Взаперти

Несмотря на то, что в жизни Майкла часто происходили изменения, они всегда были естественными, словно повороты реки, и касались в основном его отношений с девушками, которые то плавно сходили на нет, то заканчивались дружбой. Иногда поверхность этой реки искажалась волнами скандалов, которые приходилось просто пережидать, чтобы двигаться дальше. Но все это было лишь частью его жизни, и Майкл думал, что Джеймс станет чем-то таким же, только повеселее. Но он никак не ожидал, что улыбчивый шотландец обернется для него девятым валом, который выбьет его тихую речушку из привычного русла и полностью сменит ее направление, выбрасывая родные воды прямиком в опасный и непознанный океан. Джеймс только появился на пороге, и не успел Майкл подумать о том, как интересно будет с ним поиграть, как оказался без работы, рассорился с другом-начальником и стал ненавистен своей бывшей, которая теперь была убеждена, что Майкл намеренно отбил у нее лакомый кусочек. Ко всему прочему, он еще и на другую сторону переметнулся… И никогда бы не подумал, что это будет так просто. Даже сейчас, вспоминая то, что произошло в привате, он не мог назвать это пидорством. Он не знал ни одного другого мужчину, который мог бы заставить его желать подобного. Да что там мужчины: он не мог припомнить даже какую-нибудь женщину. Проще было думать о Джеймсе, как о чем-то особенном. Пришелец с гипнотическими глазами и таким соблазнительным и горячим телом, что, торопливо собирая сумку, Майкл несколько раз проверил пачку презервативов и смазку. Он не собирался спать не только днем, но и ночью. А еще он был рад запереть квартиру и уехать навстречу густеющей ночи по уже знакомой дороге до пентхауса Джеймса, отгоняя от себя мысли о том, что он просто бежал от своих проблем, вместо того, чтобы их решать. Легче помогать кому-то другому, чем самому себе. С Джеймсом у него не должно было быть проблем. По крайней мере, стандартных. А что-то новенькое — это даже интересно. Для него сейчас было лучше решать, какой сорт вина выпить и что еще попробовать с Джеймсом, чем думать над тем, как теперь платить за аренду и где искать новую работу. Стоило ли ему вернуться к Стиву, признав, что погорячился, или гнуть линию принципов, которую выдал сгоряча? Конечно, теперь он понимал, как упрямо и твердолобо звучал тогда, но… Нет уж, все это осталось там! В запертой квартире, в хранилище его личных проблем. И чем дальше были они, тем лучше было ему. Доехав до парковки у дома Джеймса, Майкл едва ли не бежал к двери в надежде скрыться от собственных мыслей. Он нервно давил на звонок, и ожидание становилось мучительным. Каждая секунда промедления наполняла воздух гудящей тревогой. Ощущение преследования не покидало Майкла, пока он не услышал долгожданные шаги за дверью. Едва она открылась, он тут же вошел. В полутемном коридоре стоял Джеймс в одних боксерах и темно-зеленой футболке, что показалось Майклу невероятно уютным, даже очаровательным. Чтобы немного сгладить свое торопливое вторжение, он приветливо поцеловал Джеймса в щеку и кинул сумку у стены. — Прости, что задержался. Надо было собрать вещи. — М-м? — МакЭвой кивнул и потер налитые кровью глаза. Он смотрел на Майкла на удивление холодно и строго, хотя Фассбендер ждал куда более жаркого приема. — Что-то… не так? — спросил он, настороженно посмотрев на то, как хозяин квартиры скрестил руки. Казалось, Джеймс сейчас вызовет охрану, чтобы Майкла вышвырнули из дома, и Фассбендер понятия не имел, что такого он успел натворить, чтобы разозлить МакЭвоя. Они расстались на более чем приятной ноте, и продолжение обещало быть жарким, вот только Джеймса словно подменили. — Проходи, — коротко ответил он и кивнул Майклу. Тот разулся, повесил куртку и подхватил сумку, которую только что кинул. Он начинал чувствовать себя каким-то нежеланным гостем в этом доме. — Ляжешь в гостиной. Я дам тебе чистое белье. — В гостиной? — это уже не шло ни в какие ворота. Майкл совсем растерялся. Вдох. Выдох. «Думай, Майкл, думай». Он понятия не имел, что происходит. На что Джеймс был зол? Явно не на то, что произошло между ними. Тогда МакЭвой был более чем доволен, весь так и светился, проклятый триумфатор. — Может, мне вообще вернуться домой? — Майкл встал на пороге гостиной и строго посмотрел на Джеймса. — Или объясни, что с тобой творится. Я не люблю недомолвки и всякие эти игры разума. И я, конечно, не особо хорош в намеках, но тут точно что-то не так. Ты хотел только раз? Тогда на кой черт было звать меня к себе? — последнее он прорычал, чувствуя нарастающую злобу, обиду вперемешку с колючим страхом и противным шепотом внутреннего голоса: «Это снова повторилось. Опять тебя использовал богатенький парнишка. Только на этот раз ты сам был рад стать его игрушкой». — Что? — весь холод в голосе Джеймса враз пропал. Он стал выглядеть растерянным и напуганным. — О чем ты? Нет! Конечно нет! — он вцепился в сумку Майкла, вырывая ее у него из рук, словно если бы он смог оставить ее в своей квартире, то Майкл никуда бы не ушел. — Останься, — добавил он уже тише и почему-то начал тяжелее дышать. Он встал ближе, продолжая крепко сжимать сумку, но смотрел куда-то в грудь Майкла, даже не пытаясь взглянуть на лицо. Они стояли друг напротив друга так близко, что их тела почти соприкасались. Один походил на затравленного дикого зверя, а второй был в растерянности и не знал, как себя вести. Наконец Майкл не придумал ничего лучше, чем положить руку на плечо Джеймса и осторожно притянуть его к себе, не настаивая, скорее предлагая. Он не думал о том, хотел ли этого сам МакЭвой и могла ли подобная ерунда хоть как-то помочь, но Джеймс подался вперед и уткнулся в его плечо. Он все еще не мог выровнять дыхание, и даже после того, как Майкл приобнял его, он с каждой минутой чувствовал себя все более растерянным. — Что случилось? — спросил Майкл, начиная понимать, что не он был причиной такого настроения у своего… любовника? От этого слова как-то странно передергивало, и Фассбендер решил пока привыкнуть к слову «друг». Для начала. Джеймс поднял лицо и посмотрел Майклу в глаза, и тому показалось, что он наконец-то все объяснит. Но вместо этого он осторожно, едва ли не трепетно обхватил лицо Майкла и потянулся, чтобы его поцеловать. Чувствовать такой нежный и осторожный поцелуй после того, что произошло в клубе, было странно. Словно события в их отношениях перемешались и шли в неправильном порядке. Майкл ответил на поцелуй, но первый же его оборвал. Правда, прежде чем отстраниться, коснулся губами лба шотландца — до того потерянным он сейчас казался. Его хотелось успокоить, а не распластать на постели. Хотя одно не обязательно должно было мешать другому. — Может, все же ляжем вместе? — Майкл по-прежнему не понимал, что так расстроило Джеймса, но если Фассбендер в чем и был хорош, так это в том, чтобы быть «жилеткой» в сложных ситуациях. А Джеймс выглядел так, словно это было ему сейчас куда нужнее, чем секс. — Ладно, — кивнул шотландец. Он занес сумку в спальню, положил на пол и замер, пока Майкл не сел на кровать и не уставился на него с немым вопросом в глазах. — Как это было? — вдруг спросил Джеймс. — Что? — Ну… ты и я, мы же… Как это было? — повторил вопрос МакЭвой. Выглядел он при этом на удивление серьезно. — Ну… ты был там, так что, думаю, и сам знаешь, — Майкл едва нашел ответ, снова начиная чувствовать себя неловко. — Да, но… все же, — Джеймс встал напротив него, но садиться рядом не спешил. Майкл не удержался и положил руку ему на бедро. Узкие боксеры плотно облегали его пах и ягодицы, сквозь темную ткань хорошо были видны очертания пока еще не вставшего члена, и это хотелось изменить. Джеймс сам просил ему напомнить. Он провел рукой по его бедру, касаясь пальцами паха, затем поднялся выше, забрался под темно-зеленую ткань рубашки и с улыбкой посмотрел на Джеймса снизу вверх. Тот возбужденно вздохнул, и Фассбендер заметил, как напрягся член под плотной тканью. Так близко, практически напротив лица Майкла. — Мне казалось, ты сам все помнишь. Но если вдруг забыл что-то, то я могу напомнить, — Майкл оскалился, чувствуя сладкое предвкушение. Это было так странно, все еще непривычно, но ему так сильно хотелось попробовать… все. Он будто вступил в новый мир, где все ощущения стали другими, словно до этого где-то за его спиной был спрятан целый океан, необъятный, непостижимый. В него хотелось нырнуть с головой. И Майкл не собирался ждать. Одной рукой он уверенно приподнял рубашку Джеймса, открывая мягкий живот и припадая к нему губами прямо над линией резинки боксеров, а второй — крепко сжал бедро МакЭвоя. Легкая волна удовольствия пробежала по телу, когда он услышал еще один вздох, а затем ощутил, как ловкие пальцы скользнули по его волосам и надавили на затылок, крепче прижимая его лицо к животу. Сердце застучало громче, словно ударяясь о ребра. Глубокий вдох — и легкие наполнились запахом кожи Джеймса, запахом его возбуждения. И Майкл уже хотел было впервые попробовать его на вкус, но шотландец потянул его за волосы, заставляя отстраниться. Он мягко опустился к нему на колени, придвинулся, седлая бедра, и обхватил лицо Майкла руками. Он смотрел на Фассбендера своими отчего-то влажными синими глазами и, казалось, хотел что-то сказать, но вместо этого потянулся за поцелуем. Майкл глубоко вздохнул, предвкушая тот же страстный напор, что и прежде, те же яростные рывки, словно он пытался поцеловаться с диким зверем, пока тот норовил откусить кусочек его языка. Но ощутил лишь нежное, почти робкое касание чужих губ. Это ошарашило, сбило с толку, но озвучить свое удивление он не успел, потому что Джеймс мягко, но настойчиво протолкнул свой язык ему в рот и провел им по нёбу, лаская самые чувствительные точки. Вереница мурашек пробежала по телу, и Майкл тихо охнул. А затем язык Джеймса сплелся с его собственным. Плавно и неспешно, они то двигались по кругу, то просто потирались друг об друга, словно в странном медитативном танце. Джеймс начал все так же медленно посасывать его, а затем опять переключился на губы, то целуя их, то отстраняясь, чтобы раздразнить Майкла, увидеть его жажду продолжения, целовать снова и снова, все так же глубоко, и самому вздыхать от наслаждения. Через несколько минут такой пытки Майкл уже не мог не думать о том, как этот жаркий влажный рот с его умелым язычком обхватит его член и так же будет играть уже с ним. От одной мысли об этом Фассбендер крепче впился в бедра Джеймса и тихо застонал в его мягкие губы, пытаясь вовлечь в более резкий поцелуй, но тот не поддавался, явно наслаждаясь тем, что это именно он вел в их маленькой игре. И Майкл сдался очень быстро: закрыл глаза и позволил себе просто получать удовольствие. А потом потянул боксеры Джеймса, стягивая их так низко, как только смог. Одной рукой он обхватил его член и, почувствовав на гладкой головке влагу, начал медленно размазывать ее по всей длине. И он бы наверняка нашел время, чтобы поддеть Джеймса, который так возбудился от одного лишь поцелуя, если бы его собственное сознание после этого же поцелуя не пустилось по американским горкам. Майкл чувствовал, что готов взять МакЭвоя прямо сейчас, но медлил. Было что-то в этом поцелуе… Словно увертюра к основному действию, демонстрация того, что будет дальше. Так же ритмично и глубоко, дразняще до головокружения. И эта игра так возбуждала Джеймса, что он едва ли не тек, и каждое движение руки Майкла по его твердому члену отдавалось тихим влажным хлюпаньем. «Какого черта!», — мысленно выругался Фассбендер. Знал бы он, что Джеймс на такое способен, никогда бы не уткнул его лицом в подушку. Это была такая трата истинного таланта, что в душу Майкла закралась легкая обида на самого себя. — На тебе… слишком много… одежды, — выдохнул между поцелуями Джеймс и с довольной улыбкой отстранился от покрасневших губ Майкла, чтобы стянуть с него рубашку, а сам начал покачивать бедрами. МакЭвой был в таком состоянии, что буквально и секунды не мог провести без его прикосновений. — И джинсы, — приказал он, а сам наклонился к Майклу, провел языком по его уху, прихватив зубами мягкую мочку, и начал поглаживать его плечи. И вдруг все прекратилось. Джеймс почему-то тихо зарычал, уткнувшись в грудь Майкла, а затем, торопливо снимая с себя футболку, соскользнул с его колен, полез в прикроватную тумбочку и повторил: — Джинсы. Разденься уже, прошу! — Хорошо-хорошо, — Майкл не стал спорить и быстро избавился от одежды. — В прошлый раз тебя не смущало, что я был одет. Джеймс как-то странно фыркнул в ответ и вернулся к Майклу вместе с лубрикантом. Через пару секунд он уже снова сидел на коленях Фассбендера, а еще через мгновение толкнул его, повалил на кровать и лег сверху, потираясь все еще твердым членом о его бедра. — В одежде? Мы же не подростки. Еще бы в туалете, ей-богу, — недовольно проворчал он и поцеловал Майкла, прежде чем тот успел задать вопрос. Шотландец быстро скользнул вниз по его телу, и в один момент Майкл забыл обо всем, потому что его недавняя фантазия стала правдой: горячий рот обхватил его член, а язык ласкал твердый ствол, кружил вокруг головки, двигался, не замирая ни на секунду. Прерывать такое глупыми вопросами Фассбендер ни за что бы не стал. Он опустил взгляд, потянулся к Джеймсу и ухватился за его мягкие волосы, но направлять голову не было нужды. Майкл даже не знал, что можно было бы добавить к этим глубоким движениям: не нужно было ни резче, ни грубее, ни быстрее. Все было так идеально, что… — Ох, стой-стой-стой, — пробормотал Майкл и потянул Джеймса вверх. Тот плавно соскользнул с его члена, поднял на него довольное лицо и вытер тыльной стороной руки свой до неприличия влажный рот. — Что? — светским тоном спросил он, улыбнувшись самой лучезарной улыбкой, какую Майкл только видел. — Иди сюда, — Майкл едва успел сказать это и сесть в постели, даже не решив еще, в какой позе он этого хотел, а Джеймс уже снова оказался у него на коленях. Он передал смазку Майклу, а сам принялся целовать его шею, оставляя на коже небольшие алые засосы. Он ласкал мокрый от слюны член, намеренно двигая рукой медленно, дразня и едва дожидаясь Майкла, который нетерпеливо смазывал пальцы. Он старался не спешить, проталкивая их в тело Джеймса. Узкий. Хоть с прошлого раза прошло всего несколько часов, но он снова был такой узкий, словно все события в клубе лишь привиделись Майклу. Он растягивал его неспешно, сдерживался изо всех сил и чувствовал, как Джеймс сам начал двигать бедрами, насаживаясь на его пальцы. А затем Майкл приподнял разгоряченного шотландца и плавным толчком погрузился в желанное тело, обхватывая МакЭвоя, прижимая его к себе, постанывая что-то неразборчивое куда-то в его ключицу. Тот снова взял инициативу в свои руки и начал двигаться, сразу взяв бешеный темп. Майкл понимал, что долго они не продержатся, но едва ли он смог бы сбавить обороты. Он обхватил член Джеймса, стараясь ласкать его в том же ритме. А потом зарычал, обнял Джеймса и вместе с ним повалился на кровать. Он даже не подмял МакЭвоя под себя, просто остался лежать на спине, крепко прижимая его, удерживая сверху и яростно вбиваясь в его тело. Он уже чувствовал, что готов был кончить под ним, пока по животу растекалась чужая сперма, а Джеймс стонал тихо, но так глубоко и протяжно, так чувственно. Оргазм выбил весь воздух из груди, скрутил тело судорогой, и в опустошенной оболочке осталось лишь сердце, которое билось как сумасшедшее. Майкл не выпускал из рук Джеймса, потому что ему казалось, что стоит разомкнуть объятия, комната закружится так, что его выкинет в окно. — Ох, — Фассбендер аккуратно уложил Джеймса рядом, улыбаясь как идиот. Член выскользнул из его тела, оставляя на ягодицах росчерк спермы, и Майкл уткнулся своему шотландцу в макушку, чувствуя себя безумно влюбленным. — Это просто… — Блять! — Джеймс так резко подскочил, что Майкл даже не понял, что произошло. Ругаясь на ходу, МакЭвой ринулся в ванную. За закрытой дверью его бормотание было не разобрать, но острый шотландский акцент резал слух, пока его не заглушил шум воды. — Прости, дорогой! — крикнул Майкл. — В следующий раз надену резинку. На душе было легко, в голове не осталось ни одной тяжелой мысли, ноги ослабли после оргазма, хотя в этот раз он практически не напрягался. И он не мог не признать, что такая инициатива со стороны Джеймса ему определенно нравилась. Это могло стать прекрасной стороной их отношений. Майклу стало интересно, сможет ли Джеймс повторить, если он попросит еще. Так же просто, с этим же азартом в глазах. В ванной что-то загрохотало, и снова послышалась ругань, на этот раз достаточно громкая, чтобы перекрыть шум воды. Майкл тут же бросился к двери, но та оказалась заперта. Он нетерпеливо постучал. — Ты в порядке? — Эм, да-а, все хорошо. Поскользнулся просто. — Может, откроешь дверь, и я тебя придержу? — охотно предложил Майкл, и шум воды прекратился. Дверь распахнулась почти сразу же, и Фассбендер заметил раскиданные тюбики с какими-то мазями и средствами, которые упали с сорванной полки. — Придержишь? — Джеймс с наглой улыбкой привалился к косяку и дал Майклу время, чтобы тот как следует смог рассмотреть его мокрое от воды обнаженное тело. Он явно наслаждался этим взглядом. — Я и сам не против подержаться, — он хищно оскалился, прильнул к Майклу и собственническим жестом сжал его расслабленный и все еще влажный член. — Воу, потише, тигр, — Фассбендер охнул и обнял Джеймса, поцеловал его в макушку и услышал тихое фырканье, но не смог понять, какую эмоцию оно обозначало, — мне не семнадцать. Да и поздно уже, а три раза за день — это перебор. Но… — он мечтательно улыбнулся, поднял лицо Джеймса и, убрав влажную прядь волос с его лба, бережно провел кончиком большого пальца по его волшебным губам. — Если ты повторишь это с утра, я буду счастлив. — М-м-м, — протянул Джеймс и прикусил палец Майкла. — Ну, знаешь, я бы тоже от такого не отказался. Или ты думаешь, я так легко прощу тебе, что ты решил меня обездвижить? — он выпутался из объятий, предварительно сжав член Майкла едва ли не до боли. — Ай, — Майкл поморщился и пожал плечами, с недоумением взглянув на МакЭвоя. — Я думал, ты был не против. И я отпустил тебя. А ты мог бы и пораньше об этом сказать! — Я говорю сейчас, — Джеймс скрылся в коридоре, и Майклу пришлось последовать за ним. Он нашел МакЭвоя на кухне с бутылкой пива. — Будешь? — он протянул холодную бутылку своему гостю, и тот охотно согласился. — Итак… больше не будешь строить из себя недотрогу? — лукаво спросил Джеймс, прислонившись к холодильнику. — Тебе так важно, чтобы я сказал, что ты победил? — уточнил Майкл. — Да. И я хотел узнать: зачем было разыгрывать всю эту комедию? И да, ты странный извращенец. Может, мне стоит повесить боксерскую грушу. Если я буду ее бить, у тебя тоже встанет? — Так, давай не будем об этом. Я… не знаю, что на меня нашло, — смутился Майкл. — Просто я невероятно горяч, когда дерусь, — спокойно объяснил ему Джеймс, дьявольски улыбаясь, и Майкл закатил глаза, хотя отрицать не стал. — Ну так добро пожаловать в семью, дорогой. Поверь, я редко кого приглашаю, но ты зарекомендовал себя как жеребца, которого я хочу видеть в своем стойле. — Семью? — Фассбендер едва не поперхнулся пивом. — Я еще не готов знакомиться с твоим отцом, — предупредил его Майкл и сделал несколько глубоких глотков. — И кто знает, как он отреагирует? Я в том плане… ну, политика, имидж... Ему разве надо, чтобы везде трубили о любовнике его сына? — Оу, о любовнике? — Джеймс очаровательно улыбнулся. — А потом о нас напишут роман… «Принц и садовник». — Я бармен! — А роман будет в викторианском стиле, — рассмеялся Джеймс. — Ты понял, о чем я. — Я не собираюсь представлять тебя отцу. Это просто выражение такое. А теперь давай, вперед. Я взбодрился и не усну так просто, так что надеюсь, ты передохнул. — На самом деле я бы с удовольствием поспал, — признался Майкл и посмотрел на часы. — Половина пятого. Ты сам-то не устал? — Чувствую себя весьма бодро, — Джеймс пожал плечами и, допив свое пиво, отставил бутылку на стол. Он с сожалением посмотрел на то, как Майкл боролся с зевотой. — Ох, ладно. Идем, я уложу тебя в кроватку как настоящий гостеприимный хозяин. — Ну, встреча была весьма гостеприимной, так что я могу сам тебя уложить. — Ты же говорил, что не в состоянии? — А я без двойного смысла, — Майкл вместе с Джеймсом дошел до кровати. Едва его тело коснулось смятых простыней, он ощутил всю тяжесть в усталых мышцах. — Кстати, — тихо сказал он, пока Джеймс устраивался рядом. — Чем ты был так расстроен? Ты так и не сказал. — Расстроен? Да так… проблемы с парочкой ублюдков. Ничего важного, — отмахнулся шотландец, и Майкл сонно на него посмотрел. — Что такое? — Что с твоим акцентом? — А что с ним? — насторожился Джеймс. — Ну, он то такой, словно ты кричишь за весь Глазго, то почти пропадает. — А, ну, когда я ругаюсь, он иногда пробивается. У меня ушла куча времени, чтобы его смягчить, но этого уже не исправить. — То есть где-то в твоем шкафу есть килт? — заинтересованно спросил Фассбендер. — Шутишь? У меня целая полка с ними! — Тогда я знаю, чем мы займемся, — сонно улыбнулся Майкл и, перекатившись на живот, зарылся лицом в подушку, — потом, — добавил он и почти сразу же провалился в сон.

***

Самым сложным в его увольнении стала, как это неудивительно, Алисия. Она еще какое-то время наведывалась к Майклу домой и оставляла злобные сообщения, которые он удалял, едва услышав ее голос после сигнала. Она видела во всем секретный план Майкла, считая, что тот чуть ли не годами вынашивал его, чтобы завоевать Джеймса. Из всего этого следовало, что он намеренно отбил у нее МакЭвоя, и это было единственным, что он понял наверняка, так как в дальнейшие ее доводы и требования он не вникал. Да и в квартиру последнее время Майкл возвращался все реже, и в основном за чем-то необходимым из вещей. Или после гонок, потому что квартира была ближе, чем жилище Джеймса. Но вот уже и его зубная щетка обосновалась в просторной ванной комнате МакЭвоя. У себя Фассбендер зависал днем, к Джеймсу же наведывался ближе к ночи и старался как можно более ненавязчиво напроситься на завтрак, потому что если его «принц» был в благосклонном расположении духа, то мог приготовить невероятно вкусные венские вафли. Вот и в этот раз Майкл приложил все усилия, чтобы поднять настроение своему дорогому другу, совмещая приятное со своими корыстными целями. Джеймс протяжно застонал, до дрожи в пальцах сжимая волосы Майкла, и мягко толкнулся навстречу жаркому неумелому рту, стараясь входить не слишком глубоко, но все равно Фассбендер ощутил рвотный позыв. Сдержался лишь благодаря упрямству, не желая так облажаться в свой первый раз. Не то чтобы это было соревнование, но Джеймса же не тошнило, а брать он мог куда глубже. — Ох, — МакЭвой довольно проурчал что-то, и Майклу показалось, что это был французский. Он вытер рот, стирая остатки спермы с губ, и, скользнув по телу любовника вверх, поцеловал его ключицу. — Я скучал, — сказал Майкл, стараясь не показывать своего волнения. Это был его первый минет, и поначалу он вообще не был уверен, что справится. Он и сейчас сомневался, что все сделал как следует, но Джеймс выглядел счастливым, отчего волнение после «премьеры» начало понемногу сходить на нет. — Ты невероятен, мой дорогой, — проурчал Джеймс с такой нежностью, что Майкл ощутил прилив гордости и подался вперед, позволяя МакЭвою вести в поцелуе и отдаваясь на волю его умелым губам и языку. — Ну, я не хочу, чтобы ты снова был недоволен. Я говорил, что искал работу, так что никак не мог заехать раньше. — Тебя не было четыре дня, — напомнил Джеймс, но недовольство на его лице было уже не таким сильным, на что Майкл и рассчитывал. — И зачем тебе работа? У тебя есть гонки, просто переезжай. — Мы обсуждали это, — напомнил Майкл и снова потянулся за поцелуем, но Джеймс накрыл его рот ладонью. — Обсудим еще раз? — Как аукцион? — сменил тему Майкл и сел в постели, а потом встал и принялся одеваться. — Он на следующей неделе. Пока говорил с реставратором, он неплохо справляется. Если будет время, то проведу все сам, а пока там мой помощник всем занят, — МакЭвой с неохотой подхватил тему. — Ты собираешься уходить посреди ночи? Останься, — недовольно попросил он. — Оу, я и не думал уходить. Хотел сделать себе кофе, — Майкл довольно оскалился, а Джеймс тихо усмехнулся, услышав урчание у него в животе. — Ты одним кофе не обойдешься. Хочешь, я что-нибудь приготовлю? — предложил Джеймс. Он тоже поднялся и лениво натянул футболку и серые домашние штаны, в которых выглядел таким уютным, что Майкл просто не мог устоять. Его подкупало отсутствие замороченных пуговиц и застежек — такие штаны можно было снять всего одним рывком. — Что? — спросил Джеймс, заметив, как Майкл его разглядывал. — Завтра рано вставать? — лукаво спросил Фассбендер, покосившись на чернильно-черное небо за окном. — Не особо. Хочешь повторить? — Джеймс пожал плечами и подошел к Майклу сзади, ухватился за резинку его боксеров, слегка оттянул ее и отпустил. — Ау! — Это за то, что редко заглядываешь, — объяснил МакЭвой. — За две недели сколько?.. — Да, я знаю. Но, как найду работу, будет лучше. — Будет повод задерживаться, — не согласился Джеймс. Он направился на кухню и начал громыхать дверцами, доставая все необходимое, пока Майкл, терпеливо усевшись за стол, любовался его работой. — Алисия больше не приходила? — он спросил это словно между прочим, но Майкл сразу напрягся. На Джеймса иногда находила эта странность: то ему было все равно, где и с кем пропадал Майкл, то он остро интересовался каждым, с кем тот когда-либо общался. Особенно это касалось его бывших. — Я же говорил: мы с ней особо не общаемся, — пожал плечами Майкл. — Но она приходила к тебе на той неделе, а еще раньше я видел ее с тобой в клубе… — У нее свои заморочки. И именно из-за них мы расстались. Зачем снова говорить о ней? — Нет. Незачем, конечно, — согласился Джеймс. Он уже начал замешивать тесто. — Просто… меня несколько настораживает то, что ты вообще с ней общаешься. В смысле… Правда? Это необходимо? — Я не ищу с ней встречи, но если она подойдет на улице, то оббегать дворами не стану. С каких пор ты такой ревнивый? — Майкл решил не сидеть на месте и принялся заваривать кофе, весело поглядывая на Джеймса. — Ревнивый? Пф… не-е-ет, — протянул МакЭвой. — Считай это осторожностью, хорошо? — Она не опасна, — Майкл тихо рассмеялся. — И в нашем случае осторожностью было бы, если бы ты приставил ко мне охрану. Это я еще могу понять. Я видел, с кем ты играешь в карты. — Они не так уж и опасны. И я нечасто играю в карты. Это… так, временное увлечение. — Ну, пока ты выигрываешь, проблем нет. Хотя ты и сам, пожалуй, легко разберешься с недоброжелателями, — Майкл подошел к Джеймсу и взял в ладони его перепачканную в муке правую руку. Костяшки пальцев уже почти зажили, следы стали едва заметными, но Фассбендер помнил, как Джеймс дрался, словно бешеное животное. От одного этого воспоминания сердце забилось быстрее, и он поцеловал МакЭвоя. Так удивительно было видеть этого кровожадного зверя на кухне за готовкой вафель. — Тебе не стоит переходить дорогу, да? — проурчал Майкл, но Джеймс, вместо того чтобы вступить в игру, поморщился и выскользнул у него из рук. — Почти готово, садись за стол, — попросил он. Майкл вздохнул, вспоминая те таблетки, которые он как-то заметил в аптечке. Может, ему стоило поговорить об этом с Джеймсом, потому что из-за этих колес у него случались странные скачки в настроении. Но каждый раз, когда Майкл думал поднять эту тему, он вспоминал рассказ МакЭвоя о похищении, и вопрос сразу казался неуместным. О таком нельзя было говорить, не затрагивая прошлое, и, пусть Фассбендеру было интересно, он сомневался, что Джеймсу легко это обсуждать. Может, когда-нибудь в будущем… Если оно у них будет. — Ты что нахмурился? — насторожился Джеймс, придвигая к Майклу тарелку с вафлями. — Эм, нет, я просто… Помнишь, ты говорил про лодку? Может, все же сплаваем? На ночь. У меня прежде не было этого на воде. — Ты предлагаешь мне секс на яхте? Майк, сделал бы это как-нибудь поэлегантнее, что ли. Вышло не очень романтично, — рассмеялся Джеймс. — Но я не против. Давай тогда завтра? — Х-хорошо, — Майкл чуть не подавился кофе. — В чем дело? — Крепкий. Горчит. Это что за сорт? — он посмотрел на черный напиток и прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. — Дай-ка, — Джеймс подошел и отпил из его кружки. — Ох, блять, — он зашелся кашлем, торопливо закусил вафлей и, взяв со стола баллончик со взбитыми сливками, выдавил себе немного прямо в рот. — Не пей это, может… Кофе может просрочиться? Я не… н… з… — А? — голова закружилась. Майкл постарался ухватиться за стол. Вся квартира начала ходить ходуном, и стул упорно выползал из-под него. Он попытался что-то сказать, когда увидел бросившегося к нему Джеймса, но потерял равновесие. Запах вафель и страх — последнее, что почувствовал Майкл, перед тем как провалиться в темноту и рухнуть на пол.

***

Холодный пол. Запах пыли и дерева. Голова гудела от боли, а тишина давила на уши. Майкл попытался подняться, но тело словно было из ваты. Он дергался, как тряпичная кукла, пытаясь заставить конечности двигаться, а глаза — открыться, и так и не понял, сколько времени сражался сам с собой, прежде чем ему это удалось. Комнату освещал тусклый свет настольной лампы с высокого письменного стола, аккуратно заставленного книгами. Майкл с трудом заставил себя сесть и не поддаваться подступающей панике. В комнате не было окон. Вентиляция была слишком узкой, чтобы туда пролез не то что взрослый мужчина, но даже самый маленький ребенок. На тяжелой стальной двери красовался кодовый замок. — Джеймс! — мысль о нем пробила Майкла, словно удар током. Она же и придала ему сил подняться на ноги. Сердце, как по команде, зашлось бешеным стуком, а страх, который до этого не давал о себе знать, ощерил свою уродливую морду и запустил щупальца в самое сердце, стиснул разум. Майкл бросился к запертой двери. Он начал бездумно дергать ручку, наугад пытаясь ввести цифры в кодовой замок, но его индикатор упорно продолжал гореть красным цветом. — Джеймс! — Майкл что было силы ударил кулаком о дверь, взвыл от боли и отскочил, схватившись за ушибленную руку. Он тяжело дышал и, поддавшись панике, начал носиться по маленькой комнате, едва ли понимая, что это вряд ли заставит дверь саму собой открыться. — Что, блять, происходит? — пытаясь взять себя в руки, тихо прошептал Майкл и снова оказался у двери. — Джеймс! — ответа так и не последовало, а в ожившее сознание полезли самые худшие мысли. «Связался на свою голову», — подумал Майкл. Словно он не видел, как МакЭвой избивал гангстера, считая, что это в порядке вещей. А он вот так взял и ввязался в игру, правила которой не знал, с человеком, который жил в совсем другом мире. И где они теперь оказались? Где он? «Черт-черт-черт!» Паника все нарастала. Майкл не мог перестать думать о том, что все это было делом рук каких-то мафиози. Кто-то сводил счеты, а Джеймс, может быть, прямо сейчас был подвешен под потолком, пока конкуренты его отца «делали предупреждение». Их тут могли быть десятки! И тогда Майклу и Джеймсу должно было несказанно повезти, чтобы их выпустили живыми, не то что целыми! Дышать становилось все сложнее, Фассбендер чувствовал приближающийся приступ паники. Он должен был выбраться. Эта комната была слишком маленькой, стены так и давили со всех сторон, а за дверью мерещились шаги и чье-то дыхание. Голова кружилась, и, чтобы немного прийти в себя, Майкл рухнул на стул, стоявший у письменного стола. Он правда старался ни о чем не думать, просто… Нет! «Не смей представлять, как пытают Джеймса. Не думай о том, что он уже может быть мертв и что ты будешь следующим», — заклинал себя Майкл, но это едва ли могло подействовать. — «Черт! Блядство!». Он умрет здесь… Кто бы ни похитил их, он проник в квартиру Джеймса, смог что-то подмешать им в кофе, а потом… Как далеко их увезли? Сколько прошло времени? С ними делали что-то до этого? Мысли проносились в голове так быстро, что горло буквально сдавило от приступа тошноты. Майкл оперся на стол и вцепился в него обеими руками, не замечая пульсирующую в костяшках боль. Он старался дышать ровно. Старался. Папка. Она лежала прямо посередине стола. Аккуратная, хотя явно старая. А на ней записка. Майкл какое-то время смотрел на нее, не разбирая букв, — его мозг все еще пульсировал в лихорадочной попытке справиться с лавиной паники. Но этот текст… «Джеймс» — всего одно слово, но он зацепился за него, как за якорь, и осторожно взял записку, пытаясь сосредоточиться. «Майкл, только ты можешь это сделать. Долгие годы у меня ничего не выходило, но теперь есть шанс. В этой папке ты найдешь все необходимые подробности. Он становится сильнее. Скоро его никто не сможет остановить. У меня давно нет над ним власти, но тебя они послушают. Для начала тебе необходимо наладить контакт со всеми. Сделай это, как бы сложно это ни казалось. Мы были здесь много лет назад, и это место должно помочь. Тут у него нет контроля. Ты можешь говорить со всеми. Узнай, что случилось в прошлый раз, иначе Монстр одержит верх, и кто-то снова погибнет…» Майкл замер, перестав читать и боясь того, что произойдет дальше. Это была… угроза? Он не был уверен. Ни один мафиози не оставил бы такое непонятное послание. Наверное. Прежде он лишь делал бандитам напитки, но как-то не интересовался, как у них принято запугивать жертв. Майкл осторожно отложил письмо и взял со стола папку. На обложке красовалась непонятная надпись: «Дж. М. №38». Он боязливо открыл ее, готовясь увидеть что угодно, вплоть до фотографий изуродованных трупов. Но вместо них там лежал снимок знакомого голубоглазого мужчины. Только лицо было моложе и прическа другая, а еще Джеймс явно не хотел фотографироваться. — Что за?.. — Майкл нервно сглотнул и пробежался по первым строкам записей, сделанных острым неровным почерком. Доктор А. Морриган. 3 марта 1975 года. «У пациента Дж. МакЭвоя явно диагностируется диссоциативное расстройство идентичности. С письменного согласия отца дальнейшие сеансы было разрешено проводить в доме N, где обстановка, связанная с травмирующими воспоминаниями, может сделать следующие сеансы наиболее продуктивными. Согласно разработанному плану лечения, мне удалось спровоцировать и вывести на вербальный контакт некоторые из личностей. Точное их число и подробное описание содержатся далее и записаны со слов «Саймона» — наиболее контактной личности». — Что это? Какого хрена? — Майкл начал торопливо листать дело, но почти ничего не читал, пытаясь сходу найти хоть какие-то ответы на свои вопросы о том, что здесь произошло. Глаза цеплялись за отдельные слова и фразы: ревнивый; замкнутый; агрессивный; склонность к алкоголизму; дисциплинированный; строгий; опасный… — Что это все значит? Какого?.. — только и мог повторять Майкл. Он отбросил на стол папку, не желая понимать, почему в ней было фото Джеймса и как это вообще было с ним связано. Он не хотел вдумываться в значения терминов и описаний внутри и вновь схватил записку, адресованную лично ему. Она уже не казалась такой опасной. «…Меня он не услышит, но послушает тебя. Здесь собрано все необходимое. Ты должен наладить контакт со всеми, узнать, что тогда случилось, и собрать все части воедино. Это единственное, что поможет остановить его. Для этого нужен маяк. Кто-то, кто сможет объединить их всех. И ты можешь им стать. Это мое единственное условие. Требование. Найди их всех и узнай правду, иначе Монстра будет не остановить. Вы пробудете здесь ровно столько, сколько потребуется тебе для выполнения этой задачи. Я слежу за вами. Джеймс сейчас в подвале. Код от его двери: 21-47. Код от двери этой комнаты: 82-69…» Майкл отбросил лист бумаги и кинулся к замку. Трясущимися руками он ввел код и замер, когда индикатор загорелся зеленым светом и послышался глухой щелчок механизма. Дверь отворилась, и Майкл едва ли не выпал в темный узкий коридор. — Джеймс! — снова позвал он и бросился вперед, натыкаясь на стены и пытаясь найти вход в подвал. Дом оказался совсем небольшим, и найти его не составило труда. Окна. Свет из них заливал темное нутро старого дома, отбрасывая на пол решетчатую тень. Прочные твердые прутья запаивали все окна, и, даже увидев это лишь краем глаза, Майкл ощутил, как сжалось сердце. Он чувствовал себя мышью, попавшей в мышеловку. Дверь захлопнулась, но что будет дальше?.. Он ринулся к первой же двери, и та поддалась без проблем. Но ликование пропало, не успев вспыхнуть, и Майкл уставился на крохотную кладовку, заставленную холстами и небольшими коробками. У самого входа, возле ведра со шваброй, стоял новенький красный огнетушитель. — Джеймс! — Майкл бросился дальше по коридору и смог найти нужную дверь под самой лестницей на второй этаж. Он лихорадочно начал дергать ручку, такую же прочную, как и в комнате, где очнулся он сам. С таким же кодовым замком. Он запоздало вспомнил проклятый код и торопливо ввел его. Густой полумрак снова озарился тусклым зеленым светом, Майкл ворвался внутрь и едва не слетел вниз по короткой лестнице. С потолка свисала оголенная лампочка без абажура и освещала просторный подвал, заставленный какими-то коробками и мебелью. В центре лежал Джеймс. Сердце пропустило удар — в первое мгновение Майкл испугался, что тот был мертв. Но, упав рядом с ним на земляной пол, он сразу понял, что МакЭвой просто еще не пришел в себя. Так же, как и сам Майкл недавно, он пытался двинуться, но его тело не отошло от той дряни, которой их накачали. — Эй, все хорошо, иди сюда, — Майкл подхватил Джеймса под руки и потянул его на старый бордовый диван. — Джейми, эй-эй-эй, очнись. Давай, смотри на меня, — попросил Майкл, и Джеймс наконец смог открыть свои влажные синие глаза. Но смотрел он словно куда-то мимо. — Слышишь меня? — Да, — сипло сказал МакЭвой и с трудом кивнул. Он смог сфокусировать взгляд и зажмурился, медленно начал двигаться, а затем сразу обхватил голову руками. — Все нормально, это быстро пройдет. Я тоже не сразу пришел в себя, — заверил его Майкл и впился в его руку. — Я… я не знаю, где мы. Это какое-то безумие. Тут везде двери с замками и окна с решетками. Я очнулся в какой-то комнате, и там была эта ебанутая записка. Какой-то псих… Я понятия не имею, но там лежала папка с делом на тебя. Огромная папка. А в записке — бред про то, что ты в опасности и что кто-то должен мне рассказать о том, что было с тобой в прошлом… Я… я ничего не понимаю. Что происходит? — Майкл с трудом замолчал, чтобы перевести дух, а Джеймс тем временем смог прийти в себя. Он упирался одной рукой в свое колено, второй — в кровать, из-за чего походил на корабль, который вот-вот должен был перевернуться посреди океана. — Ты сказал, личное дело? — голос Джеймса был низким и сиплым, и в нем снова прорезались те же рычащие шотландские нотки, как в моменты, когда он ругался. На мгновение это немного успокоило Майкла, но когда Джеймс посмотрел на него, он вздрогнул, едва узнавая этот взгляд. Он казался таким диким. — Этот ебаный пидор притащил сюда мое личное дело? — зарычал Джеймс, поднимаясь на ноги, и, пошатываясь, пошел к выходу. — Ублюдок, мозгоправ херов, да я его закопаю, — он поднялся по лестнице, опираясь на стену, Майкл нервно подскочил с дивана и пошел за ним. Ему бы следовало немного успокоиться, хотя бы потому, что Джеймс явно понимал, что происходит и кто за этим стоит, вот только что-то было не так. Майкл еще не понимал, что именно, но почему-то старался держаться от Джеймса на безопасном расстоянии. По коже бежали мурашки, стоило вспомнить его глаза. От препарата МакЭвой отходил дольше, походка стала тяжелой, осанка искривилась. Он чем-то походил на медведя, попавшего в узкую клетку. — Где эта ебучая комната?! — крикнул он Майклу. Тот поспешил отозваться: — Первая дверь по коридору справа, — Фассбендер шел за покачивающейся фигурой Джеймса и слушал, как тот тихо ругался. — Может, объяснишь, в чем дело? Это что?.. Боже, если это просто шутка, то она самая дерьмовая из тех, что я когда-либо видел. — До чего же ты болтливый, — прогудел Джеймс и потряс головой. — Херова дрянь! Урод. Конфиденциальность, конечно, мистер, только для личного дела. В рот я ебал твои личные дела! Еще бы издал его, сволочь. — О чем ты? Я… я толком не смотрел его, но там… там все равно какая-то чушь. Да что происходит?! — Майкл ухватил Джеймса за руку, но тот тут же его оттолкнул и зарычал не хуже бешеного пса. — Не смей трогать меня, пидор ебаный! — А? — Майкл от удивления так и замер. Джеймс скрылся в комнате, а он лишь нервно рассмеялся. — Что? — спросил он в пустоту. Это был сон. Да, конечно, просто сон! Что еще это может быть? Он оказался в незнакомом доме с узкими коридорами и решетками на окнах, кругом была темнота… Да на нем даже обуви не было! Он был все в тех же домашних трениках и футболке. Не хватало только, чтобы вокруг него столпился весь его класс, поддразнивая и хихикая, а у коридоров не было конца. И тогда точно, да! — Просто гребаный сон, — заверил себя Майкл и уже смелее вошел в комнату, где Джеймс сидел с папкой возле металлического мусорного ведра и рвал листы, с тихими ругательствами складывая их в урну. — Проваливай! Я говорил им, что не желаю видеть их членососов, когда просыпаюсь, но разве Саймон слушает? Этот урод всюду таскается за своими «голубками». Долбаный извращенец. Проваливай, пока я не разбил твою слащавую рожу. — Я… я не буду мешать, — тихо сказал Майкл и снова взял записку со стола. Страх сгущался под ребрами. Он же прочел ее. Текст не путался, он понимал смысл написанного. Версия со сном разлетелась вдребезги, и он замер, как испуганный кролик, вслушиваясь в то, как мужчина напротив рвал увесистую папку. Он боялся на него посмотреть, потому что, что бы сейчас ни стояло рядом, это был не его Джеймс. Не его голос. Не его речь. Не его походка и не его движения. — Д-джеймс? — тихо позвал Майкл, а сам отступил назад, пока МакЭвой доставал из кармана серых спортивных штанов зажигалку. — Джеймс? — он обернулся и посмотрел на Майкла с презрительной насмешкой. — Ох, так ты не сучка Саймона? Странно, ты в его вкусе. И давно наш «сахарный принц» переключился на мужиков? — он недовольно фыркнул и привалился к стене возле урны, достал из другого кармана смятую пачку сигарет и неспешно закурил, окинув взглядом помещение и понимающе кивая. — А, тогда ясно, почему именно здесь. Этот идиот решил тебе все рассказать. Урод думает, что ему все дозволено. Как же, — он медленно затянулся и выдохнул, а Майкл смотрел на него и больше всего на свете хотел очнуться от этого кошмара. Но не мог. — Джеймс, ты пугаешь меня. — Хм. Значит, еще не объяснял. Хоть это радует, — фыркнул мужчина. — Я не понимаю, что… что происходит? — А я нихуя тебе не должен объяснять, — пожал плечами человек перед ним и нагнулся. Майкл слишком поздно сообразил зачем. — Ты с ума сошел?! — пламя в мусорном ведре начало быстро разгораться. Майкл бросился на мужчину, но тот оттолкнул его обратно к стене. — Веди себя смирно, урод. Тебя это не касается. Я не давал согласие передавать записи обо мне какому-то пидору, с которым снюхался кто-то из остальных! — Да какое, к херам, дело?! Ты ебаный пожар устроишь! — Майкл в панике выскочил в коридор, а мужчина смеялся ему вслед из комнаты. Фассбендер рванул дверь подсобки и схватил огнетушитель, а затем бросился обратно в комнату с бумагами. На этот раз мужчина не мешал, все так же стоял и смеялся, пока Майкл тушил разгоревшееся пламя в почерневшей урне. — Хренов герой пересрал из-за какого-то огонька? Да как тебя земля такого носит? — не мог уняться мужчина, но наконец зашелся кашлем из-за поднявшегося дыма и выполз в коридор. Сердце бешено билось, а руки дрожали. Майкл закашлялся и тоже вышел из комнаты. Запах гари жег нос и глаза. Фассбендер добежал до коридора с забитыми решеткой окнами, откуда тянуло прохладным ночным ветром. — Джеймс! Нет, блять, ты мне все объяснишь! — он бросился к МакЭвою и резко повернул его к себе. — Джеймс! Какого… — удар пришелся по скуле и оказался таким сильным, что Майкл едва не рухнул на пол. Спасло лишь то, что он успел опереться на стену. В голове загудело, и он, уже ничего не понимая, готов был броситься на Джеймса в слепой ярости, но когда обернулся, то увидел перепуганное лицо своего шотландца. — Боже, Майкл! — он кинулся на него, и тот дернулся, готовый отбить удар, но Джеймс повис на его шее, крепко обнимая. — Ты в порядке? Я не мог выбраться раньше! А затем… О боже… — он охнул, глядя на наливающийся на лице Фассбендера синяк. — Не подходи! — Майкл отшатнулся от Джеймса и прижался к стене. Он смотрел на человека, которого, как он думал, знает, и сжимал в руке записку от похитителя. Это должно быть сном. Подобное не могло происходить в реальном мире. — Так, ладно, — Джеймс осмотрелся и отошел от Майкла, держа руки на виду. — Я все объясню, дорогой. Прошу тебя. Я… я не хотел, чтобы ты узнал… Не так. Ох, — он замер, глядя куда-то вверх, и Майкл, проследив за его взглядом, увидел маленькую камеру видеонаблюдения. — Что происходит?! — сорвавшимся голосом крикнул он Джеймсу. — Я знаю то же, что и ты! Я готовил тебе вафли, мы сели есть, выпили тот проклятый кофе — и вот мы здесь! — Я говорил про записку! А ты, ебаный псих, спалил часть документов! — Какую записку? Документы? О чем ты… — Твоя папка! Личное дело от какого-то доктора Морригана. Ты чуть не спалил нас всех к чер… — А-а-а! — внезапно Джеймс радостно улыбнулся и повернулся прямо к камере, приветливо махая рукой. — Доктор Морриган, здравствуйте, — а затем его приветливость как ветром сдуло, — если вы с Джеймсом договорились о новой терапии, то должны были обсудить это со всеми! Или вы думаете, что кто-то из нас пойдет вам навстречу после такого?! — Что происходит?! — крикнул Майкл на безумца, что говорил с камерой. — Хорошо, прости, дорогой, — мужчина перед ним… сейчас совсем не походил на того, кто жег документы. Он был знакомым, он помнил их вместе, а его теплый взгляд был почти родным. Но это лишь сильнее пугало. — Я все объясню. А дальше мы выберемся. Я обещаю. Только… успокойся, милый. — Нет, черт побери! Нас похитил какой-то псих, а ты… ты словно одержимый дьяволом или… Я не знаю! Что тут происходит?! — Ты посмотрел дело? — Что? — То дело, о котором ты говорил. Ты не читал его? — Я… только заглянул. Там была какая-то белиберда медицинская, и я… Я не знаю! — Майкл оскалился. Он начинал сходить с ума от этого кошмара вокруг, но, глядя на Джеймса, который снова стал говорить и вести себя так знакомо, Майкл был на грани того, чтобы обнять его, вцепиться, как в спасательный круг, забывая, что всего пару минут назад этот же человек разбил ему лицо. — Ты прочел диагноз? — Джеймс начал нервно перебирать руками. — Там… там было что-то, — Майкл попытался вспомнить термин, но он никак не шел в голову, — что-то про личность. — Диссоциативное расстройство идентичности, — подсказал Джеймс. — Это… это случилось со мной во время похищения. Я был ребенком и толком не понимал этого. И только потом врачи все объяснили. Это… сложно. Но уже точно не опасно и не заразно. Просто я не хотел тебе пока говорить. — Что происходит? — снова повторил Майкл. — Обычно это называют раздвоением личности. В моем случае… вернее сказать, в случае Джеймса, — он нервно прикусил губу и провел рукой по волосам, — это больше… чем две личности. — Раздвоение личности? — Майкл тихо выдохнул, и от этого будто стало немного легче. Но он все еще не решался подойти ближе. — И что?.. Я знаю Джеймса, и он не такой странный. Он… — Ну, ты знаешь не только его. Судя по окурку и по твоему лицу… Ох, дорогой, он не самый приветливый из нас. Мне жаль, что ты столкнулся с ним. — С кем? Кто ты? Как… как это все возможно?! — Майкл снова почувствовал, что теряет контроль. — Все хорошо. Дыши, милый, — посоветовал мужчина и подошел на шаг ближе. — Ты знаешь меня. Мы уже давно знакомы. Ты приходил на мою выставку. Мы провели отличный вечер в баре, просто болтая обо всем. Ты помог мне, после того как все пошло к чертям на презентации. И я знаю, что тебе нравится, как я готовлю вафли. Я бы никогда не причинил тебе вреда, поверь. Ты самое дорогое, что у меня есть. Майкл нервно сглотнул и не двинулся с места, когда странная копия Джеймса с его воспоминаниями и рассказами об их прошлом подошла ближе и коснулась его руки. Теплое и нежное прикосновение. Это успокаивало. — Джеймс? — настороженно спросил Майкл, но тот покачал головой. — Меня зовут Саймон, — улыбнулся мужчина и легко пожал его руку.