Безобразный

Сознание балансировало на границе с беспамятством. Ник всплывал на поверхность разума и по нему резко ударяли ощущения, запахи лезли в голову, раздирая внутренности дикой болью. Он кричал, не слышал, но знал. Это, когда связки натянуты до предела, а голос, надрывая их, вырывается наружу. Так, что от внутреннего давления, закладывает уши. Голова запрокинута назад, перед глазами лишь свет от ламп, безжалостно раздражает их. Он не четкий, плывучий и постоянно норовящий разделиться на несколько себе подобных. Руки затекли висеть поднятыми над головой, держа вес всего тела, Ник их уже не чувствовал. Железные цепи будто въелись в них. Ноги не находили опору, тяжестью висели над землей. Тело тоже жило и непрерывно сообщало о новой порции боли от ударов, наносимые ему. — Продолжишь играть в молчанку? — Стоя неподалеку, так, чтобы брызги крови не долетали, Гастон злился, его люди устали.- Когда же ты сломаешься? Удар арматурой по животу, булькающий звук, песок внизу в очередной раз приобрел грязно бардовый цвет. Ник поднял голову. Улыбнулся. Удар по лицу резанул щеку, теперь из раны ниточкой струилась кровь. — Издеваешься? — Гастон отбросил сигарету. Подошел, схватил Ника за волосы, заставляя того смотреть в свои глаза.- Этому ублюдку по кайфу тебя мудохать, ты, кажется, его братца прихлопнул. Крутого из себя строишь а? Ты никто, мразь, и никогда не был кем-то. Ты лишь мусор, которым пользуются. Думаешь, — Ник попытался вырваться, пощечина, — думаешь, они тебя приняли за равного? Посчитали тебя человеком? Нет, далеко не так. Ты монстр, приносящий лишь разрушения и смерть. И так будет всегда. — Т-ы-ы о-ш-ы-п-а-е-ш-с-ь-я… М-о-н-с-т-р — т-ы.- Гастон убрал руку. Его улыбка означала одно. Пора веселиться. — Как мы заговорили, монстр-это я. Смелое заявление. Продолжим? Ник улыбнулся. Давай, попробуй посеять в него сомнения. Сломать, это как вообще? Он давно сломан, но один человек его починил, и теперь он принадлежит полностью ему. И только. Бегло парень заметил, как сменилась обстановка, тот мстительный парень и еще двое за чем-то ушли, Гастон снял куртку и бросил на стул. — Знаешь, а мне даже нравиться, весь такой с характером, недоступный. Твоя мать была такой же. Когда я пришел к ней в первый раз, она на меня с кулаками набросилась. Что-то щебетала на своем, по ее роже было видно, что она себе лучше язык откусит, чем переспит со мной. Ник опустил голову. Только этого не хватало, не хочет он видеть этого. Он всегда считал мать призрачным воспоминанием. Она была в красном кимоно, а позади нее в печке играл огонь. Ник помнит тепло и запах цветов. Не надо большего. — Я с тобой разговариваю. Смотри и читай! Какой она была «неприступной»! -Гастон подойдя, поднял Ника за подбородок.- Посмеешь закрыть глаза, я тебе их выбью . И тогда точно твой босс-хуесос тебя выкинет, как шавку. Давай развлечемся, пока ждем? — После этих слов, мужчина положил руки на талию Ника. — Кожа у нее была такого же оттенка, как у тебя, была мягкой, манящей, что я подумал, она не настоящая, и сделал так, — Гастон прикусил кожу на шее Ника. Тот хрипнул, какого черта? Из ранки от укуса, по ключице побежала кровь.- Весь потный, соленный.- Гастон убрал руки. Подошел к дальней стене, взял ведро с водой.- Ты же переживешь, если не попьешь? — Вылил воду на тело. Ник очень хотел пить, сродни, как если бы он был в пустыне. Раны жгло. Ник застонал. — Это только начало. О, не смотри на меня так, у меня сразу встает. Я давно хотел тебя трахнуть. Еще, когда ты сопляком был, отодрать до разорванной жопы, чтобы ты блевал моей спермой. Поэтому позволил Джеку сделать это первым. Как ты стонал, шлюха. — У-п-л-у-т-а-к.- Он ничем не отличался от отца Уоррика. Безобразные ублюдки. — Шлюхе слово не давали.- Гастон спустил порванные брюки Ника, они мокрой тряпкой упали на щиколотки.- Посмотрим, каким «взрослым» стал ты здесь. — Н-э т-р-о-к-а-й м-э-н-я! — Ник попытался двинуть ногами, но сломанными не помашешь, Гастон ударом руки, заставил их снова безвольно висеть. Парень промычал, в глазах потемнело. — Ори, сколько горло позволит, мать твою.- Спустив нижнее белье парня, Гастон ухмыльнулся. Гладко. Бесящее дополнение в виде небольшой родинки на внутренней части бедра, подарок от матери. Наклонившись, он сильно прикусил ее, Ник дернулся. Так противно не было даже с Джеком. В памяти всплыл момент изнасилования Уоррика. Отвратительно.- Она не хотела слушаться, постоянно норовила сбежать, мне пришлось ударить ее. Когда она лежала передо мной, я медленно снял с нее ее тряпки. Она плакала, царапалась мразь, ее темные глаза прожигали меня своей ненавистью. А мне нравилось.- Гастон взял в руку вялый член Ника. Большим пальцем надавил на головку. Ник зашипел. Ноги произвольно, причиняя хозяину боль, пытались пнуть извращенца. Гастон лишь смеялся над этими жалкими попытками самообороны.- Я вставил в нее два пальца и трахал ее ими, пока из нее не потекло, кровь конечно, но мне было похрен. Я хотел секса, как сейчас.- Рукой Гастон обхватил Ника, холодные пальцы пробежали по ягодицам, с силой сжали, вонзая в них ногти.- Упругое молодое тело. Ее запах сводил меня с ума. — С-т-о-х-н-и! — Хрипя и сжав зубы, Ник пытался пальцами ухватиться за цепь и хоть как-то приподняться, рукам больно.- Я у-б-й-у т-э-п-я! — Куда намылился? — Схватив рукой кисти парня, Гастон с силой крутанул по окружности, тем самым выворачивая их. Новый крик боли. Ник вырубился, безвольно повиснув.- Нет-нет, так совсем не канает, ты должен все чувствовать и запоминать. Я должен сниться тебе в кошмарах. Просыпайся! — Удар по лицу, — давай же, — удар, Ник с шумным вдохом распахнул глаза. В эту же секунду он излил желудочный сок на рубашку мужчины. Мелко дрожа, Ник запрокинул голову. Когда уже все закончиться? Он пытается, но с каждым разом все сложнее, думать о смерти не хочется, глаза жгли слезы. Слова Уоррика не дают ему думать об этом. Он обещал убить собственноручно, значит подыхать здесь не лучшая идея. — Вот же блядство.- Стаскивая испорченную рубашку, Гастон бросил ее под ноги.- Пора переходить от прелюдии к действию.- Развернув Ника, от чего последний выругался, Гастон раздвинул в стороны ягодицы, открывая вход.- Спал с ним? А, ты же ни черта не слышишь, значит, проверим.- Первый палец вошел с неким трением, Ник закашлялся, он уже забыл, как это неприятно.-Туго, обнадеживает. Люблю ломать первым.- Второй зашел хуже, — Блядь, ну и вонь. Ты обосрался, что-ли?- Вытащив пальцы, Гастон, поморщившись от отвращения, опустил руки, Ник крутанулся обратно.- Все же сложнее, нежели с женщиной. Придется прочищать твой сральник, а то я сам блевану, если вставлю сейчас. Вот дерьмо.- Взяв ведро, мужчина вышел из помещения. У Ника тряслись губы, слезы не переставая текли из глаз, забирая с собой напряжение, нервы ни в какую не хотели работать с выдержкой. Дрожь била, на лбу выступил липкий пот, сердце заходилось бешеным количеством ударов, от чего голова гудела. Он вспомнил прошлое, отвратительный запах из-за рта солдата, больно и обжигающе внутри, и сил двинуться абсолютно никаких. Беспомощность, это чувство Ник ненавидел куда больше боли. Поднял голову. Руки потемнели и были свернуты под неестественным углом, дело дрянь. Его кто-нибудь ищет? Наверняка, Уоррик пользуется своим умением и пытается найти его. Лучше ему поспешить. Грело одно, осознание того, что его мать, как он понял, была гордой, храброй и больше всего хотела жить, несмотря ни на что. Это самое важное, ведь живя в том мире, где она, любовь к жизни, самый храбрый поступок. Его мама была сильной. Ник поднял взгляд из-под челки. Гастон зашел с ведром и полотенцем. Он тоже будет сильным. Сжав зубы, Ник растянул губы в улыбке. Держаться до конца.