Семь предложений

Белое солнце палило нещадно с самого утра, нагревая песок и воздух до нервно подрагивающего над землей марева. Пот застилал глаза, стекал струйками по спинам, украшая влажными пятнами одежду, к вечеру пропитавшуюся солью и ставшую заскорузлой, как старый пергамент. Но тот десяток людей, что копошились в пока еще неглубоком котловане под натянутым над ним дырявым тентом, едва ли спасавшем от солнечных лучей, это не останавливало. Измученные, но ведомые азартом совершить открытие, девять студентов во главе со своим преподавателем древней истории – Иваном Игнатьичем не первый день перелопачивали килограммы песка из-за убежденности профессора, что именно в этом районе захоронен один из древних великих царей, не удостоившийся усыпальницы за то, что прогневил богов. Вдруг небольшая ромбовидная лопатка Ивана Игнатьича издала скрежещущий звук, зацепив в песке что-то твердое, профессор тут же откинул ее в сторону и бережно руками раскопал пока еще то неведанное, возможно являющееся целью их экспедиции – в его ладонях оказался неровный каменный эллипсоид со странными бороздками и сколами с двух сторон. Объявив на сегодня окончание всех работ, Иван Игнатьич чуть ли не бегом отправился в свою палатку, где в течение всего следующего дня проводил всевозможные исследования этого предмета, явно являющегося деянием рук человеческих, а вечером, на общем собрании, объявил, любовно поглаживая и чуть ли не целуя предмет в ребристые бока, что возраст находки совпадает с интересующим их периодом. На следующее утро воодушевленные студенты с удвоенными силами принялись раскапывать, обметать, подчищать и соскребать, потому уже к закату перед глазами предстал каменный саркофаг, а на его крышке с анатомической точностью был вырезан обнаженный мужчина, у которого не хватало лишь одного фрагмента – того самого трепетно обихаживаемого профессором отколовшегося левого яичка.