Дым на двоих

Я был тогда еще юн, но в душе настолько стар, что отчаялся в людях и любви, особенно в любви. Не было на свете ни одной женщины, которая доказала бы мне искренность этих чувств. Я все чаще путешествовал один, заводил знакомства лишь на один вечер в прокуренных барах и бильярдных, все чаще шутил про малодушие слабого пола и его жадность. И вот однажды сел на поезд из Лондона в какой-то маленький городок, название которого даже не удосужился прочитать на билете при покупке. Зачем туда поехал, я и сам не знаю, но та встреча стала для меня роковой. На одной из станций в вагон зашла женщина лет 30-ти, в поношенной, но дорогой одежде, а когда она села рядом, я почуял цветочный запах ее духов. Она была неотразимо красивой, но созданной не для меня, как я подумал. Однако интерес не потерял, отнюдь нет. -Вы часто путешествует один, мистер…- вдруг заговорила она, даже не посмотрев на меня. -Розенвуд, миссис… -Мисс Розвальд, сэр, — ее имя, произнесенное таким голосом, я не забуду уже никогда. -Вы не замужем? -Доверить себя мужчине? Что за нелепость. -Какая удача, мисс Розвальд! Могу сказать, что я точно такого же мнения о женщинах. -Тогда зачем вы со мной разговариваете, сэр? -Смею заметить, вы заговорили со мной первая. Она замолчала, а я достал сигарету и закурил. Эта женщина достала трубку и попросила добавить огня. Я не осмелился перечить. В ней было что-то царское, что-то, чему обязательно хотелось подчиниться. -Ваша правда, сэр. Но ведь вы могли и не отвечать? -Мог бы, но какой в этом толк? Сейчас каждый одинок. Так почему бы не создать иллюзию дружбы, мисс? -И правда. Но не одиночество создает иллюзии. Ведь одиночества не существует. А вы, сэр, разве думаете, что одиноки и что жизнь у вас плоха? Нет, сэр. Ваш дорогой костюм из мастерской лучшего лондонского портье говорит об обратном. На вашем воротнике след от помады, — что за неряшливость! , — и вы не обделены вниманием женщин. Так хотите сказать, что у вас плохая жизнь? Я на мгновение запнулся, обдумывая ответ. Эта женщина впервые заставила мысль в моей голове (в моей юной, светлой голове!)стать по-настоящему взрослой, обдуманной. Ведь раньше я только и делал, что жаловался на жизнь. А теперь вдруг осознал, что жаловаться недостаточно. Но ответил чертовски глупо. -Да, мэм. В ней нет чистоты разума. -Вы лжец, сэр. Вы всего лишь отталкиваете от себя искренние порывы окружающих, будучи обожженным один только раз. Она вздохнула струйку белого дыма и я почувствовал запах плохого табака. -Допустим, именно поэтому я одинок. А вы, мэм? Она взглянула на меня с таким презрением, что душа моя ушла в пятки. А потом встала, взяла свои сумки и пошла к выходу. Конечная станция. Я купил билет в Лондон и снова сел на то же место. Всю обратную дорогу я думал, что же могла мне ответить та женщина в черном… В черном! Как я был слеп. Она же была вдовой, женой умершего мужчины. Как теперь она могла вверить свою судьбу в руки сильного пола, если один такой уже покинул ее! А я, дурак, будучи однажды отвергнутым, поставил крест на всех девушках мира. Хотя одна из них теперь навечно осталась в моей памяти. Как ни странно, но в дороге я понял, что пора мне уже жениться. По приезду в Лондон, я сразу же поехал к Анне, моей прекрасной кузине, просить ее руки, и получил согласие и самой юной графини, и ее достопочтенного отца. В тот же вечер, решив отпраздновать сие событие, я изрядно выпил и уселся играть в покер, поставив довольно крупную сумму. И проиграл. Следующим утром милая Анна нашла своего жениха в петле уже без дыхания.