу в мастерскую Панча. Тот посмотрел на него своими черными глазами на выкате, словно заглядывая в душу, и улыбнувшись похлопал по плечу, принимая обратно. Ребята тоже встретили Эда радушно, не задавая вопросов. Погрузившись в пучину саморазрушения, Эд не заметил сколько на самом деле вокруг него добрых людей. Сказать по правде, Эд до сих пор не замечал, что эти люди желают ему добра, он считал, что они просто участвуют в благотворительности для такого отщепенца, как он. Потому что слова Беллы, сказанные при последнем разговоре, все еще звучали у него в голове: «Ты никуда не годный человек, обуза для общества.» Однажды после школы ноги сами привели его к дому Калленов, который теперь стоял пустым и безжизненным. Двери и окна были закрыты и занавешены. На веранде остался стоять забытый диванчик из ротанга, и Эд сел на него, пустым взглядом уставившись в непроходимую чащу леса. Он улетел мысленно в то недолгое время, когда он встречался здесь с Беллой, и впервые по-настоящему любил и, казалось, был любим в ответ. На землю начали опускаться сумерки, редкое солнце закатилось за горизонт, и лес словно ожил, затрещал, захрустел, и снова появилось ощущение слежки, словно сквозь частокол деревьев и паутину кустов на него смотрят красные глаза хищника. *** В мастерскую Панча пригнали на восстановление для дальнейшей продажи Форд Мустанг Шелби шестьдесят восьмого года. С нормальным рулем, настоящий американский автомобиль! Эд напросился к ребятам в компанию по ремонту, и решил, что во что бы то ни стало накопит на эту машину денег. Для этого Эд мчался после школы сразу на работу, задерживался допоздна, а также возобновил свой нечестный бизнес по написанию контрольных и курсовых для студентов местного инженерного колледжа. Так как все свободное время Эда теперь занимал только Мустанг, то Джейк стал приходить к нему на работу и перебирать детали вместе. Потом они затягивались никотином в курилке, наблюдая за выглядывающими из-за низко проплывающих облаков звездами, каждый думая о своем. В электронной почте мигало одно входящее, судя по теме письма, оно касалось его махинаций с контрольными. Так и оказалось, разве что теперь парень просил сдать за него экзамен. Это означало, что требовалось прийти в колледж под чужим именем с высокой вероятностью быть узнанным и разоблаченным. Опасно. Но предложенная сумма была слишком заманчива – она перекрывала пятую часть стоимости Мустанга. Эд ответил согласием. В коридорах колледжа стояла суета: люди, которые сновали между аудиториями, словно муравьи в тоннелях муравейника, хлопающие двери, трели мобильников, шелест бумаги, жужжание принтера. Эд ощущал себя шпионом на задании, лавируя в потоке студентов, закутавшись в капюшон толстовки. Отчего-то он казался себе незаметным в этой учебной суматохе. Экзамен принимал пожилой преподаватель в не по размеру большом пиджаке в мелкую клетку и широком туго затянутом галстуке. Эд отдал документы, взял задание, и отправился на самые задние ряды аудитории. Задание оказалось совсем несложным, даже интересным: практическую часть он сделал быстро, а вот теоретическую часть писал дольше, все же сказать по теме ему было что. Наконец довольный проделанной работой Эд сдал листы и отправился к выходу. - Стойте, молодой человек, не так быстро! – остановил его профессор. – У нас еще опросная часть. Черт возьми! Заказчик не говорил, что придется сдавать устно, если бы Эд знал, то не согласился. Это провал. Выдохнув, он вернулся к столу преподавателя, который нахмурившись уже просматривал его письменную часть экзамена. - Это очень сильная работа... – он замялся, вспоминая имя, и прочитав его в углу контрольного листа, произнес удивленно и будто спрашивая, а не утверждая: - Луис Уорми? Как оказалось, этот Луис был не просто филонщик, он был еще и непроходимым тупицей, который висел на волоске от отчисления (именно этот прискорбный факт и заставил его обратиться к Эду). Идя в сопровождении охраны и своего экзаменатора к ректору, Эд поражался себе. Ладно, этот тупица Луис, но как мог сам Эд вляпаться в такое дерьмо? Теперь его отправят в полицию, Чарли будет разочарован, поймет, что слово Эда вообще ничего не стоит, и отправит его назад к истеричке-матери. Черт-черт-черт! - Ну, ответ весьма достойный, а выбранный метод решения и вовсе уровня магистратуры, - сказала ректор Джина Блэр, просматривая конспект Эда, сквозь линзы очков в тонкой оправе. Ректор была красивая, ухоженная женщина лет пятидесяти в дизайнерском костюме-двойке. Она восседала за широким полированным столом и раскачивалась в кожаном кресле с высокой спинкой, перекатывая в пальцах металлическую ручку-перо. Они остались в кабинете одни, когда она отпустила его конвоиров. – С какого ты курса? – она обратилась к Эду, смеряя его пронизывающим и несколько раздевающим взглядом. - Ни на каком. Я хожу в Millbrook Community School, - произнес Эд, а брови ректора поползли вверх. - Неожиданно. Я не слышала, что там появился гений математики, - сказала Блэр и облокотилась на столешницу, смотря теперь на Эда из-под ресниц. - Я не афиширую свои таланты, - ответил Эд, улавливая исходящие от ректора волны сексуальной заинтересованности, напряжения. Они были в ее позе, которая выгодно демонстрировала полушария ее груди в вырезе блузки, в маслянистом взгляде, в едва заметной хрипотце в ее голосе. Эд заучил эти сигналы на отлично, сколько он уже повидал их с тех пор, как вошел в половую зрелость. - Как тебя зовут? - Эд. - Эдмунд, Эдгар или Эдвин? - Эдвард. Она поднялась из своего кресла и грациозно покачивая будрами обошла стол и присела на край столешницы напротив Эда, так, чтобы ее голые колени были в поле его зрения. - Ты же понимаешь, что мне придется сообщить о тебе в полицию и администрацию твоей школы, Эдвард? Обычно за этим следовало «или мы можем договориться». Она этого не произнесла, но оно невысказанное осталось висеть в наэлектризованном воздухе между ними. Эд поднял взгляд и поймал ее изучающий, обволакивающий. Эд вложил в свой взгляд все свое отчаянье, немую просьбу о пощаде, он больше никогда не преступит закон, только бы в этот раз пронесло, только бы не видеть разочарованного Чарли. - Встань, - неожиданно приказала Блэр, и озадаченный Эд подчинился. – Задери свою кофту, обнажи свой пресс. Ну конечно. Эд мысленно закатил глаза и сделал то, о чем его просили. Джина протянула руку и кончиками пальцев стала обводить напрягшиеся кубики. Взгляд ее помутнел, она задышала чаще, поднялась со своего места и обвила его со спины своими тонкими изящными руками, нырнула за пояс джинсов, обхватила его член и провела взад-вперед несколько раз. - Ого, ты и тут весьма одаренный, - сбивчиво прошелестела Джина. – Иди, закрой дверь на замок. И он пошел. Внутри была пустота. Блэр обращалась с ним неприемлемо, как с куском мяса, и раньше он бы посмеялся над ней, поставил бы на место, но теперь его самооценка пробила такое дно, что ему буквально было мерзко находиться в своем теле, тошно от самого себя. Он поверил Белле, он всегда верил Белле, а она сказала: «Ты никуда не годный человек, обуза для общества.» «От тебя даже мать отказалась, почему ты думаешь, что с тобой буду возиться я?» В самом деле, от него не было никакой пользы, одни лишь проблемы, приводы в полицию, синяки и переломы. Даже в этом кабинете он оказался, потому что мошенничал с экзаменами за деньги. Он заслуживал к себе такого отношения. Обуза, от которой отказалась мать, он не достоин ни любви, ни уважения. Поэтому он закрыл дверь кабинета на три оборота ключа и вернулся к Джине, позволив ей делать со своим телом все, что той захочется. *** Уже стемнело, когда Эд добрался до своей улицы. Весь путь из колледжа до дома он прошел пешком, пытаясь выветрить, выдышать из себя гниль, которой, ему казалось, он наполнился. Пустой, механический секс с Джиной, отнял все силы: моральные и физические. Эд старался и выкладывался, чтобы она поскорее насытилась, но внутри он покрывался корочкой льда, мысленно уносясь из этой дорого обставленной комнаты на их с Чарли скромную кухню, где пахнет кофе и только доставленной пиццей, а из гостиной доносятся звуки футбола. Удивительно, как быстро дом Чарли стал для Эда и его домом, местом, где безопасно, где тебя ждут и примут любым. - Сколько тебе лет, Эдвард? – запоздало спросила раскрасневшаяся и разомлевшая Джина, учитывая, что она только-только слезла с его члена. - Уже можно, - бросил Эд и вышел прочь из кабинета. Во всей ситуации был лишь один плюс – Эд понял, что любит отца и больше не хочет его разочаровывать. Теперь Чарли был для него семьей, опорой, которой у него никогда не было, потому что в его тандеме с Рене опорой был сам Эд. На пороге под дверью дома сидел Джейкоб, как обычно очень легко одетый, он курил, сверкая огоньком в темноте. Эд подошел и молча стащил из его пальцев сигарету, глубоко затянулся, а потом еще и еще, пока не докурил до фильтра. Нет, едкий дым не помог вытравить мерзкое чувство, которое продолжало плескаться внутри. - Где был? – спросил Джейк, поджигая вторую сигарету, и свет от зажигалки озарил его веснушчатое лицо. Эду показалось, что О’Блэк был на взводе. Эд фыркнул и повел плечом, опускаясь рядом с Джейкобом на холодный бетон ступеньки. Сначала ему хотелось вывалить все на Джейка, но порыв быстро прошел, ведь тогда он будет грязным не только в своих глазах, но и еще – единственного друга. - Я туда больше не пойду, - произнес Эд, принимая подкуренную сигарету и делая затяжку. Помолчали. - А погнали ко мне, там наконец пришли карбюраторы к мотикам? – предложил будто расслабившийся О’Блэк. Чарли был на смене, а от идеи остаться наедине со своими мыслями Эда брала оторопь, поэтому предложение друга было невероятно кстати. Хорошо, что Джейк отчего-то тратил свое время на дружбу с ним, Эд оценил это как никогда. - Погнали! – охотно согласился Эд. – Я только душ приму и переоденусь. В гараже Джейкоба было по-своему уютно: привычный запах моторного масла, продавленные кресла, отправленные сюда доживать свой век, старые и новые покрышки, потертые постеры рок-групп на стенах, тихая мелодия из магнитолы. Они ковырялись в деталях мотоциклов и болтали о чепухе, то и дело посмеиваясь. И хоть в душе все еще скребли кошки, но все же ощущалось это где-то на периферии. Когда они закончили, было уже очень поздно, и Джейк предложил заночевать у него, Эд согласился. И теперь он разместился на надувном матрасе в узкой, как чулок, комнате O’Блэка, пока тот укладывался в свою кровать. Они лежали в темноте, каждый думая о своем, и очевидно не спали. Мысли Эд снова стали крутиться вокруг Беллы. Он размышлял о том где она теперь? Вспоминает ли о нем? Хотя бы иногда, пусть даже как о придурке-бывшем, от которого кое-как избавилась. Но вспоминает! Потому что он ее не забудет никогда. Не забудет вкус ее губ, гладкость кожи, нежность прохладных рук и прекрасную мелодию голоса. В груди снова запульсировало болью, и стало трудно дышать. - Джейк? – позвал Эд, глядя в потолок, по которому ползали тени от веток деревьев, которых было много вокруг дома О’Блэков. - М? – отозвался он. - Ты любил когда-нибудь? Так, чтоб казалось, что сердцу в груди мало места, чтоб дух захватывало, чтоб все мысли были только о ней, чтоб засыпать, думая о ней, видеть ее во сне, и просыпаться с ее именем? - Да, - после короткой паузы произнес Джейкоб напряжённо. – Люблю. До дрожи в коленках. - А она что? - Любит всяких упырей, - горько хмыкнул О’Блэк. - Классика, - вздохнул Эд, потому что обычно этим упырем сам и являлся. *** Эд грустно проводил взглядом удаляющийся от мастерской Шелби, на который так и не смог накопить. Машина давно исчезла из виду, раскатистый рык мотора стих, а он все не двигался с места, теребя в руках промасленную ветошь. Эд так верил, что найдет деньги, вложил в починку много сил и старания, что уже считал Шелби своим. А потому теперь чувствовал глупую утрату и опустошающее разочарование, хотя и понимал насколько это глупо. - Не раскисай, - сказал появившийся с недр мастерской Панч, положив свою могучую руку Эду на плечо. – У тебя все впереди, еще заработаешь и не на одну такую. - Спасибо, - благодарно улыбнулся ему Эд. - Там к тебе какая-то женщина пришла. Ждет у кассы, иди. Заинтригованный Эд отправился в указанном Панчем направлении. Она стояла среди хаоса мастерской ледяной статуей в дорогом костюме и дизайнерских туфлях на тонкой шпильке. У Эда мороз пошел по коже. Он крепко сжал челюсти и подошел к ней, набычившись. - Эдвард, - кивнула ректор Блэр. - Что вам нужно? – спросил Эд, поравнявшись. - Судя по всему, ты не рад встрече, - усмехнулась Блэр. - Да, не особо, - согласился Эд, скрестив руки на груди. Она холодно улыбнулась и полезла в карман своего кожаного портфеля, выудила из его нутра конверт с эмблемой колледжа и протянула его Эду. - Не буду лукавить, я ожидала более теплый прием, - сказала Джина, пока Эд пялился в письмо, в котором ему предлагалась стипендия в колледже. – Ты был так усерден, и я подумала, что тебе тоже понравилось. Она аккуратно кончиками пальцев провела по неприкрытому майкой бицепсу Эда, томно смотря снизу-вверх. Эд дернулся в сторону, чтобы избежать контакта, увеличить дистанцию. - Ты ошиблась, - сказал он, возвращая конверт. – Черта с два я буду учиться в твоем борделе. Уверен, что ни я первый усердствовал в твоем кабинете. Лицо Блэр вспыхнуло, она скривилась от нахлынувшей обиды и злости. - Пошел ты! – бросила она и быстро поцокала своими острыми каблуками по бетонному полу мастерской. Вечером пришел Джейкоб, и они вместе отправились домой к Эду. Стояла по-осеннему теплая погода, дул теплый ветерок с моря, а на душе было относительно спокойно, будто короткая пикировка с Блэр позволила ему вернуть контроль, чувство собственного достоинства, будто до этого, он оставил его в дорого обставленном кабинете ректора. Сегодня дом был пустой: Чарли был на дежурстве. Раньше в такие дни, когда Белла была рядом, они с Эдом весь вечер тискались в его комнате, не таясь и не боясь быть услышанными, много говорили, лежа в ночной тишине, точно огороженные от всего мира темной завесой, за которой можно быть собой. Сладостное время почти абсолютного счастья, которое теперь осталось лишь захватывающим воспоминанием. - Это Сэм и ребята? – спросил Эд Джейка, заметив на другом краю утеса парней-ирландцев, которые, разбегаясь, бесстрашно прыгали с этой кручи в холодное море. – А я думал, что это я тут самый отбитый. - Придурки, - как-то зло фыркнул Джейкоб. – Ходят теперь кучкой, важные все, капец. Татухи набили. Позеры, мать твою. - А ты с ними не ходишь? – спросил Эд, не отводя глаз от группы гомонящих парней на вершине утеса. - Нахрен бы их, - фыркнул Джейк. Дома они подкрепились разогретой пиццей и крепким кофе, а потом допоздна играли в Плейстейшн. Присутствие О’Блэка здорово отвлекало от самоедства и тягостных мыслей. Он много шутил, забавно злился, когда проигрывал, и вообще был шумным, ярким, заполняющим собой все пространство. Именно такой человек сейчас нужен был Эду, и он был благодарен Джейку, что тот был рядом. - Эй, Джейк, в кинотеатре показывают ретроспективу Звездных войн, пойдешь? – спросил Эд, когда О’Блэк уже выходил за порог. Джейкоб замер, словно оторопел, а потом посмотрел на Эда широко распахнутыми счастливыми глазами и порывисто закивал. Он уходил от Эда едва ли не вприпрыжку. На следующий день в школе Эд поймал Джессику у дверей ее класса. Она встретила его счастливый улыбкой влюбленной девушки. Ее чувства легко считывались, но Эд старался не думать об этом глубоко, потому что очевидно он не мог ответить ей взаимностью, потому что его израненное сердце навсегда осталось с Беллой, где бы и с кем бы она сейчас не была. Конечно, она согласилась на кино, просияла, словно утреннее солнце, и Эда поглотил этот свет, забрался под кожу и согрел. Эд попросил Джессику прийти с какой-нибудь своей свободной подругой для Джейкоба. Та немного задумалась, покусала свои пухлые губы, и пообещала познакомить О’Блэка с, как она сказала, классной девчонкой, десять из десяти. *** - Чо мы не заходим, а у входа тремся? – нетерпеливо спросил Джейкоб. Он как-то по-особому уложил волосы, оделся не как обычно в растянутые футболки и худи, а в светлую рубашку и щегольскую куртку, а еще сильно надушился одеколоном. Пахло хоть и резко, но приятно. - Сейчас подойдут девчонки, - отозвался Эд, всматриваясь в ту сторону, где должна быть парковка. – А вот и они. Лицо Джейкоба вытянулось, весь энтузиазм и приподнятое настроение смыло, словно приливной волной. Он переводил взгляд с Эда на подходящих к ним Джессику с красивой девушкой явно индийского происхождения, и вид его был такой, будто он не то расплачется, не то кинется в драку. - Какой же я идиот, - сам себе сказал Джейкоб, его голос дрожал. И резко развернувшись, пошел прочь. - Джейк, ты куда? – крикнул Эд, нагоняя О’Блэка – Какая муха тебя укусила? Его трясло крупной дрожью, а взгляд метал молнии. Джейкоб скривился и исступлено прокричал: - Пошел ты нахер, Эд! Пошел ты! К черту все! К черту! Эд опешил и ошарашенно замер. Он не мог даже предположить такой реакции на невинную попытку свести его с девчонкой, отвлечь от той любимой, которой он был не нужен. Ведь самому Эду худо-бедно помогало: отвлекаться и не зацикливаться. О’Блэк сорвался с места и побежал, расталкивая прохожих. - Что это с ним? – спросила подошедшая Джессика, ошарашенно глядя на Эда. Тот, отзеркалив ее взгляд, пожал плечами. С того дня Джейкоб перестал брать трубку и отвечать на сообщения.