Кукловод.

      Чимин сидел в гостиной в мягком кресле и смотрел, как потрескивает огонь в камине, как танцуют языки пламени, и как поленья ломаются под его силой . Юноша сидел поджав ноги и о многом думал, о Юнги, о себе, о жизни, потом опять о Юнги, и снова о себе. Каждый раз, когда он думал, о Мине, его волосах, длинных и ловких пальцах, которые когда-то нежно касались кожи Чимина, он томно вздыхал. Подойдя к камину и подбросив еще дров, Пак остановился и стал смотреть на искры улетающие в трубу.        Мир юноше сказался несправедливым, алчным и жестоким, без капли любви и понимания. Он чувствовал неимоверную боль в сердце, которая поглощала его изнутри. Не пытаясь скрывать свои чувства, Чим-Чим опустился на колени и разрыдался, растирая слезы по лицу, он выплескивал все переживания и печаль за все это долгое время. Грудь будто разрывало, а голова закружилась, мысли перемешались, оставляя лишь одно, что нельзя сдаваться.       Как ни странно, через несколько минут непрерывные рыдания прекратились, оставив после себя редкие всхлипы и покрасневшие глаза. Чимин подошел к кофейному столику, взял свой колчан со с стрелами (как Вы помните или нет, Чимин полубог любви, у которого есть стрелы любви и ненависти) и отправился на поиски жнеца.        Отчаянно заглядывая в каждую дверь, Пак несся по коридорам и держал наготове стрелу. Сердце готово было вырваться из груди, а по помещению разносилось эхо от трепета его маленьких крылышек.       Ворвавшись в кухню, Чимин увидел Мина не спеша протиравшего тарелки и складывавшего их в ящик для посуды над головой, в это время говоря, какой он потрясающий и как он ловко шантажирует этого глупого Ким Тэхена.       Притаившись за дверью Пак взял стрелу, натянул тетиву и начал прицеливаться. Руки Чимина задрожали, впервые в своей жизни он колеблется выстрелить. Что-то внутри подсказывало ему, что этого делать нельзя.       От волнения полубог выронил колчан с луком и стрелами, звук от падения был слышен и на кухне, от которого жнец насторожился. Он положил тарелку на стол и спросил:       -Здесь кто-то есть?       Паниковавший за дверью Чимин впал в настоящую истерику, он судорожно пытался поднять разбросанные по полу стрелы и дотянуться оказавшись незамеченным до отлетевшего лука. Юнги тем временем медленно, словно кошка шел к двери, за которой прятался Пак, резко поворачивая голову то направо, то налево.       Наконец дотянувшись до лука, Чимин схватил первую попавшуюся стрелу, натянул тетиву, выскочил в кухню и выстрелил прямо в сердце нечего не подозревавшему Мину. Тот упал в обморок на холодный пол кухни, а радостный полубог достал стрелу из груди Юнги, посадил того на стул и стал хлопотать над ним. Поставил на соседнюю к жнецу тумбу стакан с водой, причесал ему волосы, сам привел себя в порядок и стал ждать скорого пробуждения Мина.       Через несколько долгих по мнению Пака минут, жнец открыл глаза и схватился за голову, постанывая он взял стакан и залпом выпил находящуюся в нем жидкость. И тут над его ухом раздалось тихое:       -Юнги-я, как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит?       Посмотрев на обладателя этих слов, Мин лишь брезгливо фыркнул, швырнул в того стакан и не проронив ни слова, вальяжно подошел к не до конца протертой тарелке и продолжил свою работу, полностью игнорируя присутствие Чимина. Тот же в свою очередь пулей подбежал к стреле и понял, что совершил самую глупую, но самую серьезную ошибку в своей жизни- он перепутал их. Любовь и ненависть были в спешке перепутаны напуганным Паком...       Чонгук сидел на краешке кровати и не спеша расстегивал пуговицы рубашки, готовясь ко сну. В этот день он прекрасно провел время с Кимом. Ви рассказывал про разные страны, необычные места, куда они вместе поедут, и будут совершенно одни, про величайшие открытия и удивительных полководцах. Гук завороженно слушал партнера и лишь иногда изо рта вырывались удивленные возгласы. Его руки дрожали, а дыхание учащалось, когда Тэхен брал его за руку и учил, как правильно надо играть на фортепиано. Он давал Чонгуку много полезных советов и целый день ни на минуту, они не расставались.       Эмоции переполняли маленькую грудь Чонгука и готовы были выплеснуться наружу, юноша готов был дать волю всем своим чувствам и полностью отдаться Ви, тот же собирался в любой момент высказать все, что думает по поводу своих переживаний, от чего он часто ломал руки во время непрерывных разговоров и глупо шутил, но Чон продолжал смеяться и своей лучезарной улыбкой искоренял все зло таившееся в душе колдуна.       Чонгук медленно сложил вещи и засунул их в большой дубовый шкаф с зеркалом, который весь был расписан различными узорами, надел пижаму, посмотрел на себя и поплелся к кровати. Тут в дверь робко постучали, и она со скрипом отворилась, а за ней стоял Тэхен. Он помахал Чону рукой и тихо спросил:       -Можно войти?       Гук был в шоке от сдержанности возлюбленного, юноша никогда не видел его таким и еще больше оцепенел, лишь проронил невнятное «да, конечно, проходи, не стесняйся».Его вновь стали переполнять эмоции и это лишь только от вида Кукловода. Но было еще кое-что, что было необычное в Ви, то, что сразу же вгоняла Чон Чонгука в краску и заставляло безмятежно улыбаться и не отрывать взгляд.       Это- запах. Запах мускатного ореха и корицы, будто книги, страницы которой наполнены неописуемым ароматом. Так же и Тэхен, с каждым днем Чонгук узнавал о нем все новое и новое. Однажды, Ким впервые беззаботно рассмеялся, когда увидел, как Чон играет на музыкальном инструменте. Ему это казалось очень забавным, его смех походил на журчание ручья, а на лице сияла прекрасная улыбка, с тех самых пор Гук поставил себе цель, видеть Тэхена таким каждый день, сделать его лучше, а его и так доброе сердце еще чище.       Увидев смущенное лицо Кима, Чон потерял дар речи, он вспомнил Ви, когда впервые встретил его после прихода в сознание, такой холодный и резкий, он даже не старался быть мягким при Чонгуке, а делал все, будто он король, а ты его жалкий раб. Теперь же перед глазами Чона стоял другой Тэхен, и юноше не сомневался, что перед ним стоит настоящий Ви, чуткий, заботливый, толерантный, тот перед кем Чон Чонгук не может устоять и превращается в маленькую, порхающую бабочку.       Нет, он не может ничего скрывать, не может утаивать правду. Его переполнял энтузиазм и решимость признаться в своих чувствах, ему хотелось напрямую высказать все свои мысли и желания:       -Тэхен, знаешь, я давно хотел тебе сказать...-успел тихо промолвить Чонгук, как вдруг, Ким перебил его.       -Я люблю тебя, Гук. Люблю без памяти и безвозвратно.       Ви подошел к ошалевшему Чону и поцеловал его, уверенно и страстно он сминал губы партнера, держа свои руки на его талии. Грудь Кима переполняли эмоции от только что сказанного, все казалось дивным сном, а Чонгук видением, которое исчезнет, если его коснешься. Голова Чонгука закружилась, от взаимных чувств у него отросли невидимые крылья, они заставляли Гука парить и чувствовать легкость внутри себя, он был будто перышко, и юноша ответил на поцелуй, кладя руки на широкие плечи Тэхена.       Ким повалил Чонгука на расправленную кровать и навис над ним, он нежным и убаюкивающим голосом шептал Чону на ухо комплименты, а в это время расстегивал недавно застегнутые пуговицы, оставляя легкие поцелуи на шее и прикусывая мочку уха. Гук тем временем накручивал на палец волосы Ви и возбужденно смотрел тому в его глубокие карие глаза.       Тэхен посмотрел на лежащего с полузакрытыми глазами Чонгука, почти неслышно повторяющего его имя, и тут Ким сорвался с цепи и стал властно и жестко целовать губы Гука, а стоны юноши пробуждали в нем новые и новые чувства, он сжимал грудь Чона своими ловкими пальцами не разрывая поцелуй. Азарт полностью захватил Тэхена и затуманил его рассудок.       Колдун начал лихорадочно расстегивать пуговицы рубашки одной рукой, а другой держал подбородок Чонгука и языком вырисовывал незамысловатые узоры на его шее, заставляя Чона томно вздыхать и лишь полностью отдаваться в умелые руки Тэхена.       Лишь на мгновение Ким разорвал поцелуй, дабы отвязать балдахин от кровати. Шелк упал, закрывая все пространство внутри нее. И видно было лишь тени двоих юношей скрывающиеся за ним.       Хосок, Джин и Намджун окружили рыдающего на коленях Чимина. Он растирал слезы по щекам, и изо рта вырывались стоны боли и обиды. Хосок носился по кухне, как ненормальный, открывая и закрывая ящики в поисках стакана и воды. По помещению разносился гул от захлопывающихся комодов, плач Пака, успокаивающий и нежный голос Нама, топот ног растерянного Хосока, которого отпихивал Сокджин от фарфора и другой хрупкой посуды.       Чимин был безумно рассержен на самого себя за свою глупость, трусливость и косорукость. Он все испортил. Теперь Пак безразличен Юнги. Мину плевать на Чимина и что с ним может случиться, ведь ненавистная стрела попала прямо в сердце ничего незнающему жнецу. Сейчас он где-то преспокойно бродит, не подозревая, как полубог оплошал и на данный момент страдает.       Внутри Пака затухла последняя искра надежды, оставив после себя лишь пустоту и отчаяние, ничего уже не исправить, все кончено, жребий был брошен, все было поставлено на карту и в итоге, Чимин провалился. Полубог царапал холодный пол кухни своими ногтями , бился руками, корил себя, просил Бога все исправить, повернуть время вспять и вовремя остановить себя, крикнуть «стой!», схватить за руку и увести подальше.       Чимин внутри себя понимал, что уже ничего не изменишь, дело сделано, но не в пользу бедного Пака. Сердце сжималось, полубог одной рукой схватил себя за волосы, а другой безудержно вытирал покрасневшие глаза, иногда прикрывая рот рукой, дабы из него еще раз не вырвался еще один стон наполненный отчаянием и тоской.       Мысли были наполнены Юнги, как стрела ненависти втыкается ему в грудь и он бесчувственно валиться на пол, а после лишь фыркает и с отвращением смотрит на человека, который безгранично любит его, но потерявший свой единственный шанс на обретение счастья.       Друзья бережно подняли маленькое, содрогающееся от всхлипов тельце Чимина и усадили на стул, на котором совсем недавно восседал теперь уже другой Юнги. Джин аккуратно поднес стакан с холодной водой к раскрасневшимся от рыданий губам Чимина, вытирая рукавом рубашки слезы с щек пьющего Пака.       Хосок в то время с помощью своего заклинания влияния на эмоции, мысленно успокаивал полубога, приговаривая, что все образуется, ведь у них есть Намджун, а он может все. Чону было очень жаль Чимина, он знал, как юноша страдает, читая его эмоции, как книгу, Хосок узнал, что случилось, пытался успокоить разбушевавшиеся чувства Пака, говорил про красивых девушек, вкусную еду, что жизнь не кончилась и надо гордо поднять голову и жить дальше.       Через несколько минут, которые казались часами, Чимин стал успокаиваться, слезы перестали потоком лить из глаз, а грудь прекратила резко вздыматься от каждого вздоха. Хосок устало убрал руки с головы Пака, показывая, что эмоции полубога в норме и можно больше не переживать. Чим-Чим отпрянул от стакана и пробежал взглядом по взволнованным и чутка измотанным лицам друзей и лишь тихо, почти про себя сказал:       -Спасибо, вам всем, вы лучшие...-и мгновенно уснул уткнувшись носом в плечо обнимающего его Сокджина.       Джин бережно взял Чимина на руки. Полубог был как пушинка, он мило сопел в грудь сосуда и казался просто очаровательным, жаль, что только не для Юнги. Ким отнес полубога в самую ближнею спальню для гостей, уложил того на мягкие подушки, укрыл пуховым одеялом и аккуратно выходя, прикрыл за собой дверь.       Хосок и Намджун стояли напротив спальни Чимина и терпеливо дожидались Сокджина. Когда тот наконец вышел, друзья пошли по коридору и решали, как поступать. Вернуть прежнего Юнги? Но может не сработать. Оставить все, как есть? Тогда Чимин будет несчастен.       Решив, что нужно найти Шугу и попытаться вернуть его чувства к Чимину обратно, друзья разделились. Намджун двинулся в сторону спален, Сокджин побежал в столовую, а Хосок продолжая топать ногами пошел в библиотеку. Чону было больно видеть страдания малыша,ему хотелось вернуть все в прежнее русло, вернуть старого Юнги, которого так любит Пак.       Переступив порог библиотеки, Хоби увидел Шугу, восседающего в кресле с книгой в руках, лениво водящего глазами по строкам и переворачивающего пыльные страницы. Мин медленно поднял голову и увидел, как Хосок большими шагами приближается к нему. Внутри него что-то сжалось, голова закружилась, и он не мог отвести взгляд. Что происходит? Почему он так трепещет при виде Чона? Шуга закрыл не запоминая страницу книгу, не отводя взгляда с приближающегося к нему человека, встал, поправил безупречную рубашку и стряхнул видимые только ему ворсинки с идеально отглаженных брюк. Сердце Мина начало стучать с невероятной скоростью при виде ярко улыбающегося Хосока, подошедшего к Шуге и начавшего рассказывать про какой-то нюанс, про какого-то плачущего Чимина, видимо того надоедливого мальчишку.       Юнги почти не слушал Чона, он смотрел на его выразительные черты лица, шелковистые волосы, наполненные жизнью и радостью глаза, на прекрасную улыбку и стройную подтянутую фигуру.       Вдруг, кто-то невидимый толкнул Юнги в спину, и жнец пушинкой упал прямо на руки Хосоку. В животе Мина запорхали бабочки, и ноги стали будто вата. Подняв голову, он посмотрел на удивленное лицо Чона, его полуоткрытые, алые губы, сердце Шуги затрепетало и стало тяжело дышать.       «Как же так случилось, что я чувствую себя хорошо...рядом с Хосоком? От чего так трудно дышать? Почему он такой красивый...и добрый...и ласковый?»-думал жнец, не отрывая взгляд от глубоких глаз Хоби, держащего его на руках.       Чонгук был словно в раю, он прекрасно проводит время со своим возлюбленным, и тот признался ему в своей безграничной любви и верности. Глаза Тэхена выражали все эмоции, таящиеся в его сердце, посмотрев в них, можно было понять без каких-либо слов, жестов, громких речей. Гук прекрасно понимал, что чувствовал Ви, по крайней мере, ему так казалось.       Решив, что нужно попить воды, Чон двинулся легкой походкой в сторону кухни, иногда останавливаясь, чтобы по разглядывать картины, висящие на стенах. Тут из-за угла вышел высокий мужчина в белом колпаке, явно куда-то спешащий. Он нервно поглядывал по сторонам в поисках кого-то или чего-то. Его глаза молниеносно пробегали по всем углам, щелям, дверям. Он заглядывал в комнаты и каждый раз выходя из помещения, устало вздыхал направлялся дальше.       -Простите, могу я чем-то Вам помочь?- вежливо спросил Чогук, зацепив руки за спиной и сделал серьезный вид.       Повар нервно вскинул голову, когда услышал, что к нему обращаются, поправил съехавший колпак, неуклюже поклонился и проговорил что-то невнятное, но внимательно разглядев, кто стоит перед ним, кулинар пришел в ужас.        Как Вы наверно уже догадались, это был Сокджин, ищущий Мин Юнги. Джину хотелось провалиться под землю, ведь опять его гордость поколебали. Ким был унижен и хотел убежать подальше от юноши, которого не защитил, который теперь игрушка в умелых руках Кукловода.       Мужчина разрывался от нахлынувшего чувства вины пред Чонгуком. Он был обижен на самого себя за свою невнимательность. Взглянув в эти детские и невинные глаза, Сокджину стало очень больно. Представив те ужасы, которые Тэхен мог с ним сотворить, по спине сосуда пробежали мурашки, а в голову полезли ужасные картинки пыток, боли, криков и все в таком духе.       -Нет-нет... Спасибо, не стоит. Я и сам справлюсь,-запинаясь проговорил Джин, боясь взглянуть в глаза удивленного юноши, которого когда-то предал,- Простите, а как вас зовут?       -Меня зовут Чон Чонгук. Назовите Ваше имя?-ответил Гук еще сильнее выпрямив спину и поправил непослушные каштановые волосы.       -Я...-медленно протянул Джин, отводя взгляд и сжимая рукав рубашки,- Я- Ким Сокджин.       От услышанного, в голове Чона будто прозвенел звоночек. Имя, лицо, фигура, манера поведения этого человека казались такими знакомыми. В голове вырисовывались неясные, туманные силуэты, невнятные фразы, будто давно забытые воспоминания.       -Мне кажется... Или я вас где-то уже видел. Ваше лицо кажется таким знакомым, аж дух захватывает, так хочется вспомнить Вас!-возбужденно сказал Гук и громко рассмеялся, продолжая внимательно разглядывать Кима,- Может мы раньше встречались? Мне кажется, что мы были друзьями, как считаете? А то, я совсем ничего не помню.       -Возможно...-снова не спеша проговорил Джин, делая то один, то другой шаг назад, подальше от все еще его рассматривающего юноши. В душе Сокджину так хотелось рассказать Чонгуку все, что произошло, предложить начать жизнь с чистого листа и забыть все произошедшее, как кошмар, попросить проснуться и никогда не вспоминать о нем, о «Лавке Чудес», о Ким Тэхене и обо всем остальном.       Вдруг, Чон Чонгук упал на колени обхватив голову руками. «Снова...Это снова с ним повторяется. Нет, зачем он это вспоминает?! Почему именно сейчас? Это все моя вина, только из-за того, что я заговорил с ним, он начал припоминать о всем приключившемся»-подумал Сокджин и побежал к корчащемуся на полу Гуку.       Когда Ким подошел вплотную к Чону и попытался помочь юноше приподняться, тот сильно схватил Сокджина за запястье. Костяшки его пальцев побелели, а глазапокраснели от нахлынувших цунами слез. Чонгук медленно встал на ноги и холодным, не присущим ему взглядом, посмотрел глубоко в глаза Кима, будто пытаясь понять, о чем он думает, какие тайны скрываются в его голове и тихим,стальным иногда подрагивающим голосом спросил:       -Это ты тот волшебник? Ты тогда сказал мне переодеться в дворецкого? Ты гарантировал мне полную безопасность и выигрыш?       -Да, это я. Тот самый сосуд, который обрек тебя на все эти страдания и унижения, прости меня, Чонгук. Я..я не смог защитить тебя! Не смог уберечь от этого ненавистного Ким Тэхена...- ответил Ким со слезами на обиды и грусти на глазах, смотря на уже не прежнего Чона.       Но когда Сокджин произнеся имя Ви, Чонгук резко отпустил запястье плачущего сосуда, пробежал взглядом по слезам Джина, по его покрасневшим глазам и дрожащему от всхлипов подбородку, презренно фыркнул, вкладывая в этот обидный жест всю свое разочарование и отношение к Джину и его поступку, к тому, что тот не рассказал правды, не развеял туман грез и мечт молодого человека, полюбившего того, кто на самом деле его никогда не любил и не будет любить, развернулся на каблуках своих ботинок, вытер редкие слезы на своих румяных щеках и направился на поиски Кукловода, дабы навсегда забыть его и их «отношения».       Тэхен сидел в своем кабинете и разбирал бумаги. Эта скучная рутина надоедала ему, ведь можно было заняться чем-то более интересным, нежели просиживать штаны в пыльной комнате с пугающими портретами на стенах. Оставляя свою никчемную подпись то на одном документе, то на другом, мысли Ви были далеко за пределами помещения, дома, может даже страны. Он витали на просторах галактики, придумывали, мечтали.       «Кажется, я снова становлюсь ребенком. С кем поведешься, от того и наберешься.»-ухмыльнулся Ким, продолжая разбирать никому ненужные бумаги.       Решив, что нужно сделать перерыв, Тэхен снял очки, устало протер покрасневшие от долгой работы глаза, вздохнул и развалился на кресле, тупо уставившись в потолок. Вся его жизнь начала проноситься перед глазами, как она перевоплощался в немощного старика, охмурял распутных девок в баре, а затем подчиняя себе навсегда.       Конечно, юноша иногда задумывался, каково было семьям, потерявшим кого-то: дочь, сына, отца или мать. Ночью Киму часто снились кошмары, про рыдающую мать, молящую вернуть ей ребенка, про ребенка, который остался сиротой, живущий под коробкой из под рыбы и собирающий мелочь в потрепанную шляпу.       До появления Чонгука в жизни Тэхена, тот плевал на чувства, похищал, лишал, смотрел на страдания то со злорадной улыбкой, то с надменным, пронизывающим взглядом. Несколько лет назад Ви молча наблюдал за муками несчастных, видел, как они просили помощи и помилования, лицезрел их горькие слезы, раздирающие крики, а затем безжизненное тело валяющееся на полу.        А теперь он смеется, шутит, говорит, будто ничего не происходит, абсолютно плюя на то, что о нем подумают. Да, в обществе его ненавидят, ну и пусть. Его считают разбойником, похищающим всех, кого встретит на своем пути, ну и что.       Как только появился Чонгук, та буря ненависти, скептицизма, надменности затихла, оставив после себя приятные дуновения морского ветра. Увидев Гука в первый раз, Тэхен решил сделать его своей очередной игрушкой, заставить плясать под свою дудку и поработить, заставить влюбить в себя и причинить еще больше страданий, чем кому либо за всю карьеру Кукловода.       Но когда Ким впервые коснулся его манящих губ, ощутил на себе заботу, любовь, понимание и поддержку, его ледяное сердце начало подтаивать. Оно начинало биться, как сумасшедшее при виде старающегося играть на фортепиано Чонгука, который каждый раз, когда делает ошибку, очаровательно прикусывает нижнюю губу и делает странное движение головой, затем снова сосредотачивается, впивается глазами в нотную тетрадь и неуклюже начинает нажимать на клавиши инструмента.        Ноги Ви невольно начинали подходить к нему все ближе и ближе, Тэхену хотелось вдохнуть приятный запах Гука, коснуться его нежной кожи и пробежаться по ней своими вечно холодными пальцами. Взять его руку в свою и в унисон начать играть на идеально отстроенном инструменте, было на подобии сладкого сна, от которого так не хочется просыпаться, а остаться навсегда, заключить в свои широкие объятия и ни за что не отпускать.       Неожиданно дверь с грохотом отворилась, и в проеме показался Чонгук. Он молча пялился на Тэхена, отчего по спине Ви пробежали мурашки, а в голову полезли беспокойные мысли. «Только не это. Нет-нет-нет, пожалуйста. Он ,что все вспомнил... Я же наложил заклятье... Я круглосуточно приглядывал за ним!»-подумал Ким, медленно,не разрывая зрительного контакта, приподнялся с нагретого кресла.       -Ты... Лжец...От чистого сердца? Всегда говорил правду? Любил меня? Я все знаю! Да как ты посмел прикасаться ко мне! Мне абсолютно сейчас плевать, заберешь мою душу или нет! Ты жалок. Я тебе верил, каждому слову и жесту, думал, что чувства взаимны, а ты бесчувственный собственник теперь мне отвратителен. Сгинь!-кричал Чонгук, каждое его слово сыпалось на Тэхена градом, оставляя после себя неизлечимые раны, а подойдя вплотную к Ви, Гук влепил тому пощечину, оставив ярко-красный след.       -Раз так, вали отсюда! Ты не нужен мне!-выкрикнул Тэхен прямо в лицо Чонгуку, одной рукой прикрывая пылающую огнем щеку, а другой схватил тонкое запястье вырывающегося Гука, которое затем отпустил, развернулся к собеседнику спиной и принялся перебирать пальцами по корешкам старых книг, тем самым показывая, что разговор окончен.       Чон театрально громко захлопнул дверь ведущую в кабинет тихо плачущего Тэхена, растопленное безграничной любовью сердце, которого разрывалось на тысячи маленьких кусочков.       -Мам! Пап! Брат! Я дома.- крикнул Чонгук, открывая парадную дверь своего дома, готовясь зачитывать заранее заготовленный текст про свое отсутствие.       Но ему никто не ответил, а его голос громко разнесся по их маленькому домишке за городом. Медленно переступив порог, Гук продолжал звать семью, но войдя в их уютную гостиную, увиденное ввергло юношу в шок. Комната была пуста, обоев не было, как и мебели, статуэток и таких любимых ему картин, картин, нарисованных его матерью. Глаза Чонгука продолжали бегать по помещению, в поисках тех, кем он дорожил. Никого. Никого, только звенящая в ушах тишина, за пару минут ставшая ненавистной.       Чон до последнего верил, что кто-нибудь откликнется на его зов, что семья всего лишь уехала, позабыв о нем и не оставив никаких следов и намеков на жизнь. В углах комнат находилась пыль, а сам дом выглядел очень потрепанным и старым, будто в нем уже много лет никто не живет. С каждым шагом голос Гука становился все тише и слабее, а ко второму этажу вовсе стих.       Медленно, почти бесшумно подойдя к двери своей комнаты и неуверенно взяв ручку, Гуку нахлынули воспоминания о счастливом детстве, об играх с братом в саду, об улыбающихся маме с папой, об уроках борьбы с отцом и совместных походах в лес за грибами, готовке, уборке, школе.       Чонгук вспомнил, как сотни, тысячи раз хватал ее и с силой распахивал дверь, начинал разгребать деревянный, доставшийся от бабушки сундук с игрушками с тяжелым, трудно открывающимся железным замком, доставал то самолично сшитый воздушный змей, то нового, ярко раскрашенного солдатика, то паровоз с длиннющей трубой и локомотивом, и каждый раз его глаза загорались ребяческой игривостью и начинал громко смеяться, бежал, перепрыгивая через ступень, хвастаться вещицей рисующему во дворе брату, который каждый раз улыбался, делал вид, что удивлен, а затем хвалил гордого и счастливого Чонгука и трепал его по гриве спутанных каштановых волос.       Брат... Он научил Гука рисовать, делать лук из ветвей рядом с домом растущей ивы и стрелять из него. Мама... Она научила юношу готовить, читала сказки перед сном, говорила, как правильно ухаживать за девушками и делать комплименты, утешала, когда Чону было больно и страшно от нападений соседских мальчишек. Отец... Он всегда знал, что ответить, зачитывал сыну морали и приучил к чтению и письму, часто ходил с ним за покупками и покупал что-то вкусненькое, тихо шепча на ухо, чтобы Чон не рассказывал матери о незапланированной покупке, давал отпор обидчикам своего чада.       Отворив дверь своей комнаты, Чон увидел то, что уже вполне ожидал. Пусто... Весь дом абсолютно пуст. Никого нет. Ни намека на чье-то недавнее присутствие. Глаза наполнились горькими слезами. Мысли о том, что семья оставила его, так и не дождалась терзала уже и так побитую душу Чонгука. Ему теперь некуда идти, не к кому обратиться. Можно отправить письмо друзьям, но дом выглядит таким старым... Сколько времени он пробыл у Кукловода? Нет! Не думать о нем! Надо сосредоточиться. Наверно неделю, может чуть больше.       Решив, что напоследок стоит посмотреть на ту иву, именно на той, когда-то давным-давно он резвился с братом, к ней еще была привязана самодельные качели, на которых так весело было качаться, чувствовать легкость во всем теле и не ощущать той тяжести притяжения, которая может сразу же настигнуть, если опустишь ноги на землю, хотелось быть птицей, стремящейся по направлению ветра в далекие дали.       Тупо смотря в пол и почти ничего не осознавая, не веря в то, что его бросили, покинули, Чонгук шел к его с братом любимому дереву. Вырвавшись из лап пыльного, пустого, когда-то наполненного уютом, дома, который теперь напоминает гроб, ведь если ты туда попадешь, то никто не услышит твоих криков, попыток сбежать, ты будешь глубоко в земле, где всем плевать на тебя, ты уже мертв.       Идя по заросшей тропинке прямо к сильно разросшейся иве, устало бегающие глаза Чона наткнулись на то, что полностью решила юношу дара речи. Он увидел два давно не прибранных надгробия, на которых было написано « Мистер Чон » и « Миссис Чон ». Листва дерева умиротворяюще шелестела в унисон с не скошенной травой и поскрипыванием ржавого почтового ящика.       Ноги юноши подкосились и он упал на землю, сердце готово было разорваться, а из глаз безудержно текли горькие слезы. « Как такое произошло? Почему они умерли? Что случилось? Как так произошло?»- мысленно Чонгук задавал себе вопросы, от которых становилось еще больнее. Юноше хотелось умереть, желал не быть одним в этом алчном и лживом мире.       Все казалось бессмысленным, ненужным, Чонгук надеялся, что вот вот проснется от этого кошмара в своей уютной кровати, вскрикнет, протрет глаза и увидит спокойно спящего брата, его кучерявую шевелюру и торчащую из под одеяла голую ногу. Но нет, Гук продолжал тупо сидеть на коленях и пустым взглядом смотреть на надгробия родителей, сильно разросшуюся иву и дрожащие руки, на которые крупными каплями падают его соленые слезы.       Чонгук не заметил, как кто-то подошел к нему со спины, бесшумно, словно кошка, элегантно присел, чья-то рука приобняла юношу за талию, так, что тот даже этого не заметил, и чей-то низкий, но такой знакомый и полюбившийся голос нежно прошептал Чонгуку на ухо:       -Чонгук, это я. Прости, что обманывал тебя, про твое прошлое и настоящее, но есть кое-что, что было абсолютной правдой - я люблю тебя. Ты можешь не верить мне, отталкивать меня от себя, убегать, но знай, что я всегда пойду за тобой, всегда поддержу и утешу, хоть ты и не будешь слушать. Я буду твоей тенью, почти невидимым, дабы еще раз не ранить тебя. Я пришел извиниться и высказать все, что чувствую, хоть это и не так просто.       Из глаз мужчины полились слезы, а его голова бесчувственно упала на маленькое плечо Чон Чонгука. Тот неуверенно повернул голову в сторону всхлипов и увидел очень усталое лицо Ким Тэхена, сжимающего кисть его руки и утирающего обильные слезы.       -Что случилось с моей семьей? Думаю, что ты знаешь ответ.-тихо ответил Чонгук смотря на из-за ветра качающиеся качели.       -Это довольно сложно объяснить. В моем доме время идет медленнее, чем в мире людей. Попав в него, ты попал в некую временную ловушку, у меня день-это земной год. Да, думаю в этот бред вряд ли можно поверить, но так и есть. Ты был у меня в гостях около двух недель, значит в за границей дома прошло четырнадцать лет. Каждый день я следил за твоей семьей, мои помощники наблюдали и докладывали мне обо всем. Твои родители умерли, а брат после их кончины, на похоронах познакомился с некой Евой, на которой через некоторое время женился. На данный момент их местонахождение неизвестно.       « Брат с Евой. Что все это значит? Почему он здесь? Хотя... Кажется, что стало чуточку теплее»-подумал Чонгук и посмотрел в покрасневшие глаза Тэхена и спросил:       -И что мне теперь делать? У меня нет семьи, нет плеча на которое можно опереться. Я одинок и жалок и никому не нужен.       -Ты глубоко ошибаешься, Чон Чонгук. У тебя есть дом, где тебе всегда рады. Там есть я. Можно спросить? Хочешь вернуться ко мне? Я буду любить тебя. Тебе не обязательно отвечать взаимностью. Я понимаю. Мы будем жить в разных комнатах. Есть в разное время. Ты больше меня никогда не увидишь. Но знай, что я не перестану иметь чувства к тебе. Ты стал моим воздухом Чон Чонгук, без которого я не могу существовать. Я еще раз спрошу. Хочешь вернуться? Желаешь ли ты быть со мной?- спросил Тэхен смотря на свои руки, крутящие руках травинку.       -Да... Я пойду с тобой. Хоть на край света. Даже после раскрытия правды, я хочу есть с тобой за одним столом и в одно время, читать в уютном кресле и слушать, как потрескивают поленья в камине, играть с тобой на фортепиано и просто наслаждаться твоим присутствием, Ким Тэхен.- ответил улыбающийся Чонгук, обнял ошеломленного Ви и нежно коснулся его таких желанных губ и позабыл обо всех горестях и печалях на этом свете, ведь они вдвоем и это самое главное...