Взаперти

Саймон поправил свою красную водолазку и с улыбкой посмотрел на Майкла, который просто изумительно смотрелся в костюме. Ему много чего хотелось сделать с Фассбендером прямо сейчас, не дожидаясь окончания поездки, но из-за водителя приходилось сдерживаться. — Почему Майкл не может быть водителем? Он прекрасно с этим справится, — недовольно сказал он Хью, который все это время делал вид, что не замечает презрительных взглядов сына своего начальника в зеркале заднего вида. — Потому что, в случае нападения, ему нужно быть рядом с вами. Находясь за рулем, он не успеет вовремя отреагировать и словить за вас еще одну пулю, — последнее мужчина добавил с легкой насмешкой, от которой Саймон взбесился в мгновение ока. Но Майкл похлопал его по колену, и галерист заставил себя ограничиться сжатыми кулаками, в душе желая вырвать язык водителя, чтобы тот не смел говорить подобным тоном. Не сегодня. Только не сегодня. Ведь сегодня все должно быть идеально. Верно же? Он думал, что после того ужаса, устроенного им Джейми, они вернутся домой и все будет по-прежнему, но это было невозможно. Кто мог предположить, что все сложится именно так? За последние годы Саймон, да и остальные, начали забывать, насколько публичной фигурой в городе они являются. Даже странно, что о них так мало писали в газетах, хотя, наверняка, это отец постарался. Разве нужна мэру города такая шумиха? Статьи о гонках, пьянках и развратных гулянках его сына? О его мужеложских похождениях? О всех тех невероятных способах, которыми он успел перепачкать самую известную фамилию города? Вот и не писали. До того дня на кладбище. Добравшись до больницы, журналисты как с цепи сорвались, и на сей раз старший МакЭвой не стал этому мешать. Да еще умудрился использовать в своих интересах, выставив все так, словно на Джеймса было совершено покушение. А сам под предлогом расследования смог, не привлекая внимания, расправиться с несколькими политическими соперниками. Единственный положительный момент для Джеймса из всей истории — и Саймон был ему за это благодарен — так это то, что он объявил Майкла добрым самаритянином, который кинулся за него под пули, что помогло без проблем пристроить мужчину на должность личного телохранителя. Как же скривилось лицо Фассбендера в тот момент: ведь он мечтал вернуться в бар. Но это оказалось прекрасным прикрытием! Они всегда могли быть вместе: ничего удивительного в том, что телохранитель поселился у своего подопечного — из этого ничего не смогли выжать даже особо оживившиеся журналисты из «желтых газет». Хотя ни Саймон, ни остальные в это особо не ввязывались. Подобным занимались люди мэра, следящие за репутацией «правящей семьи», пусть даже в нее входило всего два МакЭвоя. Но все это не важно. В этот день они смогут забыть обо всем. Ресторан над галереей. Саймон долго его присматривал и отдал немало поручений по организации вечера, пусть даже Майкл, скорее всего, не сможет оценить все в полной мере. Ему для счастья нужно было так мало. Хорошего ирландского пива и домашние треники, но это можно было устроить в любой вечер. Они доехали молча. Майкл казался задумчивым и уставшим, но, поднимаясь на верхний этаж в ресторан, нежно улыбнулся Саймону: — Ты прекрасно выглядишь. Тебе идет эта водолазка, — прошептал Фассбендер, скользнув взглядом по любимому художнику, тотчас приподняв ему настроение. — Сегодня все должно быть изумительно, — стараясь скрыть волнение, сказал Саймон, но улыбку было не сдержать, особенно когда лифт приехал на нужный этаж. — А где все? — спросил Майкл, рассматривая пустой зал, и пошел за Саймоном, который уверенно повел его к дальнему столику у панорамного окна, откуда открывался изумительный вид на город. — Ах, это? Я подумал, что будет неудобно сидеть за разными столиками или чтобы ты строил из себя равнодушную глыбу на глазах у кучи посетителей. Сегодня я хочу, чтобы нам не нужно было притворяться, — довольно сообщил Саймон, приглашая Майкла за стол. — Боже, только не говори, что ты арендовал все помещение! Тебя хоть и зовут «золотым мальчиком», но я-то знаю, что твои карманы не бездонны. Тем более после того, как Джеймс ограничил твои карманные деньги из-за чрезмерного расточительства, — забеспокоился Майкл. Он прекрасно помнил про долг Саймона в казино, который они с Джеймсом отбили в прошлом месяце. А ведь прежде Майкл даже не знал, что у художника есть с этим проблемы. И вот теперь за любителем искусства приходилось пристально наблюдать, и от мысли, что он упустил такую дыру в бюджете, становилось не по себе. — Майкл, ты бываешь таким занудой, — хихикнул Саймон, поцеловав мужчину в щеку, и сел напротив, лукаво улыбаясь. — Нет, я не арендовал зал, — ответил он на немой вопрос, — я попросил Брюса разобраться. — О нет… — Майклу стало не по себе, и еще один долг уже не казался таким страшным. — Могу я?.. — как можно вежливее попросил он, прекрасно зная, как сильно задевают Саймона просьбы уступить место кому-то другому. — Это так необходимо? — нахмурился художник. — Я просто хотел устроить романтический ужин, почему ты не можешь спокойно им насладиться? — он начал заводиться, и Майкл накрыл его руку своей, нежно поглаживая. — Я знаю, какой сегодня особенный день, милый, — сказал Фассбендер, продолжая ласково касаться Саймона, зная, как его успокаивает подобное. — Всего пару слов, можешь время засечь, — предложил он, и галерист неохотно согласился. — Пара минут, — пробурчал художник. — Брюс, — позвал Майкл, уже привычно наблюдая за тем, как меняется личность в теле Джеймса, и тяжело вздохнул. Робертсон брезгливо осмотрелся вокруг, а затем раздраженно покосился на Майкла. — У тебя свидание с этим пидором? — с некоторой обреченностью спросил он и поерзал. — Эти брюки жуть как натирают! — Брюс, Саймон сказал, что ты договаривался по поводу этого ресторана. Ты же знаешь, что у него нет на это денег, — серьезно сказал Майкл. Эта роль. Фассбендер привык к ней. Он — все разом: любовник, охранник, брат и друг, нянька и наставник. Он стал тем, кто связывал их всех, направлял, и взамен мог делать то, что не смог ни один именитый психиатр — вызывать любую личность. — Да в курсе я, не парься, — фыркнул Брюс и откинулся на спинку стула, хамовато смотря на Майкла. — Деньги не всегда единственное решение. — Что ты сделал? — насторожился мужчина, предполагая худшее. — Пригрозил, что если сегодня вечером зал не будет свободен, то я санэпидстанцию на них спущу и прослежу, чтобы их прикрыли на месяц, — пожал плечами Брюс, и Майкл рассмеялся. — Угрозы? Что ж, неплохо. И спасибо, что помог Саймону. — Не поможешь ему, как же, — оскалился Брюс, и видеть это выражение на ухоженном гладковыбритом лице художника с его идеальной укладкой было очень странно. — Он бы нам там сущий ад устроил. Это же годовщина, он еще никогда так долго в отношениях не состоял. Кто бы в здравом уме столько времени этого одержимого терпел? — Он милый, если найти к нему правильный подход, — абстрактно ответил Майкл, чем только рассмешил Брюса. — Ага, скажи это шраму на своей жопе! Такой он был милый, когда прирезать тебя хотел? — На бедре, и он не хотел… ох, ладно, поговорим потом, — отмахнулся Майкл. — Не хочу я трепаться с тобой, — огрызнулся Брюс. А потом оценивающе посмотрел на Майкла и задумчиво цокнул языком, что-то решая. — Но выпить можно. Потом. Когда пройдет твой марафон ебли и моя задница будет чувствовать себя нормально. — Серьезно? — Майкл удивленно поднял брови, а Брюс шумно выдохнул. Эта тема была ему неприятна. Вернее, он думал, что так должно быть, но врал сам себе. Было время, когда Майкл считал невозможным подружиться с Брюсом. И каждый раз, когда Робертсон появлялся, просто старался не попадаться ему на глаза и давал жить своей жизнью, отчаявшись наладить отношения. Когда у всех появился график, контролировать это стало проще, и Майкл засыпал с Саймоном, не боясь, что разбудит его Робертсон. Но все же… Брюс тоже был частью их всех, и то, что он один оставался неподвластным, несколько раздражало Майкла. Он надеялся стать с ним хотя бы друзьями и однажды смог вытянуть его в бар. Друзей у Брюса не было, а пить одному — не многим лучше, и он согласился. Ту ночь Майкл помнил плохо, потому что самая шотландская сторона Джеймса с алкоголем была на «ты», и в памяти осталось не многое, но очень важное. Обрывки слов Брюса в опустевшем баре. Он совсем расклеился и распадался на глазах. А потом зеленоватый свет в туалете. Робертсон плохо стоял на ногах, и его борода колола лицо. Поцелуй как печать: на вкус, на пробу, без языка и страсти. А затем его стошнило. Наутро оба не хотели говорить, но быть рядом казалось удобнее, чем порознь. Странная незримая связь, которая бесила Брюса еще не один месяц. И, видимо, у него было время подумать… — Да пошел ты нахер, — снова оскалился Робертсон. — Я же говорил, что не стану делать это против твоей воли… — Оставь свои телячьи нежности для Саймона, он любит все это паскудство, — перебил его Брюс. — Хорошо. Тогда до вечера, — кивнул Майкл. — Саймон, — позвал он — и снова смена личности. Саймон поправил волосы и взволнованно посмотрел на дорогие часы, подозрительно прищурился, но потом облегченно выдохнул. — Ну? — ревность так и сочилась в его голосе. — Все в порядке, — улыбнулся Майкл, как раз когда к ним подошла официантка с подносом. Она поставила блюда, улыбнулась обоим и, прежде чем уйти, пожелала приятного аппетита. Майкл даже не придал этому значения, если бы Саймон не проводил ее гневным взглядом. — Нет, — сказал Фассбендер, приступая к стейку. — Ох, до чего же ты наивен. Ты видел, как она раздевала тебя взглядом? Я прикажу, чтобы ее вывели… — Это наш вечер. Если будешь так старательно ее высматривать, то я могу и приревновать, — спокойно заметил мужчина, и это возымело нужный эффект. Саймон моментально забыл об официантке, и только после этого они наконец-то смогли начать праздновать свою годовщину. Этот вечер начал художник, но планы сегодня были на всех. Как именно они все спланировали, Майкл не знал, но был в предвкушении. *** Трудности с Саймоном возникали постоянно: его ревность было не укротить и в итоге приходилось скрывать отношения с остальными, как бы безумно это ни звучало. Нет, он знал о том, что Майкла надо делить с Джеймсом, тут уже ничего нельзя было поделать. А вот насчет остальных такой договоренности не было, и приходилось как-то выкручиваться. Фассбендер с ужасом ждал той бури, которая непременно накроет его, если художник узнает правду. — И все же я думаю, что это будет лишним. Почему они не могут подождать до завтра? — в квартире Саймон себя уже не сдерживал. Едва они вернулись с ужина, как он захотел перейти к десерту. Мягкий свет, тихая музыка и запах красок от его картин. Майкл удобно устроился на широкой кровати в спальне Саймона, а сам он сидел верхом, растягивая удовольствие. — Милый, этот день одинаково важен для всех нас, — напомнил Майкл, поглаживая его бедра, туго обтянутые серой брючной тканью. — Тем более, мне казалось, что ты со всеми договорился. — Пф, — Саймон закатил глаза, и Майкл напрягся. Ушло почти два месяца на то, чтобы подготовить «соглашение» по этой дате. И если в обычные дни они жили по графику и даже сменили квартиру, чтоб у каждого была личная комната, то решить, как провести вечер и ночь их общей годовщины, оказалось задачкой не из легких. К приятному удивлению Майкла, отметить это событие захотели все. Составляя график сегодняшнего дня, Фассбендер был уверен, что Брюс пошлет его куда подальше, но тот, недолго думая, сказал, что не против выпить вместе. Это до сих пор настораживало Фассбендера. Но сложнее всего было убедить Саймона разделить этот день со всеми. И вот, когда все уже было готово, художник снова начал проявлять свой нрав. — Они не любят тебя так, как я. Джеймс просто дружит с тобой и не против секса, ему все равно как, если ему хорошо. Дэннис вообще никогда раньше не хотел просто так выходить в свет, Брюса тошнит от нежностей и наших отношений, Мартин… не знаю, рано ему о таком еще думать, Агата вообще с тобой не встречается. Так почему я должен делить наш особенный день с ними? — он нежно поглаживал плечи Майкла и смотрел на него с плохо скрываемыми ревностью, обидой и страстью. — Мы это обсуждали. Они все — часть тебя. Я хочу провести этот день со всеми вами, — осторожно напомнил Майкл, с трудом сдерживаясь, чтобы не закрыть глаза и не застонать от удовольствия, потому что руки Саймона были очень ловкими и умелыми. Даже то, как он просто разминал его, вводило в некое подобие транса. — Ну же, — промурчал Саймон и поцеловал Майкла в лоб, медленно потерся об него бедрами, — давай оставим их на завтра. Сегодня наш день. — Саймон, — выдохнул Фассбендер и провел руками вверх по его спине, задирая красную ткань водолазки. — Мы договаривались, — снова напомнил Майкл, и тот, нахмурившись, принялся снимать его рубашку. Пиджак со своего телохранителя он стянул еще в прихожей. Саймон осторожно, едва касаясь, очертил контур неровного шрама от пулевого ранения. — Не болит? — обеспокоенно спросил он. — Давно уже не болит, — качнул головой Майкл и провел рукой по его идеально уложенным волосам, осторожно убирая прядь с виска, на котором еще одним напоминанием остался широкий шрам от той злополучной пули, но Майклу почему-то нравилось его видеть. Саймон всегда был ухоженным, чистоплотным и самым домашним из всех. С Саймоном Майкл обожал завтракать и дурачиться, потому что если Саймон был счастлив, то излучал это на полную. За это Майкл его и любил, старался поддерживать положительную сторону своего художника, усмиряя его одержимость. И сейчас он хотел, чтобы Саймон не думал об остальных. Теплые губы прижались к шраму на груди, а затем по коже заскользил влажный язычок, и мужчина крепче прижался к Майклу. — Ты спас всех нас в ту ночь, — прошептал Саймон и поднял на Майкла взгляд потемневших глаз. — Так и быть, — неохотно ответил он, элегантно стягивая водолазку, и откинул ее куда-то в сторону. Он жадно припал к губам Майкла, пока тот торопливо расправлялся с пряжкой на брюках художника. Саймон целовался так, словно пытался вывернуть наизнанку все чувства. Всегда глубоко и несдержанно: ловко лаская нёбо языком, прикусывая нижнюю губу с каким-то особым удовольствием. В его страсти всегда было что-то кошачье и такое же грациозное. Когда его руки скользили по вздымающейся груди Майкла, он всегда задевал ее ногтями, оставляя легкие царапины, а когда целовал, то непременно оставлял свои метки на коже. — Ох, Саймон, не надо, — попросил Майкл, когда тот начал лизать его грудь. Он чувствовал себя странно от подобной ласки, но художник только усмехнулся и прикусил его за сосок. Майкл с удивлением охнул, не понимая: понравилось ему это или нет, но член стал тверже. Было сложно разобраться в ощущениях, когда Саймон полностью стянул с него брюки и начал оглаживать его торс, намеренно лишая внимания член. Саймон начал опускаться ниже, но когда его язык заскользил по чувствительной коже внизу живота, Майкл остановил его. — Ты… не хочешь? — взволнованно спросил Саймон. — Хочу, еще как, ты же знаешь, — заверил его Фассбендер и ухмыльнулся. — Развернись, — попросил он Саймона, и тот выполнил просьбу без вопросов: повернулся к Майклу спиной и оседлал его живот, тихо охнув, когда мужчина схватил его за округлые бедра и потянул к себе. — Ближе, иди ко мне, милый, — сипло прошептал Майкл и провел по обнаженной спине любовника, надавил ладонью, заставляя лечь сверху. Саймону не нужно было ничего объяснять, и Майкл почувствовал, как жаркий влажный рот стиснул его напряженный член. — Ох, вот так, — подбодрил его Майкл, сжимая мягкую задницу Саймона. Он изучил это тело вдоль и поперек, но не уставал им восхищаться. Художник был так хорошо сложен: сильные руки, широкие плечи, но бедра… Почти преступные для любого мужчины. Фассбендер не мог отвести от них взгляд, когда Саймон надевал свои дизайнерские брюки, когда они вместе принимали душ, и все чаще ловил себя на мысли, что хочет отшлепать его. Смачный шлепок звонко наполнил спальню, а Саймон охнул от боли и удивления: впился ногтями в ноги Майкла и чуть прикусил его член. Он хотел было извиниться — Майкл почувствовал, как Саймон от него отстранился и теплая слюна обволокла его член, стекая по напряженному стволу, — но не дал ему сказать и слова. Фассбендер еще несколько раз сжал упругие, словно сдобные булочки, ягодицы, раскрыл их, притягивая любовника ближе, и обвел языком розовое колечко мышц, радуясь привычке художника гладко бриться везде. Саймон вздрогнул всем телом и полностью лег на Майкла, не прекращая заглатывать его член. Ощущения смешивались в невероятную бурю, чередовались и путались. Фассбендер хотел подвести Саймона к краю, чтобы тот кончил первым. И до чего же мягким и податливым он был: Майклу нравилось сжимать округлые полушария, чувствовать его вкус, ощущать, как он вздрагивает и стонет, лаская член Фассбендера пальцами и языком. Майкл осторожно обвел кончиком языка сжатое отверстие, медленно проталкиваясь внутрь. Он хотел его всего. Только он и его Саймон: обнаженный и чувственный, настойчивый и податливый. Майкл отстранился от любовника и погладил влажное раскрасневшееся колечко мышц двумя пальцами, проталкивая их внутрь. В ответ на это Саймон, с гортанным стоном, выпустил член изо рта и сам толкнулся назад, насаживаясь на пальцы. — Хватит. Я хочу тебя, — не вытерпел Майкл и укусил Саймона за задницу, наслаждаясь его сладким возбужденным вскриком. Мужчина несколько раз провел пальцами внутри него, прежде чем сдвинуть любовника ниже и опрокинуть на себя, придерживая под коленями. Фассбендер торопливо насадил его на себя, жадно целуя плечи и шею, чувствуя, как от жара все тело покрылось испариной. Саймон выгнулся и запрокинул голову Майклу на плечо, упираясь макушкой в простыни, и попытался сам двигать бедрами навстречу. Неудобная поза, но они были так близко! Фассбендер терся грудью о спину Саймона, обхватив его поперек живота, придерживал и старался двигаться в нем так быстро и резко, как только мог в этом положении. Художник помогал ему, извивался, приподнимался и сжимал его так сильно, что Майкл со стоном вонзил зубы в его плечо, чувствуя, что теряет себя от наслаждения, но двигаться хотелось еще быстрее, еще глубже! Он перекатил Саймона на живот и, поставив на колени, навалился сверху, сжал бедра. Теперь он вбивался в его тело так быстро и глубоко, как сам того хотел: выскальзывая почти полностью и быстро вгоняя до основания. Саймон стонал под ним, закатывая глаза от удовольствия, сжимал алое одеяло и выглядел лучше всякого произведения искусства. В глазах все плыло, но Майкл не останавливался, только стиснул зубы, сдерживая подступающий оргазм. Терпел до тех пор, пока художник не сжал его внутри себя, застонав особенно громко — только тогда Майкл позволил себе нагнать его. И от гула собственно сердца он ничего больше не слышал, повалился на Саймона, уткнувшись лицом в его затылок. Быстро. Как же все быстро. Майкл корил себя за это, но был слишком утомлен, чтобы делать что-то еще. А парфюм Саймона так приятно пах, что хотелось остаток ночи вот так и пролежать на его теплом теле, вдыхая этот запах. — С годовщиной, Сайм, — прошептал Майкл и почувствовал, как тот ерзает под ним. Он неохотно приподнялся, позволяя Саймону выбраться, и увидел совершенно счастливое лицо своего художника, который вместо слов поцеловал его и потянулся, как довольный кот. — Нам нужно чаще проводить время так, — прошептал Саймон с улыбкой, а Майкл только кивнул. В горле пересохло, и говорить совсем не хотелось. — Повторим утром? — спросил Саймон. — Днем, — напомнил он, припоминая график. — Она может подождать или прийти в другой раз, — сказал галерист, и Майкл поцеловал его, не желая спорить. — Принеси нам чего-нибудь выпить, — попросил Саймон, и Майкл неохотно поднялся с постели, бросив на любовника довольный взгляд. Он даже в постели умудрялся лежать как-то артистично, словно был моделью для картины. Майкл дошел до кухни, налил стакан воды для Саймона и сам сделал пару глотков. Саймон. В такие моменты он его обожал. Когда его одержимость отступала, он становился светлым и простым, а его улыбка была широкой и полной любви. Едва вспомнив ее, Майкл сам улыбнулся и направился обратно в спальню. — Знаешь, я могу помочь тебе на следующей неделе в галерее, в смысле, не только защищать тебя от инвесторов и художников, но и заняться организацией… — Блять, Майкл, ты вообще знаешь о существовании презервативов? — этот голос. Майкл замер на пороге спальни, едва не выронив стакан, а его недавний «херувим», так прекрасно разлегшийся на алом одеяле, теперь превратился в гремучую змею, сочащуюся ядом. И уже то, что Брюс до сих пор на него не набросился, было странно. Майкл заметил, что тот пытается привести свое тело в порядок и, боже… такого отвращения на этом лице он еще не видел. — Ты в курсе, что из-за этой дряни потом нельзя нормально просраться? — гневно спросил мужчина и поморщился, пытаясь сесть. — А? Тебе никто из этих пидоров не говорил об этом, да? Ни о боли в заднице, ни о том, как эта херь еще несколько дней вытекает? — Привет, Брюс. Я был уверен, твоя очередь только завтра, а сегодня, думаю, ты в курсе, что у нас годовщина. И чего ты, нахер, еще ждал, когда решил выйти в такой момент? Как Саймон вообще тебя пустил? — переход в наступление. Потому что оправданий он все равно не слушал, а раз до сих пор не попытался пристрелить или избить его, то что-то тут было не так. — И что? Раз меня сегодня нет в очереди, так ты решил протрахать в теле сквозную дырку? — оскалился Робертсон и поднялся с кровати, тяжелой походкой подошел к Майклу и замахнулся. Фассбендер приготовился уклониться, но Брюс просто забрал у него из руки стакан и жадно выпил воду. Это было уже совсем странно. И начинало пугать. Он специально так составил график, чтобы Брюс не попал в подобную ситуацию, а тот сам пришел. — А Саймон твой, — он вернул Майклу стакан и ткнул его в грудь, — пока ты за водой ему бегал, тупо отрубился. Если уж дверь открыта, почему бы не выйти? Вот я и решил проверить, как у вас, пидоров, тут дела. — Ты знаешь, как у нас дела, и мне потребовалось немало времени на то, чтобы уговорить Саймона позволить мне провести этот день сразу с несколькими. И тебя в этом списке не было, — Майкл поставил стакан на тумбочку и скрестил руки на груди. — Верни его, — сказал он требовательным тоном. — Пф, — фыркнул Брюс и почесал гладкий подбородок, осматривая спальню. — Ну он и выпендрежник. Даже картины здесь, — он прошелся по комнате и посмотрел на мрачное полотно с танцующими не то демонами, не то ведьмами и поморщился. Направился к шкафу, чуть прихрамывая и явно чувствуя дискомфорт при каждом шаге. — Щегол, — пробормотал Брюс, перебирая вещи художника: осмотрел несколько дорогих пиджаков в шкафу, прошелся по ряду галстуков и вытянул черный с серебристым узором, задумчиво покрутил его в руке, словно забыв о том, что Майкл все еще здесь. Или… Фассбендер сделал пару шагов в его сторону, хотя сам не верил мыслям, пришедшим в голову. Из всех личностей с Брюсом он так и не смог наладить теплые отношения. Да, они пару раз выпивали вместе, но в основном виделись где-то посреди ночи, когда ему звонили из очередного борделя или отделения полиции с просьбой забрать МакЭвоя и уладить проблемы, которые он непременно создавал. А учитывая, что делал он все это с лицом сына мэра, то решать нужно было много чего. И еще сдерживать журналистов, которые были не лучше назойливой мошкары. — Год прошел уже, верно? — как-то обреченно спросил он и намотал галстук на кулак. Этого хватило, чтобы Майкл перестал к нему приближаться. — Да, — кивнул Фассбендер. — И ты все еще здесь, — выдохнул Брюс, смотря без былого омерзения, а скорее с любопытством. И теперь, на удивление, Майкла начала смущать их общая нагота. — А с чего бы мне уходить? — отозвался он, стараясь не выдать своего волнения. — С чего? — хмыкнул Брюс. Сегодня он был другим. Словно обессиленным, лишенным источника своей ярости и гнева. Казался менее опасным, чем всегда, и даже… разбитым? Если подумать, последнее время с ним такое часто случалось. А в борделях он вечно нарывался на драку с другими клиентами: уже трижды Майкл отвозил его в травмпункт. Подробностей Брюс не рассказывал, просто старался упиться до потери памяти после. А сейчас он был трезвым. И это состояние разъедало его. — Ты знаешь, у нас периодически бывали отношения. И у меня тоже, — вдруг заговорил он и направился к смятой постели, сел на ее край, задумчиво глядя на галстук Саймона. — Да только никто не задерживался, замечая наше… состояние. А тот боров из полиции, по которому так тек Марти, вовсе в петлю полез, узнав правду, — Робертсон снова усмехнулся, но с болью, которая теперь отчетливо читалась в его уставшем лице и опущенных плечах. — А ты — нет. Не только не смылся, едва мы выбрались из той западни, но еще и чувствуешь себя нормально, графики нам составляешь, годовщины отмечаешь. Какого черта? Что, блять, с тобой не так? — он хмуро посмотрел на Майкла, но казалось, что этот вопрос был совсем не риторическим. Фассбендер ответил не сразу. Медленно подошел и сел рядом. Пригладил растрепанные волосы и вздохнул, глядя на Брюса. Он еще никогда не видел его голым без угрозы получить сотрясение мозга. — Не знаю. Мне и не важно, — честно сказал Майкл. — Знаю, что мне это нравится. — Со всеми? — спросил Брюс с сомнением и легкой насмешкой, посмотрев на Майкла, как не смотрел прежде. Он, должно быть, хотел, чтобы это прозвучало как издевка, чтобы задеть мужчину, но в голубых глазах читались одиночество и обреченность. Наверное, с таким взглядом люди и лезут в петлю. Что-то подобное Майкл заметил в глазах Мартина еще в том доме. И не хотел видеть снова. Он сделал это медленно. Знал, что рискует и сам кладет голову на плаху. Но ведь он пришел именно в этот день и именно тогда, когда празднование уже точно началось. Не просто так он сдвинул Саймона. Других причин Майкл не видел. А потому сам поцеловал Брюса, не имея ни малейшего представления о том, чем все обернется. Но на всякий случай схватил его за волосы на затылке, чтобы удержать. И не зря. Брюс дернулся и замычал ему в рот, а затем… Ответил на поцелуй. Яростно, дико, словно желая сломать Майклу челюсть, и… — М-мр-рф… — Майкл попытался отстраниться, и Брюс крепко укусил его, а рот наполнился привкусом крови. Когда Фассбендеру все же удалось оборвать поцелуй — он на мгновение испугался, что Брюс отгрыз ему язык, но укус оказался не таким серьезным. — Так и знал, пидор ебаный, — зарычал мужчина, с силой толкая растерянного Майкла на постель, но вместо того, чтобы ударить, сжал его горло и снова поцеловал, а когда отстранился, его губы и подбородок были перепачканы красным. — Какого... — Майкл попытался столкнуть Брюса с себя, но тот стегнул его галстуком, словно плеткой, и снова надавил на шею, склоняясь над ним с каким-то диким видом. — Один раз. Один ебаный раз, и ты, черт тебя дери, пожалеешь о заявлении, что хочешь всех нас, — Майкл мог бы сопротивляться, мог бы скинуть Брюса, ввязаться в драку… но глупое любопытство и возбуждение, которые пришли с волнующим чувством страха, заставили его остаться на месте. Робертсон, к его удивлению, надел галстук Саймона и начал завязывать его в какой-то странный узел, напоминающий удавку. — Что ты делаешь? — спросил Майкл и позволил себе наглость коснуться бедер Брюса, но тут же получил по рукам. — Не трогай, — приказал он, возясь с галстуком. — Год! Целый ебучий год! Это хуже, чем быть запертым в том гребаном подвале. Ты хоть представляешь? Когда я здесь, — ты повсюду, ухожу, — и ты за мной приезжаешь, гоню тебя к черту, — а ты все равно постоянно рядом. А что творится там! Это просто сущий ад, — он сорвался на рык. — Каждый, как маленькая шавка, воет по тебе. Все они только и говорят о том, как прекрасно теперь все налажено, как они текут по тебе, как жизнь для них приобрела смысл. Каждый, мать его! Как ты это сделал? Что у тебя за хуй такой волшебный? Они все довольны, а мне что остается? Драть девок за деньги, потому что… Посмотри на меня! — закричал Брюс на Майкла, и Фассбендера это возбудило еще сильнее. — Все еще хочешь всех? — уже сквозь смех спросил Робертсон, а мужчина смотрел на него так, словно видел впервые, физически мог ощутить то одиночество, что нес в себе все это время Брюс. Один среди толпы в их личной тюрьме. Один и в этом мире. Всегда. Думать над ответом не было нужды. Майкл сел и обхватил лицо Брюса руками, решительно посмотрел в покрасневшие глаза. — Да, — с вызовом сказал он, и Робертсон шумно выдохнул, порывисто сухо поцеловал Майкла, но почти сразу же сплюнул в сторону и впихнул Майклу в руку край галстука. — Что ж, посмотрим, так ли ты хорош, как о тебе говорят остальные. — Ты что задумал? — напрягся Фассбендер, но Брюс уже толкнул его на кровать и сел едва ли не на шею Майкла, подталкивая член к его лицу. — Галстук держи крепко. Потянешь, когда я тебе скажу, — Брюс вцепился Майклу в волосы одной рукой, а второй уперся в спинку кровати. — Ну же, он сам по себе не встанет. Впервые Майкл слышал в его голосе наглые похотливые нотки, и почему-то ему захотелось нервно рассмеяться. Фассбендер обхватил его член губами и услышал, как Брюс недовольно зарычал и выругался, но это уже не сулило угрозы. Он вздрагивал и ругался сильнее, когда начал возбуждаться, и стонал так, что трудно было понять, получает он наслаждение или страдает от сильнейшей боли. Но его член определенно становился больше и тверже под ласками окровавленного языка. Брюс яростно толкался бедрами, постоянно сопротивляясь рукам Майкла, старался проникнуть глубже в глотку, шипя, как разгневанный змей. Вцепился в волосы Майкла, пытаясь сильнее насадить его голову на свой член, и это походило на сражение. Быстро и резко, с рычанием и руганью, все быстрее и быстрее. У Майкла слезились глаза, он то и дело давился, пытался оттолкнуть слишком напиравшего Брюса, и когда тот в очередной раз не обратил на это внимание — что есть силы шлепнул его по заднице. Робертсон от удивления охнул и замедлился, хотел было высказаться на этот счет, но прервался на полуслове, когда Фассбендер начал посасывать головку его члена, пытаясь сделать это так же, как делал Саймон, когда дразнил Майкла в начале своих «игр», и на Брюса это подействовало. — Тяни, сука, тяни, — приказал Брюс, и Майкл послушно потянул за галстук, стягивая дорогую ткань на горле мужчины подобно удавке, а тот снова начал толкаться в его рот, но уже не так глубоко. — Сильнее! — прохрипел Брюс на остатках дыхания, и крупная дрожь пробила его тело, когда Майкл туже затянул петлю. Он кончил быстро, и Майкл едва успел отстраниться, но не достаточно далеко: сперма залила его подбородок и шею, а Брюс бессильно скользнул на постель и потерял сознание. — Блять, Брюс! — Майкл испуганно бросился к нему и торопливо начал развязывать его передавленное горло, боясь, что собственными руками только что убил их всех. Прильнул к груди Робертсона, сжал его запястье, проверяя пульс… Дыхание есть. — Черт! — Майкл сидел в постели, и его трясло как после экстремальной гонки, а запоздалый страх накрывал волной. — Урод! Да чтоб я еще раз, — он швырнул галстук в сторону и провел дрожащими руками по лицу. — Ты — больной ублюдок, Робертсон, — Майкл ударил его в плечо, и Брюс тихо застонал, приоткрыл налитые кровью глаза и потер покрасневшее горло. — Из тебя бы вышла отличная шлюха, — одобрительно сказал он и усмехнулся. — Да пошел ты, — беззлобно выдохнул Майкл. — Ты же не повесишься, если я уйду в душ? — уточнил он на всякий случай. — Не дождешься, — пообещал Робертсон, и Майкл кивнул, но перед тем, как уйти в душ, успел быстро поцеловать мужчину в щеку, чтобы позлить и увидеть на его лице смесь смущения и злости. — В холодильнике есть пиво и вино. В шкафу еще оставался виски, — сказал он и спрыгнул с кровати. — Ну, так тащи их сюда, — крикнул ему Брюс, но Майкл уже был в душе, чувствуя себя так, словно пробежал стометровку, а затем рухнул в грязь. Ночь только началась, а он уже был измотан. Может, идея отметить годовщину со всеми не такая уж хорошая, и Саймон был прав? Но он так не хотел обидеть кого-то из них. И не думал, что Брюс решит присоединиться к их небольшому празднику. Но эта близость с ним… Майкл чувствовал себя настоящим победителем. Вода стекала по его лицу и телу, а он довольно жмурился и ощущал, как сердце радостно стучало в груди. Они принадлежат ему. Все они теперь принадлежат только ему. *** Быть разом со всеми поначалу казалось хорошей идеей, но вот он поздравил только двоих, а тело уже было тяжелым, хотелось завалиться в постель и какое-то время ничего не делать. Майкл провел пальцем по языку и поморщился от боли. Брюс неслабо его укусил: кровь все еще шла, говорить было больно. Надо запомнить на будущее: не целовать Робертсона с языком, если он хочет его сохранить. Душ помог немного прийти в норму, и Фассбендер размял мышцы, готовясь к новому заходу, а потому вернулся в спальню Саймона с решительной улыбкой, настроившись продержаться всю ночь. Брюс стоял у зеркала и рассматривал алую полосу на шее, которая осталась от галстука. — Знаешь, это опасная херня, я мог перетянуть, и черт его знает, откачал бы потом тебя или нет, — с упреком сказал Майкл. Он, конечно, был не против легкой жесткости: ему нравилось, что Саймон царапал и кусал его, нравились грубые прикосновения Джеймса или властный голос Дэнниса, но душить — было совсем другим уровнем. Он уже жалел, что вообще это сделал. — Ты играл с Роббо в собачий кайф? — Джеймс с весельем посмотрел на Фассбендера. — Джеймс, — улыбнулся Майкл. — Что-то вроде того. — Ты в курсе, что мы на общем собрании запретили ему баловаться с нашей жизнью? И Саймон будет в бешенстве от оставшихся следов. — А сейчас он не в бешенстве? — спросил Майкл и обнял любовника со спины. — На удивление, нет, — Джеймс запрокинул голову на плечо Майкла, игриво ему улыбаясь. — Не знаю, что ты с ним сделал, но Саймон крайне доволен, так что, думаю, ты смог его усмирить. — Надеюсь, — искренне сказал Майкл, целуя плечо Джеймса. — Саймон-то понятно, но чтобы ты играл с Брюсом, это что-то новое, — хмыкнул МакЭвой. — Он тоже один из вас. Главное, Саймону не говори. — Я не идиот, — Джеймс развернулся в руках Фассбендера и с самым наглым выражением лица, которое мог сделать только он, провел ладонью между ног мужчины. — Знаю, что ты уже начал без меня, но, надеюсь, сил тебе хватит, потому что я ждал этого дня не меньше остальных, — Джеймс прикусил Майкла за нижнюю губу и отошел, поманив его за собой. — А не хочешь перекусить или выпить для начала? — со слабой надеждой спросил Майкл, но покорно последовал за Джеймсом. — Не для того я у дверей сидел и ждал своей очереди, чтобы просто с тобой поужинать, — фыркнул тот и включил свет в своей комнате. Здесь уже не было картин и дизайнерской мебели, все было проще: больше бардака, но при этом чувствовался какой-то диковатый уют. — Уж прости, но делать это в спальне Саймона я не буду, — предупредил его Джеймс и сел в широкое кресло. — Ах, да, — он потянулся к музыкальному центру, стоявшему на комоде рядом, включил его и рухнул обратно с самодовольной улыбкой. — Да ты шутишь? — Майкл запрокинул голову и рассмеялся. Подобные песни играли в его баре, и это была одна из тех, под которую стриптизерши выходили на сцену. — Я вообще-то уже голый, — заметил он, хотя на нем еще было полотенце после душа. — А не важно, — Джеймсу явно было весело. — В том баре я так и не дождался от тебя танца. — Это потому что я не стриптизер, — пояснил Майкл. — Но для меня ты бы мог сделать исключение, — кокетничал Джеймс. — Давай, сегодня наша годовщина, и это мое маленькое желание, неужели не выполнишь? — Я плохо танцую, — начал Майкл, но Джеймс его перебил. — Да не прикидывайся, я знаю, ты умеешь танцевать! — Но не такие же танцы! — возмутился Фассбендер. — Тем более, я думал, это Дэннис у нас любит просто смотреть. — А кто сказал, что я буду просто смотреть? — радостно воскликнул Джеймс. — Я намерен облапать тебя всего, — в его голубых глазах заплясали дьявольские искорки. — И потом, за мной будет должок. И Майкл сдался. В конце концов, это просто танец. А они с Джеймсом достаточно долго вместе и через многое прошли. — Вот так, качай бедрами, детка, — присвистнул МакЭвой, когда Майкл начал немного неуклюжий танец. Он не привык делать это в таком трезвом состоянии и жалел, что не успел выпить с Брюсом. — Ближе, — скомандовал Джеймс, когда Фассбендер стал более раскованным. Майкл видел такие движения у девушек на сцене и у парней, которые делали это в отдельных комнатах. Нужно просто двигаться, поглаживая собственное тело. А под жадным взглядом Джеймса это еще и пробуждало в нем игривость. Это же Джеймс! С кем, если не с ним? Майкл подошел вплотную, встал так, чтобы лицо МакЭвоя оказалось где-то на уровне его паха, и резко сдернул мокрое полотенце. Джеймс весело заулюлюкал, как пьяный клиент, и шлепнул Майкла по бедру, пока тот покачивался в такт музыке. — А теперь на колени, — распорядился Джеймс, но Майкл покачал головой и погладил его по щеке. — За дополнительные услуги надо платить, — сказал Фассбендер, включаясь в их нелепую игру. — Я оплачу тебя по полной. Так, что ты в жизни ни в чем не будешь нуждаться, — пообещал ему МакЭвой, возбужденно облизывая губы. — Да неужели? — Майкл резко опустился к ногам Джеймса и, подхватив его под колени, сложил пополам. — Тогда мне нужно постараться ради такой награды, — довольно проурчал он, притягивая любовника ближе для поцелуя. Тело все еще было влажным и растянутым после Саймона. Пусть Джеймс этого не помнил, но со сменой личности ощущения никуда не пропадали, будь то нега после оргазма или головная боль после веселой ночи. Мышцы сводило до боли, а тело горело от наслаждения. Он сам загнал себя в этот круговорот, знал, на что шел и наслаждался каждым мгновением. Он любил всех их, и этот день именно Майкл хотел провести так: сразу со всеми. Чтобы ощутить присутствие каждого, чтобы увидеть всех разом, немного приблизить к реальности тот пугающий и одновременно возбуждающий сон, который преследовал его со дня похищения. Он принадлежал им, а они все принадлежали ему — такие разные и влюбленные в него. Майкл погружался в их тело и проникал в разум. Ему до дрожи нравилось засыпать с одним Джеймсом и просыпаться с другим. Никогда еще он не чувствовал себя таким живым, никогда прежде он не чувствовал, что у него есть особое предназначение в этом мире. Он словно был их маяком и вел всех к свету. Майкл вдавливал Джеймса в поскрипывающее кресло, дрожа от удовольствия, а тот царапал его спину, постанывая с каждым толчком все громче; шипел, ругался и звал его по имени. Майкл не знал, как еще отблагодарить его за все, что МакЭвой ему подарил. Семья, друзья, любовники и любовницы. Все то, что многие ищут всю жизнь и не могут найти — для него соединилось в одном единственном человеке. Это должно называться как-то иначе, нежели любовь. Чем-то более сложным и значимым. Бедра дрожали от напряжения, и мышцы снова начинало сводить. Майкл закинул ногу МакЭвоя себе на плечо и склонился ближе, опаляя дыханием шею. Он ласкал его член быстро и резко — напряженная головка влажно скользила по ладони, и это еще сильнее распаляло его собственное возбуждение. Фассбендер с ума сходил от его стонов, и когда Джеймс застонал особенно громко и протяжно — это стало последней каплей. Он стиснул зубами плечо любовника и замер, вздрагивая от растекающегося по телу удовольствия. А потом медленно осел на пол между раскинутых ног МакЭвоя, чувствуя головокружение и безумное счастье; обессиленно уронил голову ему на влажное от пота бедро, пытаясь восстановить дыхание, пока Джеймс поглаживал его, как любимого питомца. — С годовщиной, — усмехнулся шотландец. — И тебя, — пробормотал Майкл, чувствуя, что еще одного захода просто не выдержит. А ведь планировал сдерживаться, чтобы его хватило на всех, и что в итоге? — Идем в постель, у меня спина болит, — позвал его Джеймс, но Майкл не спешил двигаться. — Хочешь прямо на полу? — скептически спросил МакЭвой, все так же поглаживая мужчину. — Нет, я уже встаю. Вот уже… — Ну-ну, ты там только не засыпай. Не так сразу, — попросил Джеймс, помогая Фассбендеру подняться. — Иди в постель, дорогуша, а мне надо в душ, — проворковал Джеймс и притянул к себе любовника, насильно забирая поцелуй с его губ. — Жди меня в постели и не смей засыпать. — Да, босс, — и едва Джеймс обернулся, Майкл смачно шлепнул его по заднице. — Не шали, — погрозил пальцем Джеймс и весело рассмеялся. — Иди уже, чтобы когда я вернусь, был в постели, — распорядился Джеймс, на что Майкл послал ему воздушный поцелуй и больше не пытался задерживать. А едва добравшись до чистой и мягкой постели, Фассбендер тихо застонал от удовольствия, с ужасом понимая, что тело отказывается двигаться и он хочет просто уснуть. Но нельзя. Надо дождаться Джеймса. Только не спать. Только не закрывать глаза… *** Майкла разбудило нежное прикосновение. Кто-то осторожно поглаживал его, и еще не открывая глаз, он ощутил на себе нежный взгляд. — Привет, — улыбнулся Майкл и только потом встрепенулся, пытаясь понять, как долго проспал. Он сел в постели и хотел извиниться перед Джеймсом, но в этом не было нужды. Аккуратно уложенные волнами волосы, легкий макияж, который подчеркивал глаза и придавал губам сладкого блеска, черная кружевная комбинация из полупрозрачной ткани, чулки. Тут невозможно было ошибиться. — Прости, я разбудила тебя, — смущенно сказала Агата и поправила волосы, робко улыбаясь. Она явно неловко себя чувствовала в подобном наряде. При всей своей любви к кружевам все же предпочитала скрывать их под простой и скромной одеждой, а не выставлять напоказ. Но сегодня был особенный день. — Нет, все в порядке, это мне не стоило засыпать, — Майкл придвинулся к девушке и поцеловал ее в щеку. — Прекрасно выглядишь, милая, — подбодрил ее мужчина, но с ужасом подумал, что если Агата хочет того же, что и остальные, то он был еще не в состоянии продолжать. — Чувствую себя неловко, — призналась она и поежилась. Майкл погладил ее по плечу и потянул за собой. — Идем, у нас еще оставалось вино. Спешить некуда, — Агата кивнула, подождала, пока Майкл наденет белье и домашние штаны, и последовала за ним на кухню, все так же смущаясь, села за стол. — Прости, — выдохнула она и вскочила с места, едва Фассбендер открыл бутылку. — Что? В чем дело? — обеспокоенно спросил он, но девушка торопливо выбежала в коридор, едва не поскользнувшись на паркете. Майкл хотел отправиться за ней, но остался ждать на кухне, решив, что если ей некомфортно с ним сейчас, то вряд ли в комнате будет спокойнее. Все начинало идти не по плану. Он надеялся в эту ночь уделить Агате внимания больше, чем остальным. Они хорошо пережили их псевдопохищение и жили своими жизнями, но вот Агата… она выходила неохотно, а когда появлялась, то была молчаливой, хотя любила быть рядом. Ужинала или смотрела кино, иногда просто читала книгу, пока Майкл был занят организацией очередного проекта Саймона — и за последний год они так и не сблизились по-настоящему. Да, порой, засыпая вместе, Агата робко придвигалась к нему и не отстранялась, когда Фассбендер начинал ее ласкать, но все было так невинно и отчего-то с привкусом боли и грусти. В ее глазах эти чувства теперь горели ярче остальных. И если раньше Майкл переживал за состояние Мартина, то теперь эти же опасения перешли на Агату. Ему стало казаться, что у половины личностей есть склонность к суициду. Девушка вернулась через несколько минут, накинув серый халат поверх эротического белья. Ее взгляд был потухшим и виноватым, но Майкл старался улыбаться, протягивая бокал вина. — Это наша годовщина, милая, и тебе не нужно себя заставлять, если ты не хочешь, — напомнил Фассбендер и поцеловал ее в макушку, стараясь прогнать из головы горячий образ. Как же хорошо на теле Джеймса смотрелось кружево. — Я правда хочу, но… мне сложно, — виновато сказала Агата. Майкл кивнул на ее спальню, а когда она посмотрела на него едва ли не с мольбой, пояснил: — Тебе там будет спокойнее. Давай просто посидим, поговорим. Я вижу, что ты сама не своя, но, сколько бы я ни спрашивал, ты всегда уходишь от ответа. Девушка, немного помедлив, кивнула и пошла первой. А зайдя в спальню, устроилась на мягком диване, поджав под себя ноги, и обхватила подушку, выставив ее перед собой, словно мягкий щит. — Что с тобой происходит? С тех пор, как мы вернулись, тебе только хуже. Если ты все еще думаешь, что я ненавижу тебя за то, что ты помогла устроить похищение, то я не раз говорил, что это не так. Наоборот я благодарен за него, ведь теперь знаком с каждым из вас. — Не всем нам удалось вернуться, — выдавила из себя девушка, поджав губы. Майкл тут же понял, о ком идет речь, и отставил бокал вина на пол, а Агата, сидящая напротив, опустошила свой залпом. — Я скорблю по Джейми так же, как и ты, — прошептал мужчина, чувствуя, как остатки романтической обстановки испаряются, а в сердце раскрывается та зияющая дыра, которая осталась после смерти Джейми. Он старался не думать об этом, забыться во всех остальных, закопаться с головой в делах, но по ночам он все еще видел его улыбку и слышал голос. Маленький ребенок, который так и не смог вырасти. — Я ждала его годами, — выдохнула Агата, больше не в силах держать это в себе, и Майкл удивленно на нее посмотрел. — Годами? — Он говорил со мной из подвала. Никто, кроме меня, даже не слышал этого. Я так мечтала, что смогу освободить его, а когда появился ты… ох, Майкл… — Агата зажала рот рукой, стараясь подавить рыдания, а Фассбендер подсел к ней ближе, забрал ее бокал и подушку. Едва эта преграда исчезла, Агата бросилась ему на грудь, крепко обняв. — Прости меня, Майкл, — прошептала она. — Я так хотела, чтобы мы были семьей, но сделала только хуже. — Ты не сделала ничего плохого, — заверил ее Майкл. — Но если исчезнешь еще и ты, я этого не выдержу. Я не могу смотреть, как ты таешь, поэтому держись, — он приподнял ее лицо, чтобы посмотреть в заплаканные глаза с разводами потекшей туши. — Я стараюсь жить дальше. И только ты можешь понять это. Остальные его почти не знали. Я прожил с ним пусть и не долго, но достаточно, чтобы полюбить всем сердцем. И в этой потере ты не одна. — Давай сходим на его могилу, — прошептала она, снова пряча лицо у него на шее. — Я иногда хожу туда одна, но если мы сделаем это вместе… — Конечно, — пообещал Майкл. — Обязательно сходим туда. — Спасибо, — всхлипнула девушка, прижимаясь к нему сильнее. Джейми. Майкл старался не вспоминать о нем сегодня. Но это была их общая годовщина. Все разом обрушилось на голову, в один миг превращая происходящее в пыль. И на этом пустыре стоял он. Совсем еще мальчик, в школьной форме и с затравленным взглядом. Тот ребенок, что исчез, оставив Майклу осколки своей души и их такую разную, но в тоже время похожую боль. Это его ответственность. Его обязанность защитить все, что от него осталось. Сделать так, чтобы все они были в безопасности. Майкл крепче обнял Агату и почувствовал, как она расслабляется в его руках. Даже эта близость сейчас — прогресс для их отношений. А раз она смогла ему открыться, то все наладится. Просто года для этого пока что мало. *** Агата уснула у него в объятьях. Майкл бережно перенес ее в постель и укрыл одеялом, оставив отдыхать. А сам отправился на кухню, чтобы вымыть стаканы и перейти на менее праздничный напиток — пиво. Он потер переносицу и подошел к окну, уставился пустым взглядом на огни ночного города, понимая, что вся ночь полетела к чертям. Джейми. Джейми… его малыш. Майкл не считал себя его отцом, нет, но… он был ребенком, полным страха. Даже если остальным стало легче без него, Фассбендер чувствовал, будто с мясом вырвал из Джеймса его сердце и вышвырнул на обочину. И в этот день он не хотел об этом вспоминать. Жить с ними — это вечная гонка. Опаснее тех, в которых он принимал участие. С Джеймсом Майкл был настоящим телохранителем, вот только больше защищал людей от «золотого мальчика», чем его от них. Осознав, что не отличается от остальных, МакЭвой стал еще агрессивнее и порой выбирался в захудалые бары, просто чтобы нарваться на драку. Майкл часто видел то, что мистер Дэннис так долго считал Зверем. И не было такого намордника, который мог бы его сдержать, но мужчине удалось загнать его в частную секцию бокса. Он и не думал, что Джеймс так увлечется, но это помогало ему очистить голову, да и было безопаснее, чем искать парня с ножом в подворотне, чтобы вышибить из него дух. Спортзалы и совещания Джеймса, казино и галереи Саймона, бары и бордели Брюса, немые вечера Агаты, пугающие пробуждения под взглядом Дэнниса, разговоры с Мартином. С Марти еще предстояло много работы. Он никак не мог понять, что он теперь сын мэра и, по сути, ни в чем не нуждается. Он не считал эту жизнь своей, а их отец был в ужасе, когда узнал, что младший МакЭвой устроился продавцом в продуктовый магазин. Скандал был тот еще! Насилу удалось замять, но Марти все равно хотел себя чем-то занять. В его движениях все еще была порочная соблазнительность, что не позволяло спокойно появиться ни в одном людном месте, а уж бары и клубы тем более были под запретом, хотя его туда так и тянуло. В темноту, к мерцающему свету и музыке, он, словно мотылек, летел на огонь. — О чем задумался? — Фассбендер едва не поперхнулся пивом от глубокого голоса Дэнниса и резко обернулся. Тот стоял в дверях, полностью переодетый, и даже успел принять душ. Странно, что Майкл не услышал шума воды. — Да так, ни о чем. Агата в порядке? — Она спит у нас, — кивнул Дэннис, поправляя очки, — ты ей помог. Она больше не выглядит такой нервной. — Еще не помог. Но это первый шаг. Прежде она даже говорить со мной не могла, а так уже что-то. — Вы горюете о господине Джейми, но это напрасно. Он не мог умереть. Он — суть всех нас и он не исчез, а растворился в каждом, — тоном проповедника сказал Дэннис, но Майкл только хмыкнул. — Попробуй ей это объяснить. Да и я не верю. Ты бы тоже не поверил, если бы видел, как он исчезает у тебя на руках, — мужчина допил остатки пива и вздохнул, а Дэннис скрестил руки на груди. — Смотрю, празднование пошло не по плану, — он старался сказать это равнодушно, но Майкл уже научился различать эмоции в его тоне и понимал, что Дэннис рассчитывал застать его в куда более бодром расположении духа и разгоряченного, а вовсе не подавленного воспоминаниями. — Прости, старина, я не в настроении, — честно признался Майкл. — Что ж, не скрою, не на это я рассчитывал. Но, надо сказать, ты сейчас слишком запачкан, чтобы я мог на тебя спокойно смотреть, — Фассбендер поморщился, отводя взгляд. — В каком это смысле? Я только из душа, — возмутился Майкл, а Дэннис кивнул на его грудь, где тот заметил темные разводы от туши Агаты. — А, да это ерунда… — Нет. В душ, — распорядился мужчина. — Я же сказал, что не в настроении, — повторил Майкл, но Дэннис подошел ближе и забрал из его рук бутылку, посмотрел на него хладнокровно и решительно. Именно в Дэннисе особенно четко были видны результаты тренировок Джеймса, и Фассбендер не сомневался, что при желании его силой оттащат в душ. — Ладно, папочка, — проворчал Майкл. Дэннис непонимающе посмотрел на него, но ничего не сказал, только выбросил бутылку в урну и как под конвоем проводил мужчину до душа. — Раздевайся. Шторку не трогай. Хочу тебя видеть и убедиться, что ты приведешь себя в порядок полностью, — распорядился Дэннис, и Майклу захотелось его подразнить, уж слишком суровым он сейчас выглядел. Мужчина прошел в ванную, а когда оказался рядом с Дэннисом, повернулся и коротко его поцеловал, с наслаждением наблюдая за тем, как тот замер, словно громом пораженный, а его зрачки расширились. — Не смей ко мне прикасаться! — сипло приказал мужчина и подтолкнул Майкла в душевую, пока сам Фассбендер тихо посмеивался над его смущением. — Уверен? Я думаю, тебе понравится, если я буду касаться не только себя, — предложил Майкл, раздеваясь перед Дэннисом и совершенно не смущаясь своей наготы. — Выполняй то, что я тебе говорю, — настаивал он, и Майкл пожал плечами. — Когда-нибудь ты сам меня об этом попросишь, — предупредил он и постарался отогнать тяжелые мысли подальше. Фассбендер включил душ и встал под теплую воду, наслаждаясь жадным взглядом Дэнниса. — Одной воды мало. Возьми гель для душа. Хорошенько помойся. От тебя воняет потом и сексом, — распорядился мужчина. — Как скажете, мистер Дэннис, — подыграл ему Майкл и принялся намыливать свое тело, специально выставляя его напоказ. Раз Брюс решился на этот шаг, то и Дэннис когда-нибудь захочет. Вот только чего ждать от него, Майкл как раз мало представлял. Он уже привык, что Дэннис смотрит. Это было не так просто, и у них был тот еще разговор, когда Майкл нашел в спальне видеокамеру и узнал, что Дэннис снимал его, когда он был с остальными, и потом смотрел записи. Порой в Дэннисе было что-то одержимое, он походил на сталкера, маньяка. Его трясло от любого проявления беспорядка. Он заставлял Майкла либо ласкать себя, либо убирать в квартире, а вот мыться — это было чем-то новеньким. — Промой член. Повернись ко мне. Я хочу быть уверен, что ты очистишь его полностью, — новое распоряжение сухим холодным тоном. — Может, тогда сам это сделаешь? — предложил Майкл. — Молчи, — приказал Дэннис, на этот раз с угрозой. Майкл выдохнул и кивнул. Принялся оттягивать мягкую кожицу, открывая розовую головку расслабленного члена, и демонстративно для Дэнниса промыл каждую складочку, невольно возбуждаясь от этого. Он хотел остановиться, но мужчина встал почти вплотную к нему и, пожирая взглядом, приказал: — Не останавливайся. Хочу, чтобы ты кончил, — отчеканил он, и у Майкла от его тона мурашки побежали по коже, а член тут же напрягся в руке. — Только не смей запачкать меня, — предостерег Дэннис, обжигая дыханием лицо Майкла и не спуская взгляда с его члена. В этом было что-то чарующее. Дэннис мог это сделать одним только голосом и взглядом: связать незримыми путами, и выполнение его приказов становилось странным удовольствием. Майклу нравилось смотреть на него, лаская себя, нравилось сдерживать желание укусить эту сильную шею, поцеловать сжатые губы, растрепать прилизанные темные волосы. Он хотел разрушить этот образ и в то же время наслаждался властью, которую источал мужчина. Влажный член скользил в кулаке с пошлым хлюпаньем, а ноги начинали дрожать. Майкл стиснул зубы и старался не стонать, сдерживался, чтобы не броситься на Дэнниса, который едва ли не заваливался на него, глядя на то, как покладисто Майкл исполняет его приказ. — Быстрее! Давай! — рычал Дэннис, явно намереваясь получить свое. Майкл отошел на шаг назад, уперся спиной в стену, запрокинул голову и, резко сжав свой член, кончил, едва не забрызгав Дэнниса. А тот смотрел на него с таким возбуждением, что, казалось, оргазм вот-вот накроет и его. — В постель ляжешь голым. И не укрывайся, — приказал он и торопливо вышел, на ходу снимая очки, чтобы протереть запотевшие стекла. — Да, мистер Дэннис, — простонал Майкл с довольной ухмылкой. *** Фассбендер заснул, чувствуя себя каким-то экспонатом в музее анатомии. Дэннис сидел напротив кровати, что-то тихо шептал себе под нос и все время повторял, чтобы Майкл просто лежал. Поначалу это напрягало. Майкл ощущал во всем этом угрозу, но затем его стало это утомлять. А в конце он просто уснул, решив, что если Дэннису что-то понадобится, то он наверняка найдет способ его разбудить. И нашел. Но уже не Дэннис. — Спи, — тихо сказал Мартин. Юноша ютился под одеялом, которым успел укрыть их обоих. В комнате было темно, но Майкл смог различить, что тот был в своей белой пижаме. — Ты весь замерз, лежал тут голый, и я подумал, что стоит тебя укрыть, и я… я пойду к себе, — прошептал он, смущаясь. — Останься, — попросил его Майкл, почему-то тоже заговорив шепотом. — Ты голый, — настороженно напомнил юноша. — Если тебя это смущает, я оденусь. — Нет. Просто… может, ты не знал, — пробормотал Мартин и устроился под одеялом рядом с Майклом. — Ты правда не против, если я буду спать рядом? — Я буду рад. Я уже отвык спать один, — улыбнулся ему Фассбендер. — Как ты себя чувствуешь? — В порядке, — ответил Мартин. — Спокойной ночи, — он хотел повернуться к мужчине спиной, но тот взял его за плечо, останавливая. — Марти, в прошлый раз, когда ты выходил, я нашел тебя в клубе, который совсем не подходит такому человеку, как ты. Тогда ты просто сбежал, но нам надо поговорить… — Подходит. Я чувствую себя там на своем месте, — возразил юноша. Но Майкл в корне был с этим не согласен. Клуб «Редспот» пользовался далеко не лучшей репутацией и не только из-за дыры, в которой находился, но и из-за того, что считался местом, полным легкодоступных людей. Мартина уже не раз пытались увести оттуда далеко не с благими намерениями. — Я не всегда смогу быть рядом, а то, что ты ходишь в такие места, ставит тебя под угрозу. Это почти то же, что резать вены, только более изощренно. — Ты не понимаешь. Там я в безопасности, — продолжил спорить Мартин. — В прошлый раз, когда те три мужика уводили тебя, ты был совсем не в безопасности, — напомнил ему Майкл. — Я был не один, со мной был Брюс, — Майкл пораженно посмотрел на паренька. — Брюс? Но зачем? — Не спрашивай. Это наше личное дело. — Эм… — Майкл опешил и даже не знал, что сказать. — Я рад, что ты заботишься о нас, — Марти погладил мужчину по плечу, едва касаясь шрама от пули, а затем потянулся и робко коснулся его губами. — Но не говори никому о том, что мы с Брюсом делаем. — Делаете что? — уточнил Майкл, испытывая странную ревность одной личности к другой. — Ничего такого, просто проводим время вместе. Это забавно, ходить в такие места. Мне кажется, Брюсу нравится защищать меня, если кто-то… ну, сам понимаешь. — И это все? Просто ходите поддразнивать всякую пьянь? — Майклу все еще не нравилось, что Марти проводит время в таких местах. Даже если с Брюсом. Тем более если с Брюсом. — Ну, иногда запираемся в привате. Брюс говорит, там хорошая выпивка, — Марти поднял взгляд на Майкла и рассмеялся от вида его недовольного лица. — Не ревнуй, — попросил он и погладил Фассбендера по щеке. — Спасибо за то, что помогаешь всем нам. — Не за что. Но все же вам с Брюсом лучше искать места поспокойнее, — посоветовал мужчина. — Попробуем, — кивнул Марти. — Ты же устал, верно? — заботливо спросил он. — Если ты чего-то хочешь, у меня всегда для тебя найдутся силы, — Майкл не хотел, чтобы это прозвучало двусмысленно, но так уж вышло. — Я рад просто засыпать дома, — Мартин улыбнулся и ближе придвинулся к Майклу, а тот со вздохом крепко обнял юношу, целуя в макушку. — Спи спокойно, Марти, я буду рядом, — пообещал Фассбендер, закрывая глаза. — Я всегда буду рядом со всеми вами.