sleep(y)less

Юнги ясно даёт Чонгук понять, что, если ей сейчас кто-нибудь помешает, этот кто-то падёт жертвой её неконтролируемой ярости; она захлопывает дверь прямо перед лицом Чон, оставляя девушку расстроенно шмыгать носом и сжимать кулаки в желании постучать (или выломать эту дверь к чертям). но Чонгук не делает ровным счётом ничего, лишь уходит на кухню, чтобы выпить немного зелёного с мятой чая. девушка прекрасно понимает, что вдохновение - дама ветреная и непостоянная, вот она приходит, но стоит сделать лишь одно неверное движение - и не вернешь. а муза и так не слишком часто радовала Юнги своим присутствием, поэтому Чонгук, снова вздохнув, осторожно сжала пальцы вокруг пузатой голубой кружки. чай ещё слишком горячий, чтобы спокойно его пить. на западном фронте, то бишь в спальне, оккупированной Юнги, без перемен; Мин не выползает из своего обиталища уже несколько часов подряд; Чонгук переживает и несёт ей бутерброды - внезапно напавшее вдохновение не повод отказываться от еды. дверь, однако, заперта, и Чонгук не рискует отвлекать девушку стуком, поэтому уходит обратно на кухню, чтобы продолжить свою чайную церемонию. /// спать на кухне не самая хорошая идея, однако у Чонгук не то чтобы есть большой выбор: либо коридор, либо кухня, потому что единственная комната, пригодная для сна, эгоистично занята Юнги. собственно, желания выбирать что-то нет в принципе, потому что девушка чувствует, как её глаза буквально слипаются от неожиданной усталости. вообще, в квартире была всего одна комната (кроме, разумеется, ванныкухнитуалета), и из-за этого аренда квартиры стоила не очень дорого, и это было идеально для девушек. а ещё у них было небольшое преимущество в виде пожарной лестницы, по которой можно было легко подняться на крышу дома. /// дневная жара растворяется в прохладных сумерках; город постепенно опускается в ночь, а улицы заполняются людьми - сейчас лето, значит, молодёжь точно не будет сидеть дома. Чонгук переходит из кухни в коридор, потягиваясь и разминая затекшие от долгого и неудобного сидения-лежания на кухонном столе мышцы. делать было решительно нечего, потому что Юнги продолжала рисовать, не выходя из комнаты (и не совершая ошибку). это было не то чтобы впервые - ещё до того, как начать жить вместе со своей девушкой, Чонгук знала, что подобные художественные загулы периодически с ней происходят, просто Чон никогда не сталкивалась с ними лицом к лицу. это было довольно неприятно, хотя, опять же, Чонгук прекрасно понимала состояние Юнги. она просто чувствовала себя... брошенной? Сеул растворился в чернильном мраке, на улице было достаточно прохладно, чтобы не мечтать содрать с себя кожу, а Юнги все ещё не выходила из комнаты, поэтому Чонгук, захватив с собой плед, который так кстати обнаружился лежащим на кухонном шкафу (откуда и зачем он там - выяснять было откровенно лень) и бутылку клубничного вина, решила пойти на крышу. после дневного сна (если полудрему на кухонном столе можно назвать таковой) она была полна сил и энергии (ну, почти), так что насладиться изумительным видом на ночной город и приятной компанией алкоголя самый хороший вариант развития событий сейчас. девушка нашла в коридоре чистый листок и ручку и написала размашистое и относительно читабельное "я на крыше, у меня вино и плед. ты знаешь, что делать". записка отправилась под дверь спальни, а Чонгук отправилась на кухню. она высунулась из окна, благо до пожарной лестницы было меньше метра, и, крепко сжимая в пальцах бутылку и плед, начала карабкаться вверх. Чон старалась не смотреть вниз - она боялась высоты, поэтому каждая такая вылазка давалась ей с большим трудом. однако нельзя сказать, что визиты на крышу не приносили Чонгук никакого удовольствия. совсем наоборот - из-за своего страха она получала от них намного больше наслаждения. ноги в кедах коснулись гравия крыши, и Чонгук привычным движением постелила плед, удобно устраиваясь поверх него. небо над головой было кристально-чистым, как и мысли девушки; если бы не многочисленные огоньки окон, освещающие Сеул на протяжение всей ночи, можно было бы увидеть звезды. Чонгук открыла бутылку, делая глоток; алкоголь приятно обжег горло. звезды Чонгук правда восхищали: в голове сразу просыпалась тысяча образов и мыслей, и одновременно не было ни одной, достойной внимания. если закрыть глаза, можно представить над собой мириады маленьких сияющих точек, можно провести линии созвездий - Чонгук так часто смотрела на них в детстве и в их спальне (на потолке они устроили собственный млечный путь в миниатюре), что их расположение отпечаталось на сетчатке глаз. протяни руку вверх - и ты коснешься бесконечности. сможешь ухватить небольшой кусочек себе. снова шуршит гравий, а затем Чонгук слышит смачные маты. на губах тут же появляется широкая улыбка; она поднимает голову, вопросительно глядя на Юнги. - я платье порвала, кажется, - её лицо выражает глубочайшее страдание. Чонгук садится, освобождая место для Юнги; Мин с шумом падает рядом. между ними тишина и несколько сантиметров, но это ощущается как что-то правильное и естественное; Чонгук переплетает их пальцы и смотрит на маслянистые пятна на её подушечках. - я закончила картину, - Чонгук не задаёт вопросов, но Юнги подсознательно знает: она хочет, поэтому отвечает на очевидное. - ты ведь покажешь мне? осторожно провести по запястью, мягко надавить на подушечки в попытках стереть краску, поднести руку к губам и невесомо коснуться костяшек. - разумеется. Юнги тянется за вином, не отпуская руку Чонгук; делает глоток и кладёт голову на её плечо. кожа голая и тёплая, это приятно контрастирует с прохладой воздуха. - я хочу спать, - Юнги поворачивает голову так, чтобы иметь возможность нежно покрывать плечо и почти-шею дорожкой мягких поцелуев. Чонгук практически мурчит, на неё внезапно накатывает жуткая усталость. глаза предательски слипаются; возможно, это просто сонная аура Юнги или трепетный уют, наполняющий её до краёв, возможно - алкоголь (хотя как можно напиться с нескольких глотков?), но. Чонгук вдруг совсем не хочет оставаться здесь ещё подольше, хочется в постель, чтобы носом утыкаться в лопатки Юнги (Чон свято верит, что однажды из них покажутся белые перья), чтобы пальцами водить по животу и бёдрам, чтобы смеяться от щекочущих нос волос. /// в комнате полумрак; Чонгук прижимает Юнги к себе, руки на талии, губы на щеках - оставляют трепетные поцелуи, щекоча, осторожно подбираются к губам Мин. Юнги смеётся, пальцами зарываясь в волосы девушки. они стоят у самой кровати, давно готовые ко сну, но не способные оторваться друг от друга; ночник на тумбочке горит тёплым оранжевым; Юнги зевает и снова смеётся. она толкает Чонгук на кровать, шумно падая сверху. - а теперь спать, - Юнги снова смеётся, а Чонгук стискивает её в объятиях. в ней сейчас столько любви, что хватит, кажется, на весь мир. ей повезло, что он сейчас сосредоточен на тоненькой Юнги. её хочется беречь, прятать от гроз и подкроватных чудовищ, готовых в любой момент сомкнуть челюсти на щиколотках. в ней сейчас столько любви, и Чонгук хочет отдать её всю Юнги. /// Чонгук иногда думает - а что вообще любовь? взаимодействие гормонов и химических элементов, которое порождает реакции организма? иллюзия, эфемерная выдумка её больного рассудка? привычка, необходимость, инстинкт или просто животное желание _обладать_? правильного ответа, наверное, не существует, но. Чонгук думает, что любовь - это магия. магия слов, действий, жестов. магия, которая пускает залпы фейерверков в её животе, когда их губы встречаются. магия, делающая вкусной даже сгоревшую яичницу, если она приготовлена любимыми руками. любовь - это не мешать ей рисовать. любовь - это сонные поцелуи в метре от кровати. любовь - это прятаться от монстров под одеялом. Юнги сонно бормочет что-то, машинально цепляясь за руку Чонгук и кладя её на свой живот. Чон пододвигается ближе и утыкается носом в шею. руки по-прежнему обнимают Юнги; девушка довольно мычит. Чонгук чувствует, как глаза постепенно закрываются. сон побеждает. любовь - это засыпать в обнимку. (кажется, Чонгук удалось получить свой кусочек вечности)