50 темных историй

Минэко

Из больницы меня выписали через неделю. Ну, как сказать выписали… Я достала всех жалобами и придирками, и меня выперли. Определение «счастлива» было бы не совсем уместно. Это слово не могло отразить всего счастья, которое я испытывала, покинув стены больничной палаты. Возле ворот меня встретил Коичи, он был рад меня видеть, как и я его. Вежливо, как и всегда, мой друг открыл дверцу, пропуская меня на переднее сидение, но не за руль (не больно-то и хотелось). — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Ты можешь хотя бы сейчас убрать официоз из речи?! — поморщилась я. — Тошнит уже… К тому же, насколько ты можешь помнить, я не в ладах с культурным общением и вежливостью. Мое нытье ему, по всей видимости, надоело, поэтому машина дернулась, и я впечаталась виском в окно. Коичи что, хочет, чтобы у меня ещё одно сотрясение случилось? И без этого башка все ещё болит. Сасаки пришлось выслушать лекцию о том, как мне плохо и как это было не учтиво с его стороны. Настроение чуть поднялось, мы продолжили болтать ни о чем. Наконец, спустя сорок минут мы доехали до моего дома. — Долго, — возмущалась я. — Да-да, пробки и все дела! Сядь за руль я, приехали бы быстрее. — По головам поехала бы или по тротуару? — сарказм? Это хорошо. — И по тому, и по другому, — усмехнулась я. В квартире был ужасный погром и беспорядок. Хотя ничем принципиально от обычного состояния нынешнее положение вещей не отличалось. Со счастливым мяуканьем мне на встречу выбежал Кактус, он буквально налетел на меня, весело мурлыча. Разве он не должен быть в «Антейку» с Тоукой? — Сюда совсем никто не приходил? Пыльку там протереть, например, — обреченно вздохнула я. — Я приходила только Ёги кормить, — послышался голос Тоуки из подъезда, Коичи заметно напрягся. — Тебя выписали раньше, чем все… — Надеялись? — прервала ее я. — Ожидали, — улыбнулась девушка. — Милый у тебя кот и дружелюбный. — Кактусик такой, — усмехнулась я, вспоминая, как милая животинка однажды расцарапала до мяса вломившегося воришку… Втроем мы быстро собрали нужные мне вещи. Их было немного, всего два чемодана, да коробка с вещами моего кота. Я понятия не имею, как из такого небольшого количества шмотья можно устроить бардак, который был в моем доме, но да не суть. Коичи как единственный мужчина в команде перетащил все в багажник машины. Тоука ушла по своим делам, а нас встретил новый покупатель квартиры. Его я нашла, пока лежала в больнице. Кто купит квартиру, мне было все равно, а вот ему было интересно посмотреть новое жилище. Спасибо Тоуке, она любезно показала мою квартиру этому мужику… Не помню, как его зовут, главное деньги получила. Так вот, я отдала ему ключи и сообщила, что он может выкинуть все, что покажется ненужным. Всю дорогу Ёги бешено орал и просился прочь из машины, так как до ужаса боится машин, будь то автобус или обычное легковое авто. Каждая поездка у него ассоциировалось с клиникой, а это он ненавидел, пожалуй, даже больше, чем плохих людей. Ангельское терпение Сасаки, видимо, начало заканчиваться, но ничего, увы, я сделать не могла. Возле дома нас встретила Гин. — Привет, Мина, ты надолго? — она пропустила меня и Коичи в квартиру. Я сразу же отправилась на кухню. — До тех пор, пока не найду новое жилье, — ответила я и налила себе молока. — Теперь я буду менять его раз в месяц… Или чаще… Или нет… Все же раз в месяц. — Не хочешь задерживаться на одном месте? — удивилась девушка. — Не могу доверять ни одной квартире после похищения, — сообщила я, пожав плечами. — Где мое место? Мне выделили диван в гостиной, так как единственную кровать занимали хозяева. Выгонять их с насиженного места было бы ужасно даже для меня. Кактус все оставшееся время до вечера ходил по квартире на полусогнутых и принюхивался ко всем вещам.

***

Три часа ночи, а у нас вызов. Что ж… Мы копы, а значит, сами виноваты, что не всегда выспаться удается. Я залетела в ванную первой, нагло отпихнув в сторону напарника. Через пять минут мы оба были почти готовы. Я натягивала кеды, Коичи искал пиджак и ботинки. Я вприпрыжку сбежала вниз по лестницы, предварительно стащив ключи. — Могла бы предупредить, — возмутился мой друг, когда наконец спустился вниз. — Ты ведь детектив, мог и понять, — пожала плечами я и завела мотор. На дорогу не ушло много времени: район, где совершили убийство, находился недалеко от дома Коичи. Там нас встретили судмедэксперты и наш любимый патологоанатом. Стояли они почему-то возле квартиры, что очень настораживало. — Учтите, зрелище то еще, — предупредил Ямасита-сан и пустил нас внутрь. И, черт возьми, он был прав. Как всегда. Господи, меня едва не стошнило. Точнее стошнило, но за пределами квартиры. Слава семерым, что хоть не на месте преступления. Коичи появился следом за мной и старался сдержать рвотные позывы. Взяв себя в руки, мы вернулись в квартиру, чтобы все внимательно осмотреть. Здесь всего три комнаты: спальня, зал, кухня (если не считать санузел). Так вот, в центре зала лежал мужчина, возраст которого определить сходу просто невозможно. Глаза убитого болтаются на ниточках нервов (боже, как убийца это умудрился сделать?), конечности неестественно выгнуты, из правой руки торчит кость. Возможно, жертва пыталась сопротивляться. Живот распорот, края ран ровные, скорее всего использовался скальпель. Ребра буквально выломаны, и они торчат так, что видно внутренности, точнее их отсутствие. Легкие ампутированы, маньяк насадил их на рёбра, кишки гирляндами висели по всей комнате, пол залит кровью, органы валяются по всей комнате. Такое ощущение, будто попал в жуткий кошмар. Печень, сердце, селезенка, желудок… О, вон почка валяется, а где вторая… Отвлеклась. Насекомых не очень много, убийца обработал все каким-то химикатом. Не дай бог оказаться запертой в этой квартире. Так и с ума сойти можно. Похоже, труп придётся собирать по кусочкам. Буквально. В общем, работа нашему патологоанатому предстояла просто огромная. Мы с Коичи пошли опрашивать соседей. Многого мы не узнали, но зато выяснили личность и место работы жертвы. Оказалось, что убитый был спокойным соседом, из родственников никого (вот черт, опознавать придётся соседям), иногда напивался и пропадал на несколько дней, поэтому-то не сразу и заметили пропажу. А когда мужчина не появился и по истечении трех дней, то вызвали копов. Двое полицейских, что первыми прибыли на место, ничего не трогали, а сразу вызвали криминалистов. Дневников или каких-либо личных записей мы не нашли, так что пришлось ехать к нему на работу. Там нас ждала неприятная тучная дама лет пятидесяти с не совсем ухоженным внешним видом. На лацканах пиджака были еле заметные следы от какого-то соуса, на рукавах рубашки плохо отмытые пятна от чернил, а на колготках сзади пошла стрелка. — Сабуро Като не пришел на работу, но никто не беспокоился, — уже в кабинете сообщила нам эта жаба. — Он иногда напивался и не появлялся несколько дней. — Почему же вы его не уволили? — я заметила, что Коичи тоже было неприятно видеть эту женщину, но он держался изо всех сил. Странно… Обычно он не обращает внимания на внешний вид опрашиваемых, ведёт допрос, а потом жалуется мне на них, обзывая только приличным «бескультурное быдло», обещая как-нибудь отомстить мне за мой отказ участвовать в сием действе, проще говоря, в допросах. — В нашем маленьком мотеле на краю района? Знаете, каждый сотрудник на счету, а Сабуро мог договориться почти со всеми… — Только не со своим убийцей, — фыркнула я и получила разгневанный взгяд от напарника. Я изобразила улыбку. — Так что… Когда он уходил, вы ничего странного в его поведении не заметили? — Нет… — она задумалась. — Только… Сабуро жаловался, что после одной попойки столкнулся с одним из клиентов и нахамил ему… Ужасно нахамил, но тот не пожаловался. — А имя он не называл? — разом оживились я и Коичи. — Не помню… Сакё или как-то так… Мы не записываем имена, потому что нам платят наличкой, а администраторы не требуют предъявление паспорта, — пожала плечами эта противная жаба. Я первая покинула ее кабинет, за мной прошел Коичи с информацией об администраторе, который работал во время ссоры. Нам не повезло, ведь Наоки, женщина лет тридцати, не смогла точно вспомнить внешность того, с кем повздорил Сабуро Като. Но у нас было хотя бы примерное его описание, что не могло не радовать.

***

Бар, что находился недалеко от мотеля, встретил нас сумраком и молчанием. Одинокий бармен протирал стаканы интересно, а бармены еще чем-то занимаются?, уборщик устранял следы бурной ночи и грандиозной попойки. Вокруг валялись бутылки, некоторые были разбиты, у многих стульев были сломаны ножки и спинки. Еще кого-то стошнило. Коичи прошел к стойке, за которой стоял флегматичный бармен. Мельком глянув за окно, я удивилась солнечному свету, но быстро выкинула эти мысли и проследовала за напаринком. Он уже успел перекинуться парой слов с барменом. — Сабуро? — усмехнулся мужчина. — Конечно, я его помню, наш постоянный клиент. — Когда вы видели его в последний раз? — задал стандартный вопрос Коичи. — Несколько дней назад, но это не удивительно, ведь он может не появляться и дольше. Что-то случилось? — Его собирают по кусочкам наш патологоанатом, — сообщила я. — Вы не замечали ничего странного? — Да… Да! Сабуро жаловался, что за ним следят, — быстро ответил бармен. — Он даже показал на преследователя. — Можете его описать? Коичи достал блокнот и начал составлять портрет подозреваемого. Странно, не знала, что он умеет рисовать. Оказалось​, что на подозреваемом была маска. В голове разом всплыл образ Уты, единственного из моих информаторов, который мог бы помочь с этой уликой. Поговорив с другими работниками, которые впрочем все равно ничего не знали, мы направились к выходу. Я подвергала напарника за рукав, он остановился. — Как мы сюда прибыли? — спросила я. — Приехали, — удивился он. — Тебе все же стоило еще немного побыть в больнице… — А за рулем кто был? — не отставала я. — Я, конечно, тебя за руль никакими плюшками не заманишь, — еще больше удивился Саски. Шатен направился к машине, а я была немного шокирована, но все же поспешила за ним.

***

— Он немного пугающий, но жить можно, — оповестила напарника я, держась за ручку двери мастерской. — Что я гулей не видел? — немного раздраженно спросил Коичи и толкнул дверь. В мастерской ничего не изменилось: тускло горели лампы, стены и прилавки покрыты масками, хозяина видно не было. Я громко позвала его по имени, и сперва ничего не происходило. Но вот в дальнем углу скрипнула и открылась неприметная дверь, и появился Ута. Он быстро осмотрел нас и улыбнулся. Стоп. С каких пор этот гуль улыбается? Может, просто показалось и мне действительно следовало бы побыть в больнице ещё недельку. — Нужна информация, — заговорила я. — Мы сделали наброски маски возможного преступника, может, ты ее сделал? Брюнет кивнул, забрал блокнот с рисунком и внимательно осмотрел маску. Сразу же он сообщил, что это его работа, а потом ушел искать информацию о клиенте. Как художник и мастер своего дела, он вспомнил внешние данные гуля и набросал его в том же блокноте. Имени и контактной информации Ута не нашел, поскольку клиент пожелал остаться анонимным. Но и этой информации хватит.

***

— Это все, что мы нашли, шеф, — сообщила я. — Могучие умы всея участка пробивают портрет подозреваемого по базе данных. Как появится результат, мы сообщим. — Угу, — кивнул Абэ. — Можете идти. Я и Коичи вышли из кабинете начальника участка и направились в свой. Делать было нечего: отпечатки еще не пробили, погибшего не собрали, симпатичную мордашку подозреваемого не нашли. Вот мы и скучали, играя в карты с другими незанятыми полицейскими. Мне это наскучило, когда Коичи всех обыграл. Не замечала заним раньше такой сильной любви к азартным играм. Играл хорошо, но обычно воздерживался от турниров. Я решила выйти прогуляться и заодно выпить хорошего кофе. В «Антейку» был санитарный день, поэтому я решила зайти еще куда-нибудь. Я не спеша добрела до какой-то кафешки и купила там кофе. Не думала, что в этой третьесортной забегаловке будет хоть что-то вкусное, но напиток все же был великолепен. Дальше я отправилась уже с поднявшимся настроением. Мимо мелькали аллеи парка, люди, машины, птички, вон ребенок ест песок с травой… — Дети — идиоты, — проворчала я про себя. — Понарожают тут… А мы мучайся… Я поторопилась пройти маленького исчадия ада с туповатым выражением лица и пустыми, стеклянными глазами. Людей вокруг не было, за исключением ребёнка. Вдруг по всему телу расползлось приятное тепло, ноги словно стали ватным, а глаза слипались. Я едва не упала и с трудом добралась до ближайшей лавочки и плюхнулась на неё, перед глазами поплыли разноцветные круги. Снотворное действовало быстро. Бумажный стаканчик выскользнул из рук, кофе растеклось по асфальту.

***

Темно. Хоть глаз выколи. Я попыталась пошевелиться, но тело все еще плохо слушалось. Как только действие снотворного почти исчезло, я попыталась пошевелить руками и ногами. Бесполезно. Запястья и локти были крепко связаны за спиной, щиколотки и колени тоже, во рту была какая-то тряпка, а поверх нее скотч. Я снова попыталась пошевелиться, но неприятная и резкая боль в плечах заставила отложить все попытки. Я закрыла глаза и прислушалась. Где-то тихо капала вода. И все. Тишина, как в морге. Я как будто в фильм ужасов попала. Причем типичный и банальный. — Скучно! — крикнула я, но получилась что-то вроде: — Кууно! Я долго сидела в темноте, слушая падение капель. После первых пяти минут это начало меня нервировать. После десяти минут я начала умирать от скуки, злости и нервности. После двадцати минут (или трёх часов? Сколько времени прошло?) я поняла, что начала сходить с ума. Кап Это выводило из себя. Кап Ужасная боль во всем теле только распаляет гнев. Кап Руки и ноги онемели и покалывание усиливает боль. Кап Злость расползлась по телу. Кап Боль, сводящая с ума. Кап Я не чувствую ног и рук. Кап Убью первого, кто попадётся мне на глаза. Кап Чувствую, как нервно дергается глаз. Уши выхватили звук, выбивающийся из столь раздражающей тишины. Шаги. Кто-то шел в мою сторону. Шаг тяжелый. Этот кто-то либо в тяжелых сапогах, либо просто тяжелый. Он остановился у двери, и какое-то время стоял, не двигаясь. У меня появилось странное чувство, что это мне подсунул сходящий с ума мозг. Но вот я услышала, как в двери поворачивается ключ. Дверь открылась, в коридоре было также темно, но я четко видела чей-то силуэт. Мужчина подошел ко мне, схватил за талию и перекинул через плечо. Его кость неприятно впилась в живот (значит, не тучный, просто в тяжелых сапогах), а затекшие конечности отозвались ужасной болью. Коридоры освещали редкие тусклые лампы, стены были обшарпаны, штукатурка потрескалась, плитки разбита, её куски беспорядочно валялись на полу. Мы вошли в просторный зал, в центре которого стоял единственный стул, на него и приземлился мой зад. Мужик в маске встал передо мной и теперь оглядывал с ног до головы. Я рассматривала его маску. Она закрывала все его лицо. Это была маска в виде серой морды клоуна. Поверх обычного носа другой, огромный, черный, черно-малиновые губы, покрытые плесенью, растянуты в ужасающей улыбке, что обнажала кривые почерневшие гнилые зубы. Правого глаза нет, а вместо яблока зияла пустота, из глазницы вытекала какая-то густая жидкость. Левый глаз не фокусируется ни на чем, а дёргано двигается из стороны в сторону. Зрачков несколько, все они разных размеров. Веки срезаны, лицо покрыто ожогами, огромный шрам пересекал лицо и уходил на лоб. Глубокие разрезы были закреплены металлическими скобами. Темные волосы, прикрепленные к маске, закрывали настоящие волосы маньяка. — Вы меня почти поймали, — хрипло заговорил он. Учитывая то, что губы у маски не шевелились, от этого было еще страшнее. — Знаешь, что я люблю больше, чем есть вас людишек? Нет? Я люблю видеть страх в ваших глазах. Так смешно смотреть, как вы боитесь, дрожите у меня в руках, плачете, молите о пощаде. Вы наивно полагаете, что гули являются ошибкой природы, но неееееет, — вкрадчивый голос эхом раздавался в голове. — Это вы ошибка. И раз уж природа не смогла вас уничтожить обычными способами, то она создала нас. Мы — антитела, уничтожающие раковую опухоль, и мы хорошо выполняем свои обязанности. Даже не обязательно вас есть. Не сказать, что мне это не нравится… Я мог бы прихватить с собой в могилу сотни людей, но зачем, если можно наслаждаться вашими страданиями, растягивая их надолго. Как ты относишься к вивисекции? Только сейчас рядом я заметила столик с различными инструментами. Неожиданно веревка на ногах лопнула, я тут же попыталась пнуть съехавшего с катушек гуля, но он успел схватить мою ногу. Раздался оглушительно громкий хруст, по телу разлилась ужасная боль, на глазах выступили слезы, а потом я услышала крик. Мой крик. Воздух словно выбило из легких. В комнате повис запах крови. — Можешь трепыхаться, жалкая букашка, — прошипел Клоун, склоняясь к моему уху. — Мне это нравится. Не люблю тех, кто сдается. Я думал, с чего начать. Начну как раз с твоих ножек. Сквозь слезы я увидела что-то блестящее. Слишком поздно я это осознала. Нож лезвием вошел в бедро рядом с коленной чашечкой, перебив кость. Маньяк выдернул его из раны, а на каменный пол начала стекать темно-красная жидкость. Он снова вонзил нож в ногу, на этот раз просто в мясо, но в этот раз не спешил вытаскивать его, а начал медленно и с наслаждением прокручивать лезвие в ране. Воздуха по-прежнему не хватало, поэтому из груди вырывались только сдавленные хрипы. Оставалось надеяться, что я потеряю сознание. Или, в крайнем случае, помру от болевого шока. И только разум начал ускользать, как под нос сунули что-то противно воняющее. Закашлявшись, я распахнула глаза. Клоун, что-то бормоча про крики, вытащил кляп изо рта. Он выпрямился и с размаху ударил меня по правой скуле. Голова безвольно мотнулась, во рту появился металлический привкус. Щека ужасно горела, а еще… Я сплюнула несколько зубов вперемешку с кровью и со всей ненавистью уставилась на этого урода. Он вытащил нож, провел им по ноге и неглубоко вонзил его под кожу, отрезая небольшой кусочек моей плоти. Шевелить ногой в бесполезных попытках спасти конечность возможности не было: каждое движение отдавалось ещё более ужасной болью. Маньяк достал из сумки откуда она здесь? банку соли и высыпал мне на рану. По телу расползлось ужасные жжение и боль. По помещению пронесся приглушенный вой, а мое тело непослушно задергалось в каком-то припадке. Все было как в тумане, но опять вонючая склянка привела меня в чувства. Клоун отошел и снова что-то достал из сумки. Он направился к выходу, а я наивно подумала, что это все. Каждая рана отдавала ужасной, нестерпимой болью во всем теле. Она расползалась по каждой клеточке, не оставляя без внимания ни одного сантиметра. Опустошающая и лишающая возможности нормально думать. Боль. Стучала в висках, отдавалась где-то внутри. Она даже не думала уходить. В коридоре вновь раздались шаги, и этот мерзкий ублюдок появился на пороге. В руках он держал раскаленную до красна кочергу. — Когда я выберусь отсюда, засуну тебе ее в зад, — прошипела я, выплюнув еще немного крови. Язык работал быстрее головы, поэтому эти слова так легко вырвались наружу. Потом пришло понимание, что я дала ему идею применения этой самой кочерги. Но я ошиблась. Клоун подошел ко мне и аккуратно разрезал бывшую когда-то раньше белой рубашку. Его рука в перчатке прошлась по моей коже, а потом меня словно охватила адское пламя. Тело нервно задергалось в конвульсиях, из груди вырвался хрип. Сперва он был тихий, но по мере того, как кочерга продвигалась ближе к низу живота, он менялся. Тихий, хрип постепенно перерос в стон, который больше напоминал всхлипывания ребенка. Потом он перешел в громкий, протяжный и непрерывный вой, совершенно нечеловеческий. Это выходило за рамки представлений о возможностях голосового аппарата: завывание, пронзительный визг, наполненный ужасом и неимоверной болью. Этот звук вполне мог быть тем, что вырываются из ада, когда Люцифер услужливо распахивает врата перед очередным грешником, в нем были крики тех, кому вечно суждено испытывать все муки сего богопротивного места. К этому аду звуков прибавился еще и дикий хохот грязного ублюдка, который также вырывался из преисподней. Кочерга отлетела в сторону. Безумно и невозможно было бы описать все то, что я испытывала в ту секунду. Словно в замедленной съемке сквозь пелену боли перед глазами я видела, как отлетает кусок железа с ошметками моей обгорелой кожи. — Мина… Как во сне я услышала, что меня позвали. Я думала, что почудилось, ведь голос принадлежал кому-то знакомому мне, но я не могла вспомнить, кому. Из-за боли, я не заметила, что Клоун куда-то уходил, поэтому для меня стало шоком, когда он вернулся. Снова у него в руках была раскаленная кочерга. Я не могла нормально слышать, что он говорит: ужасный шум в ушах, боль во всем теле и в каждой ране отдельно — все смешивалось во что-то страшное. Маньяк подошел ко мне ближе и сунул вонючий пузырек под нос, все чувства разом обострились, сознание резко вернулось. — Мина… Снова этот голос, но он тут же заглушается криком, моим криком. Раскаленное железо словно в масло входит куда-то в области живота. Мне было сложно определить, куда именно, потому что боль разлилась по всему телу, сжигая меня изнутри, медленно, больно, ужасно. — Араи Минэко! — почти закричал голос.

***

Я резко села на диване в темной комнате. Сдавленные хрипы — это все, что я могла сказать. Коичи крепко сжимал меня за плечо. — Все хорошо, Мина? — спросил обеспокоенно он. — Ты кричала… — Я не кричала… — слишком резко ответила, но вышел лишь невнятный хрип. — С чего бы мне это делать? — Что случилось? — повторил свой вопрос Сасаки. — Ничего, — я встала и поплелась на кухню за бутылкой чего покрепче, чем чай или кофе. Но Коичи не дал мне уйти в запой, и приготовил горячий крепкий чай. Мы сидели в тишине около часа. Оказалось, что мой крик разбудил Гин, а та моего напарника. Мне было ужасно стыдно, но руки до сих пор дрожали от пережитого страха. Казалось, что все эти раны действительно были нанесены мне… Но никаких следов на теле не было, что не могло не радовать. Уснуть до утра я уже не получилось, я просто ворочалась на диване. Коичи просидел со мной остаток ночи.